Пол Кемп 
Рассвет ночи

Следуя дикими тропами под чернильными небесами,
Они устремились дальше, в рассвет ночи…
Элджернон Чарльз Суинберн.
Тристрам из Лионнэ

Пролог
СТРАННИК

Востиму захотелось еще раз окинуть взглядом вселенную, прежде чем приступить к завершающей части плана, – запомнить вещи такими, какими были они сейчас. Ведь скоро мир изменится навсегда.

Мысленно устремившись ввысь, маг простер щупальца своего сознания к самым дальним пределам, доступным для его заклинаний: к краю небес Торила, туда, где голубой купол соприкасался с бескрайней тьмой космоса. Глазами созданного им образа маг любовался открывшимся видом. Небеса разверзлись перед ним, словно челюсти неведомого гигантского чудища. И в этой бесконечности Востим видел доказательство вечности творения, совершенства математики движений и незначительности своего собственного существования.

Будучи одним из могущественнейших созданий во всей вселенной, здесь маг чувствовал себя незаметным и бессильным, словно песчинка на ветру. Осознание незначительности собственной жизни поражало Востима. Но, в конце концов, именно так все и было – ведь даже его грандиозные замыслы меркли в сравнении с безмятежным величием эфира.

Востиму нравилась такая бессмысленность любой жизни. Рядом с бесконечностью времени и пространства даже величайшее казалось ничтожным.

Жаркое солнце Торила, гигантские размеры которого не умаляло даже расстояние, нависало над миром, словно сверкающий глаз древнего чудовища. И хотя маг не видел яростных лучей светила, испускаемых во тьму космоса, он прекрасно знал, что даже самый слабый из них легко мог испепелить весь Медный город, обитель ифритов. Если бы Востим созерцал яростную сферу физическим зрением, а не с помощью мысленного образа, сияние ослепило бы мага, а кожа его обуглилась бы и стала такой же черной, как сам космос. Боль продлится лишь пару мучительных мгновений, прежде чем смертоносные лучи превратят тело в горстку иссохшей плоти. Даже мягкий свет звезд мог причинить вред физической оболочке мага, если бы тот не прибегнул к защитным заклинаниям еще тогда, когда обитал под землей. Прогрессирующая болезнь лишь усиливала непереносимость света. Еще в юности гитвирик потратил целые столетия на поиски заклинаний, которые помогли бы ему появляться на солнце, но тщетно. Востим не мог изменить собственную природу.

Но он мог изменить мир вокруг себя, хотя бы на время.

Детали плана уже выстроились в уме мага, логичные и точные, словно части сложного уравнения. Востим восхищался размахом собственных амбиций, уверенный, что сможет все исполнить. Да, он все исполнит.

Конечно же, маг лицезрел не только космические просторы. При помощи чародейства Востим мог принять любое обличье, не подвластное губительному действию света. Создав магический образ, он любовался солнцем. Те же способности даст ему Венец Пламени.

Но пока что все это слабо утешало чародея. Артефакт еще только предстояло добыть. Но он непременно увидит венец, сможет ощутить его тяжесть. А для этого нужно было оставаться на поверхности Торила. Мысль о земле пробудила в душе мага острое желание вновь ощутить на своем бледном лице порывы прохладного ветра.

Востим отбросил несвоевременные мечтания и вернулся к созерцанию.

В простиравшейся за солнцем бесконечности бисером рассыпались звезды и планеты, пронизывая кромешную тьму лучиками света. Какое‑то время маг наблюдал за движением светил, неосознанно переводя их траектории в понятные лишь ему одному уравнения. Востим посмотрел на группу далеких планет и, используя целую библиотеку знаний, заключенных в его голове, вспомнил их массы, прецессии, продолжительность сезонов, афелий и перигелий. Упражнение это заставило мага улыбнуться, лишний раз доказав, что при помощи математики можно сделать хаос предсказуемым. Подобное упорядочивание было свойственно Востиму во всем. Своеобразная непреодолимая страсть делать мир более логичным.

Небесные тела всегда очаровывали его. Для непосвященного небо с поверхности Торила казалось настоящим океаном сверкающих огоньков, мешком, битком набитым звездами. Но Востим знал: то была лишь видимость. Все множество звезд во вселенной заполняло космос так же, как рыба заполняет океанские просторы.

Космос являл собой пустоту, вакуум, наполненный пылью и существами, которые даже не догадывались о собственной незначительности. Ирония бытия самого Востима заключалась в том, что благодаря его врожденной чувствительности к свету он мог любоваться вселенной лишь при помощи магического образа, сквозь пустую оболочку.

Ничего, скоро он все увидит собственными глазами. А затем ему будет принадлежать и Венец Пламени. И тогда чародей сможет заполучить все, что только пожелает.

Тысячу лет назад, вскоре после того, как восстание уничтожило владычество иллитидов, поработивших народ Востима, маг был настроен более философски. Позднее он принялся размышлять о возможностях одного существа влиять на космическую пустоту вселенной. Вначале Востим думал, что ответ кроется в приобретении сильнейших магических способностей. Но по мере того как его силы росли – сейчас им практически не было равных, – росло и понимание сути вещей. В конце концов маг пришел к убеждению, что желание управлять вселенной свойственно лишь глупцам. Космос слишком громаден, хаотичен и беспорядочен. Как и все в нем, маг был лишь песчинкой.

Он пришел к выводу, что у жизни нет ни высшей цели, ни великого смысла. Даже у его собственной жизни. Оставались лишь ощущения, опыт, одни лишь субъективные понятия. И это понимание, подобно прозрению у религиозного фанатика, освободило Востима от моральных оков, которые он сам на себя наложил. Его вдруг осенило, что мораль была созданием людей, искусственным творением, подобным каменному голему. Ошеломленный этим открытием, чародей понял, сколь абсурдно было характеризовать что‑либо с позиций добра или зла. И тогда он вышел за рамки этих понятий, стал самим собой, тем, кем был. Если хочешь и можешь что‑либо совершить, значит, это должно быть сделано. И других объективных причин для свершений не требовалось.

На этом принципе он стал строить все свое дальнейшее существование.

Востим опустил взор и сквозь обутые в башмаки «ноги» посмотрел на громадную сферу. Окутанный небесами, шар Абейр‑Торила неспешно вращался – завораживающая мозаика из зеленых, голубых и коричневых драгоценных камней в оправе из белоснежных облаков. Удивительное творение, великолепный механизм. Если уж признаться честно, то чародей мог бы подшлифовать его красоту, в одном месте уменьшив высоту гор, в другом месте осушив море. Но даже в теперешнем своем виде приютивший его мир был прекрасен.

Поверхность планеты… Одна мысль о ней пробуждала в Востиме сентиментальность. В своем собственном теле он ступал на нее лишь однажды, еще в далекой юности, да и то всего на пару мгновений. Но в тот единственный раз маг воочию лицезрел Венец Пламени, и картина эта зажгла в его душе огонек надежды. Он сотворит себе венец и ступит на поверхность Фаэруна, дабы пребывать там столько, сколько пожелает.

Востим посмотрел туда, где над поверхностью Торила всходила серебристая Селунэ, роняя сверкающие слезы. Маг знал, что богиня луны отнюдь не придет в восторг от его плана. Как и Кайрик, безумный бог.

Он с удовольствием представил, в какой ужас приведет божественных созданий его замысел. Конечно же, его это ничуть не заботило. Ярость богов значила для гитвирика столь же мало, сколь и человеческая мораль. По сути, боги отличались от людей лишь бессмертием. Ими двигали те же примитивные инстинкты, присущие людям, и те же страсти, что терзали смертных. Как Востим уже успел убедиться, бессмертия можно было достичь очень и очень легко – оно, в сущности, являлось существованием, до краев наполненным смыслом. А такое дается нелегко.

Маг любовался Селунэ, завершавшей свой восход над миром Торила. Пришло время действовать, но он все еще медлил, паря на границе атмосферы и пустого космоса. Теперь, когда объект всех его желаний был наконец в руках, Востим находил своеобразное удовлетворение в промедлении, откладывании последней стадии замысла. Он даже знал причину такого промедления: завершение его плана было некой гранью, чертой, что разделяла «до» и «после». На мгновение ему захотелось посмаковать это «до», сохранить его в уме, словно картину или засушенный цветок.

Он вновь обратился к широкому побережью Фаэруна и нашел Внутреннее море. Там, за белоснежными облаками, расположился островок, избранный домом для самого могущественного заклинания, которое маг когда‑либо сплетал.

Он знал, что погибнут тысячи. Быть может, десятки тысяч.

Что ж, так тому и быть.

Он желал того, чего желал, и, значит, этому суждено было исполниться. С этими мыслями маг решил, что пора переступить черту и положить начало «после». «До» ему наскучило.

Рассеяв заклинание, гитвирик вернулся сознанием в свое тело. Вселенная мгновенно исчезла, и Востима поглотила нахлынувшая тьма. Когда она рассеялась, магу понадобилось время, чтобы преодолеть оцепенение и ума, и плоти – следствие заклинания проекции. Он уселся на бархатный коврик и скрестил ноги. После легкости обнаженной души тело казалось громоздким и неуклюжим. Маг подумал, что, наверное, будет чувствовать нечто сродни этой космической легкости, когда вновь ступит на землю Торила с Венцом Пламени на голове и устремит в темное небо взгляд своих собственных, а не наколдованных глаз.

Вдохнув так глубоко, как только позволяли хилые легкие, маг открыл глаза. Мрак, царивший в убежище, резко контрастировал со светом внешнего космоса, но Востиму темнота не мешала. Его глаза видели сразу в нескольких спектрах и Уровнях. А вот его дом, с толстыми гладкими стенами из камня, во всех них выглядел одинаково незаметным. Когда‑то, невообразимо давно, он жил под землей. За тысячу лет до настоящего дня чародей забрал кусочек Подземья Фаэруна и создал собственный небольшой Уровень. Место оставалось частью Фаэруна и в то же время было отделено от мира. С каждым десятилетием Уровень, впрочем, как и собственное тело, все больше и больше напоминал магу тюрьму.

Несколько магических самоцветов вращались по орбите вокруг его головы на расстоянии нескольких дюймов. Обычно в созерцании двигающихся драгоценностей маг черпал вдохновение, выстраивая очередной замысел. Но сейчас издаваемый ими непрерывный гул стал его раздражать. Комнату освещали мерцающие шары, парящие в каждом углу. Их тусклый зеленоватый свет был слабее звездного, и глаза большинства смертных его просто не видели.

Маг потянулся и стал подниматься. Его тело было слабее, чем обычно. Стоило опереться на ноги, и, как всегда, все кости пронзила острая боль.

Не желая подчиняться страшному недугу, сжиравшему его кости и костный мозг, Востим заставил себя подняться без помощи магии. Эта маленькая победа доставила ему удовольствие. На протяжении многих столетий его чародейство сдерживало возраст и болезнь. Но время было неумолимым противником, и даже самые могущественные заклинания проигрывали битву с наступавшими годами. Конечно, он подумывал о том, чтобы превратиться в лича, но все же отверг эту идею. Даже сейчас, в старости, Востим слишком ценил плотские наслаждения, хотя в последние годы их было совсем мало. Отсутствие всяких чувств, свойственное неумершим, было не для него.

Кроме того, все свои десять тысяч лет маг жил полной жизнью. Осталось сделать лишь одно дело. И тогда он будет удовлетворен. С Ростком Пряжи у него все получится.

Маг поднял руку, чтобы сотворить заклинание, но замер, не произнеся даже первых слов. Мгновение он смотрел на собственную вытянутую длань. Вид плоти его расстроил: белая, сухая, словно пергамент, испещренная старческими пятнами и прожилками черных вен. Тонкая, почти прозрачная кожа обтягивала руку столь плотно, что чародей мог различить даже мелкие косточки.

«Я уже почти лич», – подумал он с грустью.

Востим прожил слишком долгую жизнь и слишком много времени провел в подземельях. Что ж, вторая проблема разрешится совсем скоро. Что до первой… Смерть заберет его, когда придет время.

Он поборол приступ уныния, предостерегая себя от подобной слабости. С преувеличенным достоинством Востим расправил свои магические одежды пепельного цвета и выпрямился. Нельзя, чтобы выводок слаадов видел его хмурым. Маг считал слаадов своими детьми, а детям не нужно видеть отца в удрученном состоянии.

Десятки лет назад, нуждаясь в преданных слугах для осуществления уже тогда вынашиваемого замысла, маг забрал яйца слаадов из хаоса их родной планеты Лимбо. А затем при помощи чародейства изменил их, вливая сырую магию в еще формировавшиеся тела. Когда существа вылупились, он заботился о них, словно отец о детях, вскармливая сырой магиеи и мозгами созданий, наделенных чувствами. Они до сих пор испытывали пристрастие к последнему и инстинктивно тянулись к магии.

Будучи созданием хаоса, каждый из детей по‑разному реагировал на процесс вскармливания. И каждый вызывал в Востиме отеческую гордость: Азриим, умный, но упрямый и своевольный сын; Долган, невероятно сильный и преданный, но при этом немного раб в душе; быстрый и безжалостный Серрин; Элюра…

Элюра мертва, без грусти напомнил он себе. Если бы команда принесла с собой тело, маг, быть может, сумел бы вернуть ее к жизни. Но при помощи ворожбы чародей узнал, что жрец Маска и его спутники превратили Элюру в пепел. Что ж, она потеряна. Из всех детей она была самой безрассудной и любящей приключения. А еще она находила удовольствие в мужчинах самых разных рас, включая и самого Востима, когда‑то, давным‑давно.

Не тратя больше времени на сентиментальность, маг выкинул Элюру из своих мыслей.

В конце концов то, как чародей взращивал своих питомцев до появления на свет, превратило их в нечто большее, чем обычные слаады. Их магические способности возросли в десятки раз. Но, несмотря на отличия от своих соплеменников, генетическое сходство было все еще слишком сильно: все они поневоле стремились превратиться из гусениц – зеленых слаадов, которыми они были сейчас, в бабочек – более могущественных серых. Чтобы это сделать, слаады нуждались в притоке сырой магии – смеси, известной лишь Востиму и еще паре чародеев. Маг пообещал такую магию детям в обмен на помощь в исполнении его замысла, за то, что они принесут ему Росток Пряжи и будут служить верой и правдой многие годы.

Он и сам добыл бы артефакт, если бы только мог. Но даже его могущество не открывало путь под своды Храма Шары. Это было под силу лишь адепту Тени. Чтобы войти в святилище, слаады одурачили теневого мага по имени Врагген. На это ушли многие месяцы, но в конце концов Уровень увенчался успехом, и теперь близилось время переходить к следующей части.

Востим сотворил заклинание и простер руку к пустой стене убежища. Хлынула волна магии, каменная кладка задрожала, побледнела и сменилась отверстием в виде дверного проема. Востим вознесся над полом, дабы уменьшить напряжение в теле, и вплыл в портал, который тут же закрылся за спиной мага.

В отличие от аскетичной комнаты для медитаций, гостиная, куда перенесся маг, поражала своей роскошью. Изысканные шелка, горы мягких подушек, меха, диваны и кресла из самых разных миров наполняли помещение. В юности, когда Востим испытывал тягу к мистлифу, разнообразным напиткам и удовольствиям плоти, предметы роскоши имели для него большое значение. Теперь нет. Сейчас ему было важно лишь одно.

Из сотен комнат, которые, подобно сотам в улье, заполняли личный Уровень мага, лишь одной этой гостиной он позволил оставаться в таком беспорядке. Декорированный и меблированный хаос понравился его слаадам. Гостиная стала их любимой комнатой.

Азриим и Долган уже ждали чародея.

Первый сидел на диване в дальнем конце гостиной в облике полудроу, облаченного в роскошные одежды. Востим подумал, что, судя по всему, его сыну эта форма нравилась даже больше, чем родная. Должно быть, человеческое тело было более удобным инструментом, чтобы наслаждаться ощущениями. А Азриим всегда наслаждался всем, чего хотел. Востиму это нравилось в сыне. Из всего выводка именно полудроу более всех походил на отца.

Увидев мага, Азриим встал и поклонился. Жест этот всегда давался горделивому слааду с трудом.

– Приветствую тебя, Странник, – произнес он.

Востим улыбнулся. Азриим никогда не называл его отцом или мастером. Только Странником. Впрочем, этого было достаточно. Маг уважал независимость сына.

На полу рядом с полудроу расположился Долган в своей истинной форме – здоровенного двуногого создания, похожего на жабу, с зеленой кожей и пастью, полной клыков. Плоть на мускулистой лапе сочилась черной кровью из царапин, нанесенных когтями самого же Долгана. Самый глупый из сыновей мага, он был одержим болью – и причинением ее другим, и нанесением увечий себе. Тот факт, что слаады быстро заживляли раны, только подстегивал страсть Долгана. Пока Востим смотрел на сына, царапины успели закрыться и превратиться в тонкие шрамы.

– Мастер, – проквакал здоровенный слаад и пал ниц.

Востим с нетерпением посмотрел на сына.

– Встань, Долган, – сказал он. – Ты мой сын, а не раб.

Чародей услышал смешок, слетевший с губ Азриима. Долган поднялся на ноги, проскрежетав по каменному полу длинными когтями.

– Да, отец.

Легко и быстро, дабы не унизить сыновей, Востим проник в сознание слаадов, смел мысли, витавшие на поверхности, и в глубине нашел одну лишь жажду действий.

Азриим заговорил первым:

– Странник, ты целыми днями изучаешь Росток Пряжи. И даже сейчас пробыл в святилище весь день.

Неужели так долго? Востим думал, что парил среди звезд от силы несколько часов. Странно. Впрочем, ему все равно не понравился тон Азриима. Сыновья обращались к нему с вольностью, которую очень немногие во всем множестве вселенных могли себе позволить.

– Ты говоришь очевидные вещи, Азриим. И тон твой граничит с дерзостью.

Чтобы подкрепить свои слова, маг проник в разум Азриима и коснулся болевых рецепторов в мозгу слаада. Полудроу замер, словно натянутая струна, и оскалил идеальные зубы.

Долган ухмыльнулся, наблюдая мучения брата.

Востим отпустил любимого сына.

Полудроу кинул яростный взгляд разноцветных глаз на здоровяка и, повернувшись к магу, заговорил более почтительным тоном:

– Я лишь хотел сказать, что мы готовы приступить к следующей части плана.

Долган сжал лапы так, что когти вонзились в ладони, и проревел:

– Но сначала отец должен сказать нам, в чем будет заключаться эта часть.

– Именно это хочет узнать и твой брат Долган, – промолвил Востим и взглянул на Азриима. – Ты так спешишь начать вторую фазу, потому что жаждешь трансформации? Желание затмевает все в тебе?

– Теперь ты говоришь очевидные вещи, – отозвался полудроу, возмущенно сузив разноцветные глаза.

Востим подумал было наказать строптивого сына еще более сильным приступом боли, но затем решил, что не стоит. Он лишь благосклонно улыбнулся:

– Так и есть, но в мои планы входит преподать урок.

– Урок? – переспросил Азриим, сделав полшага назад, видимо опасаясь нового наказания.

Долган тоже выглядел озадаченным, настолько, что даже перестал терзать израненную руку.

Востим произнес заклинание, взмахнул рукой, и в воздухе появился кубок с двухсотлетним халруанским вином.

– Присядьте, – сказал он таким тоном, что слаады не посмели ослушаться.

Оба упали на пол. Маг проплыл между ними и опустился на подушки дивана, слаады не отрывали взгляды от отца. Отпив глоток превосходного вина, Востим вздохнул полной грудью:

– Я доволен тем, что вы достали Росток Пряжи. Но иногда мы учимся большему, потерпев поражение, нежели добившись успеха.

Слаады вопросительно уставились на мага.

– Жрец Маска не смог помешать вам захватить Росток. Он потерпел неудачу. Не так ли?

Оба кивнули, соглашаясь. Но Азриим при этом поморщился и рукой потянулся к животу, куда ранил его жрец Повелителя Теней.

– Его неудача должна кое‑чему нас научить, – продолжил Востим. – Опишите его.

Долган в замешательстве смотрел то на мага, то на Азриима. В растерянности он еще сильнее вонзил когти в лапу.

– Что ты имеешь в виду? Что значит «опишите»? – спросил полудроу.

Востим улыбнулся. Он наслаждался таким общением с сыновьями, дававшим ему возможность почувствовать себя мудрым и всезнающим отцом.

– Ты, Азриим, точен. Долган груб. Серрин безжалостен. Вот основные черты ваших характеров. Понимаете?

Полудроу кивнул.

– Отлично. А теперь опиши жреца, который убил вашу сестру, чуть не прикончил Долгана и умудрился ранить даже тебя.

Слова Востима явно уязвили гордость Азриима. Как и рассчитывал маг.

– Странное задание, – ядовито вымолвил полудроу. – Потому что жрец мертв.

– Утонул, – добавил Долган.

– Возможно, – согласился чародей. – И тем не менее опишите его.

Со своим обычным упрямством, Азриим отказался отвечать, скрестив руки на груди и отведя взгляд. Востим с трудом сдержал улыбку. Слаады, могучие и искусные убийцы, в его присутствии начинали вести себя как дети. Он подозревал, что данный феномен характерен для всех видов, наделенных чувствами.

– Ну, давай, Азриим, – поддразнил маг полудроу. – Охарактеризуй его.

– Непреклонный, – выпалил Долган.

Удивленный Востим одарил здоровяка ободряющей улыбкой, и слаад расцвел от радости. Быть может, он все же не был безнадежным тупицей.

– Прекрасно, Долган, – промолвил маг. – «Непреклонный» – очаровательная характеристика. Но это ему не помогло, не так ли? Как заметил Азриим, он, похоже, мертв.

– Он мертв, – отрезал полудроу.

Долган лишь молча смотрел на обоих.

– А теперь, – Востим продолжил урок, – опишите адепта Тени, которого вы использовали, чтобы проникнуть в Храм Шары.

Не успел Долган ответить, как Азриим, многозначительно глядя на мага, прошипел:

– Высокомерный.

Маг решил пропустить мимо ушей колкость полудроу.

– Очень хорошо. Посмотрите: непреклонность развивается в преданность. Высокомерие – в самоуверенность. Запомните же этот урок. Любое качество, развитое сверх меры, становится разрушающим и ведет к поражению. – Глядя на полудроу, он хмуро добавил: – Это же касается раздражительности и гордыни.

Азриим понял смысл урока, и взгляд разноцветных глаз уперся в пол. Что ж, Востим добился своего, теперь можно было дать сыновьям то, чего они так желали.

– Помните об этом, ибо начинается вторая часть нашего плана.

Оба слаада жадно уставились на отца.

– Так она начинается? – выдохнул Азриим. – Венец Пламени?

Маг мягко улыбнулся. Полудроу не понимал природы венца и знал лишь то, что отец очень долго разыскивал этот артефакт. Как только Востим им овладеет, сам Азриим будет превращен в серого слаада и получит свободу.

– Она уже началась, Азриим, – отпив глоток вина, сказал маг. – Давным‑давно. Теперь грядет лишь ее финал.

Сегодня он в последний раз любовался вселенной при помощи заклинания. Теперь, с тайной Ростка Пряжи, он был готов приступить к последней части своего замысла.

– А что потом? – спросил Азриим.

Долган, широко раскрыв глаза, подался вперед. Когтями он все еще раздирал собственную плоть. Востим с одобрением посмотрел на сыновей:

– А потом, сыновья, я дам вам то, что обещал: трансформацию в серых и свободу жить собственной жизнью.

Здоровяк, не в силах сдержать возбуждения, поднялся и стал радостно пританцовывать. Его израненная рука оставляла кровавые брызги на коврах. Азриим вглядывался в глаза мага, словно пытаясь определить, не лжет ли он. Но разумеется, Востим сдержит свое слово.

– Ты так и не скажешь нам, что же такое Венец Пламени и как он выглядит? – спросил полудроу.

– Всему свое время, – ответил маг.

Он потянулся сознанием через все пещеры и комнаты Уровня, пока не отыскал Серрина. Слаад оттачивал свое мастерство обращения с оружием, убивая плененных демонов, которых Востим держал для исследований и в качестве компонентов для некоторых заклинаний.

– Серрин с бородатыми демонами. Отыщите его и перенесите в залу с Ростком Пряжи. Один из его плодов созрел. Я объясню, что вам нужно будет сделать затем.

Глава 1 ПРЕИСПОДНЯЯ

Темное знание клокотало в уме Кейла. Невероятное могущество струилось по венам. Убийца не мог ни понять, ни постичь его, по крайней мере при помощи разума, но каким‑то образом знал о нем. Тело казалось плотным и лишенным всяких чувств, словно Эревис долго пробыл в ледяной воде. Кейл слышал глухие, словно доносящиеся издалека, звуки, но не мог ничего видеть. На него будто нахлынуло какое‑то отупение, мысли текли медленно и лениво, подобно смоле.

Эревис рванулся наружу из ментального кокона. И стоило ему освободиться, как в память хлынули воспоминания о его превращении из человека в шейда. Кейл вспомнил пульсировавшие силой теневые щупальца, пронзавшие его кожу, наполнявшие тело тьмой и похищавшие все человеческое, что в нем было. Эревис выкинул образы из головы, стараясь не закричать. Он сделал глубокий вдох, наполнив легкие сырым воздухом, насыщенным запахами разложения и зловонным, словно сточная канава. Так, значит, он был в болоте, причем в болоте, пахнувшем, как разрытый могильник. Многое нашло здесь свой последний приют, и еще многое найдет.

Где‑то совсем рядом жужжали и стрекотали насекомые. Наполнявшие воздух звуки были знакомыми и в то же время в чем‑то чужими.

– Что это за вода? – раздался голос Джака.

Послышался плеск.

Голос хафлинга помог Кейлу собраться, преодолеть последние путы и вырваться из темноты. Все вокруг стало проясняться.

Он явно был не в окрестностях Темного озера. Кейл лежал на спине в постели из болотной грязи, накрытый чем‑то вроде шерстяного одеяла или савана. Видеть он не мог, потому что веки были запечатаны коркой то ли из тины и грязи, то ли из спекшейся крови. Но сейчас Эревису не хотелось открывать глаза. Не было ни малейшего желания видеть то, что могло оказаться вокруг. Ему не хотелось знать то, что, как настойчиво твердил разум, он знал.

«Я не человек», – подумал Эревис, и мысль ударила его словно обухом. Простая, примитивная правда опустошила душу. Он вспомнил Тази.

«Что бы она сказала, увидь меня сейчас?»

Справа от него Ривен говорил с Джаком. Удивительно, но сейчас даже голос убийцы принес Кейлу немного спокойствия.

– Флит, это обыкновенная вода, такая же, как и везде, просто… темнее.

Скрип кожи справа от Кейла. Ривен переступил с ноги на ногу.

– Да она густая, как кленовый сироп моей матушки, – возразил хафлинг.

Опять звуки плещущейся воды. «Интересно, давно мы здесь?»

– Что это за место? – раздался третий голос. – И где мы вообще? Последнее, что помню, – это как нам на головы низвергалось целое озеро. Я думал, мы покойники.

Кейлу понадобилось время, чтобы узнать голос говорившего. Это Магадон. Магментал, он же проводник из Звездного Покрова. Эревис не помнил, чтобы на него низвергалось озеро.

– Сколько еще раз ты будешь спрашивать одно и то же? – пробурчал Ривен с ноткой раздражения в голосе. – Магз, ты у нас чертов проводник. Вот ты и скажи, где мы очутились.

На это Магадон ничего не ответил, хотя Кейл слышал, как тот бродил в воде.

Эревис знал, где они оказались, – по крайней мере, думал, что знал, – и подозревал, как именно они сюда попали.

– Ты имеешь в виду, мы… Я хочу сказать, мы умерли? – с трудом выговорил Джак.

Ривен усмехнулся. Кейлу не составило труда представить лицо убийцы в этот момент. Как и негодующий взгляд, которым ответил хафлинг.

– Убери эту ухмылку! – рявкнул он, с плеском подходя ближе к Драйзеку. Голос Джака источал яд. – Хотя тут ты прав. Потому что если бы мы и правда умерли, то не оказались бы оба в одном месте, не так ли?

– А вот на это я бы не поставил саблю, Флит, – ответил Ривен с мрачной усмешкой. – После всего случившегося сюда мы попали вдвоем.

После всего случившегося… Кейл даже не знал, что именно случилось. Слаады в облике людей прикончили своего мнимого хозяина, адепта Тени по имени Врагген. И забрали с собой молодое деревце – Росток Пряжи – из таинственного места, называемого Храмом Теней. Перед тем как исчезнуть, один из слаадов, Азриим, упомянул кого‑то, называемого Странником, судя по всему их истинного хозяина. Это все, что знал Кейл, и его разум тоже метался, чтобы выяснить причину случившегося.

– Стена Неверных, – пробурчал Джак, все еще дразня убийцу. – Это лучшее, на что ты можешь надеяться, зент. Но я подозреваю, что твоя жизнь после смерти будет уродливее. Куда уродливее.

– Никаким другим путем я бы этого не достиг, – ответил Ривен, и Эревис вновь услышал скрип его кожаной одежды.

Флит хмыкнул и замолчал. Напряжение было таким же ощутимым, как и вонь.

– Ну, хоть растения выглядят знакомо, – встрял Магадон, пытаясь разрядить атмосферу. – Но в чем‑то отличаются. Вот, посмотрите. Видите тот болотный цветок? Корни толще, стебли и листья тоньше. Небо тоже не обычное. В какую же вселенную нас занесло? – спросил он вновь.

Тут уж Кейл содрал корку с век и, открыв глаза, уставился в чернильное небо, совершенно лишенное звезд. То тут, то там виднелись хлопья низких серых облаков, освещенные неземным красноватым светом. Источника у этого свечения просто не было.

– Это Уровень Тени, – вымолвил он.

Воцарившуюся тишину разорвал возглас Джака:

– Кейл! Ты очнулся!

Хафлинг с плеском заторопился по воде к месту, где лежал убийца. Опустившись на колени, он помог Кейлу сесть. Ощущения в теле были такие, словно каждую мышцу долго и старательно обрабатывали ударами боевого молота.

– Башмаки Обманщика! – выдохнул Джак. – Да ты холоднее, чем ледяное сердце Бешабы. – Чуть обернувшись, он через плечо прокричал Ривену: – Зент, принеси ему еще одно одеяло!

Когда Кейл улыбнулся хафлингу, тот отпрянул так поспешно, что даже упал на спину. Рукой он закрывал рот.

– К‑кейл…

Ривен подошел ближе, забыв об одеяле. Взгляд его единственного глаза не отрывался от лица убийцы.

– Всемогущая тьма!.. – выдохнул он.

Магадон, стоя по щиколотку в воде и держа в руках серый цветок, с некоторым любопытством взглянул на Кейла.

– Эревис, ты себя хорошо чувствуешь? – спросил он.

– Да, – ответил убийца, не смотря на то что под изумленными взглядами спутников ему было не по себе.

Хотя, конечно, он знал, что трансформация его изменила, и представлял, как сейчас выглядел в глазах друзей. Он поднял руку и посмотрел на запястье. То самое, что откусила женщина‑слаад и которое сейчас должно было заканчиваться не кистью, а искалеченным обрубком. Трансформация каким‑то образом восстановила изувеченную конечность. Эревис пошевелил пальцами, но ничего странного не почувствовал, ощущения были привычными. Вот только его когда‑то белая кожа теперь стала пепельно‑серой, а на восстановленной руке – еще более темной. Время от времени потоки теней стекали с пальцев, струились из пор. Убийца был словно обернут в саван из тени. Легонько касаясь темноты пальцами здоровой руки, он почувствовал небольшое сопротивление.

– Ты весь завернут в них, – мягко выговорил Джак.

Ривен опустился на корточки и принялся изучать лицо Кейла.

– С тех пор как мы попали сюда, ты еще больше изменился, – сказал он наконец. – Что с тобой случилось?

Последнее прозвучало скорее обвинением, чем вопросом.

У Кейла не было готового ответа.

– Твои глаза, – произнес Магадон. – Белки стали черными. Зрачки желтыми. Они светятся в темноте, я даже отсюда их вижу.

Кейл смог кивнуть. То, что глаза тоже изменились, объясняло его способность превосходно видеть на полет стрелы, даже несмотря на царившую вокруг тьму. Когда в голове прояснилось, он понял, что все его чувства многократно обострились. Дыхание Ривена он слышал за десяток шагов от убийцы, чувствовал висевший в воздухе тонкий вкус гниения органики и еле различимый запах серы, поднимавшийся от бурлящего неподалеку водоема.

«Я не человек».

Слова выплыли из глубин разума. «Я существо из тени». Он выбросил их из головы.

– Что случилось, то случилось, – сказал он, многозначительно глядя на Ривена. – Я все еще я.

Но даже сам Кейл слышал ложь в своем голосе. Он откинул покрывало и встал. Джак последовал его примеру, все еще не спуская с друга взгляда.

– Ты в этом уверен? – с явным сомнением спросил Ривен, тоже вставая.

Убийца, сам того не замечая, сжал диск из оникса, висевший на груди. И, заметив этот жест, Эревис понял, что так заботило Драйзека: была ли трансформация частью замыслов Повелителя Теней. Если да, то Ривен, возможно, воспримет ее как дар их темного божества и будет завидовать Кейлу.

– Это не его рук дело, – сказал он, кивнув на диск Ривена.

Убийца отдернул руку от символа.

– И поверь, тебе не захочется повторить мой путь, будь это даже благословением Маска.

Драйзек, похоже, какое‑то время размышлял над сказанным, прежде чем сменить тему:

– Что ж, теперь ты шейд. Это ты перенес нас сюда?

– Думаю, да, – кивнул Эревис.

– Думаешь? – напряженно переспросил убийца. – Ты можешь вернуть нас обратно?

Кейл медленно покачал головой, и все трое явно пали духом. Даже со всем тем знанием, что переполняло сейчас его голову, Эревис не знал, мог ли он вернуть друзей на Фаэрун, и если мог, то каким образом. Что бы он ни сотворил там, в храме, сделано это было неосознанно, под давлением инстинкта выживания. Он даже не мог вспомнить, что именно сделал.

– А что с жезлами телепортации? – спросил он. Ривен вытащил два магических жезла, отобранных у слаадов.

Джак оживился, в глазах Магадона засветилась надежда. Но убийца лишь язвительно усмехнулся. Кейлу смешок показался вымученным.

– Это первое, что я попробовал, – объяснил Драйзек. – В моих руках они рассыпаются в пыль.

Надвинув на глаза капюшон, он отвернулся. Джак поник, а Магадон, как всегда стойкий ко всем невзгодам, вернулся к изучению местной флоры.

Повисло молчание. Осознание ситуации тяжким грузом давило на друзей – они оказались в ловушке, по крайней мере на время.

Проводник, со своей чувствительностью псионика, должно быть, прочел обуревавшие всех мысли.

– Это лучше, чем утонуть, – заметил он как бы между делом, продолжая изучать болотную растительность.

Никто не стал спорить.

Кейл посмотрел на Джака. Хафлинг лишь пару мгновений выдерживал его взгляд, а затем маленькое лицо залилось краской стыда. Казалось, он готов был расплакаться. Убийца понял, что происходило в душе друга. Опустившись на колено, он положил руку на плечо Джака и заговорил на луиренском, родном языке хафлингов:

– Это был мой выбор, дружище. Если бы пришлось все переиграть, я бы сделал его снова.

Джак со слезами на глазах отвел взгляд, но смог кивнуть. Через мгновение он вновь посмотрел на друга:

– Кейл, я бы сделал для тебя то же самое. Ты это знаешь?

Эревис мягко улыбнулся:

– Конечно знаю. Поэтому и не колебался в своем выборе.

Он потрепал Джака по плечу, вызвав на лице друга улыбку, и поднялся. Повернувшись, убийца осмотрелся, впервые по‑настоящему разглядывая расстилавшийся вокруг путников Уровень Тени.

Лишенное и луны, и звезд, чернильное небо темной крышей нависало над унылым ландшафтом. Преобладали здесь оттенки черного и серого. Впрочем, все остальные цвета тоже были словно посыпаны пеплом. Даже обычно ярко‑рыжая шевелюра Джака казалась грязно‑ржавой. Воздух был наполнен прозрачными тенями. Кейл мог на девяти языках описать тьму, но ни один из эпитетов не отражал в полной мере печальный, гнетущий мрак этого места.

Болото, в котором очутились друзья, простиралось во все стороны, насколько хватало глаз. Низины можно было сразу заметить по озерцам неподвижной воды и тине. По их берегам островками возвышались унылые деревья с черными кронами, напоминавшие кипарисы Фаэруна. Поверхность воды покрывали целые флотилии тускло‑серых цветов. Над деревьями виднелись стайки птиц или, скорее, летучих мышей, если судить по манере полета. В воздухе жужжали черные насекомые размером с монету.

– Время от времени он меняется, – промолвил Магадон.

Кейл встретился взглядом с белыми глазами проводника:

– Кто меняется?

– Пейзаж. Меняется пейзаж.

Убийца с изумлением воззрился на Магадона:

– Что ты имеешь в виду?

– А я и не замечал, – сказал Джак, оглядывая болото.

И даже обычно невозмутимый Ривен казался ошеломленным.

Проводник кивнул, словно именно такой реакции и ожидал.

– Это происходит почти незаметно, – сказал он и указал на ближайший кипарис. – Та группка деревьев росла на расстоянии брошенного камня от нас. Так было вчера. Или когда мы там сюда попали.

– Всемогущая тьма! – ахнул Джак. Расширенными от ужаса глазами он уставился на болото под ногами, словно то через мгновение собиралось его поглотить. – Что же это за место?

– Магз, почему ты раньше нам этого не сказал? – спросил Ривен.

Проводник пожал плечами, откусил кусочек растения, которое все еще держал в руках, но тут же выплюнул его.

– Потому что нечего говорить, – отозвался он наконец. – Изменить мы ничего не можем. И мы не двигались, пока Эревис не очнулся.

Кейл по‑новому взглянул на Магадона. Проводник умел подмечать детали. Убийце это нравилось. Но он тоже был наблюдателен и потому засомневался в последних словах друга:

– Как долго я был без сознания? Магадон вновь пожал плечами:

– Часы. Дни. Кто может это понять в подобном месте? Я вижу лишь на двадцать шагов вокруг. Здесь нет звезд, а если это место когда‑либо видело солнце, то Драйзек – облаченный в рясу жрец Торма.

– Ривен, – рассеянно поправил одноглазый убийца. Магадон послал другу мимолетную улыбку и продолжил:

– Мы видели несколько животных, но я не смог узнать ни одно из них. Так что по циклам их жизнедеятельности я тоже не могу вычислить отрезок времени. Мы в полной тьме, образно выражаясь. Мы боялись тебя передвигать – ты казался оцепеневшим, – поэтому с самого прибытия оставались на одном месте.

Пока Кейл обдумывал слова проводника, царило гнетущее молчание.

Джак принялся ходить кругами, пиная тину.

– Но ведь ты очнулся, – сказал он. – И теперь мы можем выбраться из этого странного места. – Он сжал в руках свой священный символ. – Кейл, я пробовал молиться. Но ответа нет.

– Что значит «нет ответа»? – уставился на друга убийца.

Джак показал на символ – украшенную самоцветами подвеску:

– Я имел в виду, что обращения к богу тут не работают. Обманщик не слышит меня. Или не может ответить. Я…

Эревис все понял. Хафлинг чувствовал себя отделенным от своего бога.

Джак вновь принялся ходить кругами.

– Здесь есть что‑то неправильное, – сказал он. – И я чувствую себя неправильно. – Хафлинг вдруг замер, словно пораженный внезапной мыслью, и повернулся к Кейлу. – А ты?

Убийца понял, о чем на самом деле спрашивал друг, но лишь неразборчиво пробормотал что‑то в ответ. Как ни странно, он чувствовал себя лучше, чем когда‑либо в своей жизни. Мысль эта не принесла ему облегчения. Во что же он превратился, если ощущал себя как дома на этом забытом всеми богами Уровне. Он потянулся к собственному священному символу и лишь затем вспомнил, что женщина‑слаад проглотила маску вместе с кистью убийцы. Эревис неловко коснулся рукояти меча. Его меч… Клинок кровоточил потоками теней. Интересно, оружие изменилось с прибытием на Уровень Тени? Кейл подавил желание вытащить меч из ножен.

– Это просто другое место, – промолвил Ривен, казавшийся таким же спокойным, как неподвижный воздух в сердце штиля. – Успокойся, Флит.

Судя по всему, Драйзек тоже чувствовал себя как дома на Уровне Тени. Либо же умудрялся отлично скрывать свои чувства.

– Спокойнее, дружище, – присоединился Кейл, чтобы прервать в зародыше очередное столкновение Ривена и Джака. – Мы ведь бывали в местах и похуже.

Джак с любопытством посмотрел на друга и кивнул.

– Вот и отсюда тоже выберемся, – продолжил Эревис. – Просто это может занять какое‑то время. – Обратившись к Магадону, он спросил, заставив свой голос звучать нормально: – А костер здесь можно развести?

– Я пытался, – ответил проводник и указал на кучу веток неподалеку от Кейла. – Дрова отсырели, огонь просто не разжечь. Мы пробовали согреть тебя одеялами, но…

– Тогда нужен хотя бы свет, – сказал Кейл. – Джак, твое голубое огниво ведь с тобой?

– Кейл, это плохая идея, – возразил хафлинг, качая головой. – Ничего не вышло. Я мог бы с тем же успехом завернуть огниво в мешковину.

– Это место пожирает свет, – объяснил Магадон.

Эревис слышал голоса друзей, видел напряженные, словно замороженные, выражения лиц и постепенно понял, что серый мрак Уровня уже проник в их души. Странно, что на него это не действовало. Наверное, причиной было то, что Кейл уже стал созданием тени.

– Дружище, все равно зажги его, – обратился он к хафлингу. – Все лучше, чем ничего.

Джак пожал плечами и вытащил из внутреннего кармана куртки огниво. Стоило ему произнести заветное слово, как палочка засияла голубым светом. Но мерцанию не удалось рассеять царившую вокруг тьму.

– Послушайте, – сказал друзьям Кейл, – я затащил нас сюда, я и вызволю отсюда. Мне только нужно немного времени, чтобы понять как.

«Чтобы понять, что же я теперь такое», – подумал он.

– Согласны с таким раскладом? – Он окинул взглядом каждого из спутников.

Джак кивнул. Ривен ничего не сказал, лишь оценивающе посмотрел на Кейла. Магадон, уже держа в руках рюкзак, ответил:

– Отлично.

– Тогда давайте, во имя Всех Кругов Ада, выберемся из этого болота, – закончил Эревис.

Хафлинг просветлел лицом, проводник ухмыльнулся.

– В какую сторону пойдем? – спросил Джак и поднял палочку над головой, словно так огонек мог лучше рассеивать тьму. Впрочем, тщетно. – Я нигде не вижу ничего особенного.

Кейл повернулся к Магадону:

– Ты наш проводник.

Светлые глаза псионика сверкнули в сумерках.

– Надо было мне потребовать у тебя больше чем три сотни золотых, – усмехнулся проводник.

– В какую сторону отправимся, Магадон? – спросил убийца, не в силах улыбнуться в ответ.

Псионик на мгновение сосредоточился, и вокруг его головы вспыхнул нимб белого света.

– На север, – ответил он, открыв глаза и махнув рукой в направлении за спиной Кейла. – Дорога ничем не хуже других. Следуйте за мной шаг в шаг, пока не выберемся из болота.

Путники собрали пожитки и двинулись в путь. Широкие шаги Магадона сокращали расстояние. Скука сжирала время. Не единожды проводник уводил их с троп, заканчивавшихся ямой или трясиной. Кейл был уверен, что без псионика болото прикончило бы их всех.

По пути Эревис замечал мелких существ, следовавших за путниками на самой границе света и тьмы, явно привлеченных огнивом Джака. И каждый раз они ныряли в тайные норы и укрытия, прежде чем убийца успевал их как следует рассмотреть. Он видел лишь искривленные тела, длинные лапы и бесформенные головы. Проходя мимо, Кейл чувствовал взгляды тварей. В сумерках позади путников звучали крики, похожие на стоны, визги, словно издаваемые неведомыми чудовищами, щебет. В голубом свете огнива путники, должно быть, выглядели как гоблины в гномьей шахте.

Часами они двигались молча. А ночь вокруг отнюдь не спала. Тени обволакивали путников, подобно савану, покрывали их, словно масло. Казалось, даже одежда впитывала темноту. Когда‑то голубые, плащи стали серыми, а зеленые туники черными. Настроение тоже становилось все мрачнее и мрачнее. В перемене цветов Кейл видел неуютное и нелестное сходство с изменениями, происходившими в собственной душе.

Его душа – villendem на чондатийском. Хотелось бы знать, осталась ли она у Кейла после превращения.

«Нет, – подумал он, покачав головой, – я – это все еще я».

Но он не был прежним Эревисом Кейлом, и что‑то темное в глубинах его сознания, некая частичка его личности, протестовало против столь упрямого отрицания правды. Кейл выкинул из головы все мысли, сосредоточившись на вытаскивании ног из болота.

Чуть позже Джак приблизился к нему и, шагая рядом с другом, тихо произнес:

– Я слышал, что ты сказал раньше, Кейл. Но думаю, что это худшее место из всех, куда нас до сих пор забрасывало. Даже хуже, чем когда мы попали в Абисс. Там повсюду царило зло. Оно чувствовалось во всем, и потому было легко от него защищаться. А это место впитывается прямо в кожу. Я чувствую себя в нем словно в воде. Это чувство почти…

– Приятное, – закончил за друга Кейл.

Джак пронзил убийцу взглядом, и в глазах его читалась тревога.

– Я собирался сказать «коварное». – Хафлинг коснулся руки убийцы и добавил: – Кейл…

– Я знаю.

– Не привыкай к этому месту. Не надо.

– Не буду.

Но ему уже было уютно на этом Уровне, что внушало ужас.

* * *

Все шло так, как и предполагал Востим. Пока слаады будут заняты миссией в Подземье, он ускорит появление второго плода у Ростка Пряжи. Но для этого требовалось подкормить артефакт, удобрить его, а Росток принимал лишь один, особенный вид удобрений.

Как Шара и Селунэ воплощали двойственную природу породившей их вселенной, как Пряжа и Теневая Пряжа символизировали двойственную сущность магии на Ториле, так Росток Пряжи являл собой пример такого дуализма. Созданный при помощи Теневой магии, Росток тем не менее проникал корнями и кроной в обе Пряжи. Он существовал одновременно и на Материальном уровне, и на уровне Тени. Этот живой артефакт являл собой мост, объединявший два источника сокровенной энергии Торила, и черпал силу в них обоих.

Востима Росток завораживал. Было даже немного досадно, что маг недодумался сам его создать.

Для удовлетворения своей двойственной природы артефакту требовалась жизненная сила, те самые магические сущности демонов и ангелов. Маг уже давно держал множество последних на своем личном Уровне, используя их в качестве компонентов для заклинаний. Позднее он рассчитывал добыть и демонов.

Как и многие другие помещения на этом личном Уровне чародея, похожем на улей, комната для призывов была каменной сферой без видимых входов и выходов. По стенам змеились вырезанные из золота и платины руны, а в воздухе, в самом центре помещения, парила круглая плита из полированного гранита с выгравированным на поверхности рисунком магического круга.

В помещении царила тьма, но Востим довольно хорошо видел. На самом деле магическая темнота была столь совершенной, что даже зачарованный свет не сумел бы ее рассеять. Необходимая предосторожность в призыве небесных сил. Даже самые сильные из них не могли сравняться в могуществе с чародеем, но их способность вызывать и усиливать свет могла бы доставить Востиму немало неприятностей, если бы не принятые им меры.

Он парил вокруг плиты, водя длинными белыми пальцами по гравировке, выискивая малейшие несовершенства в линиях. Но, как и ожидал, ничего не обнаружил.

Пару мгновений маг подготавливал небольшой набор заклинаний, защищая себя от любой, даже едва ли не самой могущественной магии и делая свое тело недосягаемым для физических атак. В конце концов он совершил несколько сложных пассов, с пальцев стали срываться потоки темной силы и объединяться вокруг плиты. Линии магического круга начали испускать мягкое, еле заметное золотистое свечение.

Когда свет достиг нужной интенсивности, маг громко прочел заклинание и почувствовал, как в стене открылся проход между Уровнями. И тогда произнес имя ангела, которого собирался позвать:

– Федриэл!

Востим ощутил, как его голос, усиленный магией, проник меж Уровнями, отыскал ангела и стал притягивать его к себе. Существо пыталось сопротивляться, но схватка длилась лишь мгновение, воля его была быстро сломлена силой призыва мага.

Слабая вспышка белого света озарила середину плиты для призывов, заставив чародея прикрыть глаза. Не приготовь он соответствующие защитные заклятия, сияние ослепило бы его, сожгло кожу. Когда перед глазами исчезли пятна, вызванные даже столь слабым светом, маг увидел, что призыв увенчался успехом.

Федриэл стоял на плите, скованный начертанными на ней магическими линиями. Кончики покрытых перьями крыльев существа, белоснежных и сиявших даже во тьме, касались краев своеобразной магической клетки. Ангел отличался прекрасным сложением и хорошо развитой мускулатурой, обтянутой бледно‑золотистой кожей. С пояса свисал серебряный жезл, наделенный немалой магической мощью. Орлиный нос, твердые линии скул и подбородка, пронизывающий взгляд снежно‑белых глаз. Комнату вмиг наполнило благоухание прекраснейших цветов. Ангел огляделся по сторонам.

– Что это за Уровень? – спросил он самым сладкозвучным тенором, который только доводилось слышать Востиму.

– Ты на Уровне, который изобрел я, – ответил маг.

Ангел ничего не ответил, лишь вперил взгляд в Востима.

Создание послабее отпрянуло бы под столь пронизывающим взором. Но Востим ответил одним из собственных взглядов.

– Что ты за существо? – спросил наконец пленник. – Ни гитиянки, ни гитцерай, но похож на обе расы…

– Таких, как я, тебе еще не доводилось встречать, дух, – отозвался Востим. – И других таких ты не увидишь.

Сияющее создание уловило угрозу в словах мага и нахмурилось:

– Мы с тобой не враги, существо.

Федриэл закрыл глаза и попытался то ли прочитать заклинание, то ли призвать божество. Но попытка не удалась, как и предполагал Востим. Ангел открыл глаза.

– Твои оковы не дают мне использовать магию, – произнес он, констатируя факт.

Маг не стал подтверждать очевидное.

– Что же ты тогда хочешь от меня, существо? – спросил Федриэл.

Востим не видел причины лгать.

– Я хочу тебя, дух, – ответил он. – Ты не покинешь этот Уровень.

Сильнейший всплеск энергии – демонстрация гнева небесного существа – багровым ореолом вспыхнул вокруг его лишенной волос головы. Пушистые крылья затрепетали от возмущения.

– Твоя наглость неслыханна! Маг не стал разубеждать пленника.

– Я сокрушу тебя, – пообещал ангел, снимая с пояса жезл.

– Это тебе не поможет, – отозвался маг. – Ты не смог бы причинить мне вред, даже не будь вокруг тебя оков.

– Союзники будут меня искать, – сказал Федриэл. – И отомстят, если ты причинишь мне зло.

– Тебя не найдут. А если и смогли бы отыскать, то не осмелились бы войти.

Ни одно из божеств не решилось бы противостоять Востиму. В свое время он в одиночку побеждал драконов, истреблял целые культы, оставляя после себя миры в пламени и руинах. Но тогда он был юным и горячим.

– Ты принадлежишь мне, Федриэл. Но не бойся. Твои соплеменники скоро присоединятся к нам. Ты не умрешь в одиночестве.

– Почему? – вопросил ангел.

Сияние его кожи словно померкло, и маг с трудом сдержал улыбку. Однажды он задал такой же вопрос. И лишь спустя тысячу лет узнал, что у вопроса нет смысла. Вселенная была бесконечной, неумолимой и построенной на случайностях. В ней не было «почему?», по крайней мере в том смысле, что вкладывал в слово ангел.

– Потому что я это сделаю, – ответил чародей. – Желание – вот единственный ответ.

Глаза небесного существа сузились, и оно крепко сжало в руке жезл.

– Ты ошибаешься, – возразил ангел.

– Неужели? – с трудом удержавшись от смеха, поинтересовался Востим. – Тогда где божество, которому ты служишь? Где планетар, которому отчитываешься? Ты воображаешь себя существом, сеющим добро, слугой справедливости. Но я скажу тебе, что нет таких вещей, как добро и справедливость. Есть то, что есть. Во всем множестве вселенных есть воля сильного, и более ничего. Только подумай: будь вселенная справедлива, разве тебе суждено было бы встретить такой конец?

Ангел расправил плечи и обратил суровый взгляд на мага:

– Ты призвало меня не для того, чтобы испытывать мою веру, существо.

Востим нахмурился, опечаленный упрямством пленника:

– Тогда умри глупцом, Федриэл.

Ангел напрягся, приготовившись к схватке. Он, несомненно, рассчитывал умереть в благородном бою. Что ж, маг не даст ему такой возможности.

Странник сделал сложный пасс и произнес заклинание. Его воля проникла в разум пленника, пытаясь сломить сопротивление несчастного. Ангел оскалил зубы и замер, напрягшись так, что сквозь кожу можно было разглядеть очертания каждой мышцы его прекрасного тела. Он отчаянно сопротивлялся, но даже воля полубога не могла устоять перед магией Востима. Заклинание укоренилось в мозгу пленника. Федриэл еще контролировал свои мысли, но не мог сопротивляться приказам мага.

– Расслабься и не шевелись, – повелел Востим.

Ангел повиновался.

Маг ослабил оковы, сдерживавшие создание, и подплыл к плите призывов. Мягко, чтобы не растревожить боль в костях, он опустился на гранитную поверхность.

– Тихо! – приказал он, хотя пленник молчал. Востим положил руки на виски небесного существа.

Сконцентрировавшись, он превратил свой разум в клинок и вонзил в сознание несчастного.

Федриэл попытался сопротивляться, но силы его разума были ничто в сравнении с мощью мага. А последний принялся не спеша разрушать связи между разумом и телом пленника, позволяя несчастному жить, но не давая двигаться. Это заняло лишь несколько мгновений. Востим уже собрался было покинуть плененный разум, как ангел тихо спросил:

– Я испытаю боль?

– Да, – честно ответил маг.

Глава 2 ПУТЕШЕСТВИЕ ВО ТЬМЕ

В отсутствие на небе солнца нельзя было определить, сколько времени прошло, и потому Кейлу казалось, что они уже целую вечность пробираются по болоту. Время будто застыло. Вокруг не было цвета, лишь зловонная вода и мрак. Убийца вспомнил слова Магадона о том, что пейзаж на самом деле движется. И подумал: а вдруг где‑то там, за гранью видимого, болото изменяется так, чтобы путники никогда из него не выбрались?

Проводник шел впереди, проверяя путь, чтобы друзья не попали ни в какую ловушку. В голубом свете огнива его белые глаза казались очами призрака. Грязь коркой покрывала обувь и плащи. Кейл дивился размерам рюкзака Магадона. Он был таким большим и казался столь тяжелым, что складывалось впечатление, будто проводник нес за спиной еще одного человека. Судя по всему, псионик был куда сильнее, чем казался внешне.

– Нам скоро понадобится еда, – предупредил Магадон, обернувшись.

Ривен и Джак даже не подняли головы, лишь пробормотали что‑то согласно‑утвердительное. Кейл жестом показал, что согласен с проводником, хотя на самом деле не проголодался. Ему просто хотелось заняться чем‑нибудь привычным, чтобы отвлечь мысли от Уровня, от себя самого.

– Чтобы выбраться из болота, уйдет больше времени, чем я надеялся, – продолжил Магадон. – Поэтому с этого момента будем экономно расходовать наши запасы. Никто не будет ничего есть и пить из этих мест, только в случае крайней нужды. – Он подождал, пока до друзей дойдет смысл его слов. – Давайте посмотрим, что у каждого из нас есть из еды и питья?

– У меня припасов на несколько дней, – отозвался Кейл. Взявшись за бурдюк, прикрепленный к поясу, добавил: – И полфляги воды.

Он прихватил в Звездном Покрове еды лишь на путь до Гултмира и обратно. Самыми тяжелыми вещами в его рюкзаке были сфера и книга, вынесенная из Храма Теней.

– У меня примерно то же самое, – сказал Ривен. Магадон нахмурился, обеспокоенный столь скудным провиантом:

– У меня еды больше, но не намного. Нам нужно…

– Проблем с припасами не будет, – перебил его Джак. – Я могу создать еду и воду с помощью заклинания. Какую угодно, как только мы проголодаемся.

Брови проводника поползли вверх от удивления и радости.

– Джак, твое умение ценнее, чем ты думаешь. Я боялся, что нам придется пить местную воду. Даже после кипячения… – Он взглянул на Кейла и лишь затем продолжил: – Давайте найдем сухое местечко, разобьем лагерь и съедим что‑нибудь от нашего шеф‑повара. – Он улыбнулся хафлингу. – Если повезет, то уже завтра выберемся из этой трясины.

Кейл согласился, что да, именно так они и сделают.

– Что тебе нужно для заклинания? – спросил Магадон хафлинга, когда они установили две легкие палатки, которые проводник выудил из рюкзака.

Казалось, он уместил в нем вещей больше, чем влезло бы в необъятный волшебный мешок.

– Просто поставь котел на землю, – ответил Джак, указав на большую металлическую, чуть помятую посудину, которую Магадон извлек из своей безразмерной сумы. – И рядом положи наши запасы воды.

Когда друзья сделали так, как просил хафлинг, Флит вытащил священную подвеску и прочел молитву Обманщику. Котел тут же наполнился ароматной дымящейся похлебкой, а бурдюки – водой.

Магадон одобрительно присвистнул:

– Джак, ты столько раз пригодился бы мне в чаще! – Опустившись на колено, он окунул палец в котел и попробовал похлебку. – С картошкой, – улыбнулся он. – Объедение!

Ривен раздраженно фыркнул и воззрился на хафлинга.

– Картошка? – прорычал он. – Во имя Ада, Флит! Ты можешь сделать все, что угодно, и выбираешь суп с картошкой! А как насчет мяса?

Джак нахмурился и указал подвеской на грудь убийцы.

– Зент, моя матушка готовила картофельный суп, – сказал он. – И поговаривала, что горячий суп согревает душу. Конечно, тебе это вряд ли пригодится, потому как ты бессердечный ублюдок. Если хочешь, жуй свои сухари.

Последнее предложение заставило Ривена удержать за зубами все, что он намеревался выпалить. Кейл усмехнулся.

Улыбаясь про себя, Магадон вытащил из рюкзака несколько маленьких деревянных пиал и разлил по ним похлебку.

– Твоя матушка была мудрой женщиной, Джак, – весело сказал он и вручил хафлингу первую дымящуюся пиалу с едой. – И тебе придется простить Драйзеку его слова. – Он подмигнул Флиту и продолжил: – У него, конечно, не было настоящей матери, ведь он создан изо льда и патоки. Вот почему он такой холодный и липкий.

Кейл от души рассмеялся.

Джак усмехнулся и сказал, с недоверием глядя на Ривена:

– Скорее скользкий и мрачный.

Драйзек сердито зыркнул в сторону хафлинга, но тем не менее протянул руку к пиале с едой.

– Эта шутка была не слишком удачной и в первый раз, Магз, еще много лет назад.

– Точно «не слишком»? – спросил Магадон и, словно не заметив руки убийцы, передал пиалу Кейлу.

Эревис сделал глоток. Вкус и правда был замечательный.

– Тот полуорк со своими ребятами сделал бы из тебя отбивную. Эта шутка спасла тебе жизнь, – напомнил Магадон.

– Скорее, это им она спасла жизни, – отозвался Ривен, и проводник склонил голову, признавая его правоту.

– Холодный и липкий. Хорошая шутка. Очень хорошая.

– Флит, ну хватит тебе! – рыкнул Ривен, но Кейл расслышал усмешку в его голосе. – А теперь дай мне эту чертову похлебку, Магз, пока я не сделал отбивную из тебя!

Проводник послушался, и на время дух товарищества и горячая еда рассеяли тьму вокруг. Но лишь на время. После трапезы на плечи путников вновь опустились мрачность Уровня и холод болота.

Друзья уселись поближе к голубому сиянию огнива и внезапно почувствовали, что совершенно вымотались. Магадон выбрал местом для лагеря возвышение в рощице деревьев, похожих на кипарисы. Кейла не оставляло ощущение, что великаны наблюдали за ними, а листья шептали злые слова.

Спустя какое‑то время он сказал:

– Я первый сторожу. Вы все отправляйтесь спать.

* * *

Следующий «день» был как две капли воды похож на предыдущий: холодный, мокрый и темный. Путники пробирались то по колено в черной воде, то по болотной растительности, то по грязи, вонявшей сильнее, чем самые запущенные канавы Селгаунта. Рваные клочья призрачного тумана поднимались ввысь, словно исторгнутые темными ноздрями пресыщенной влагой земли. Кейлу они до дрожи напоминали извивавшиеся щупальца из храма, превратившие его в шейда.

Через несколько часов с начала их дневного перехода Магадон сказал:

– Земля поднимается и становится тверже. Могу поспорить, что мы выберемся из болота уже к концу дня.

– Ты никогда не был удачливым спорщиком, – проворчал Ривен.

Проводник ухмыльнулся.

Сам Кейл видел все так же расстилавшееся во все стороны болото и не чувствовал изменений в почве. Она казалась все той же мокрой грязью. Но решил, что спокойнее будет довериться мнению проводника и идти дальше.

И вдруг на убийцу нахлынула волна ужаса. Перехватило дыхание, кровь загрохотала в ушах, по лбу покатились капли пота. Судя по тому, как вытянулись лица друзей и расширились в тревоге их глаза, все они чувствовали примерно то же самое.

Болото вокруг них стихло. Даже вездесущие насекомые исчезли.

Сжав рукоять меча, Кейл осмотрелся. Взгляд его скользил по впадинам со стоячей водой, зарослям тростника и деревьям. Ничего подозрительного он не увидел, кроме того, что каждый из его друзей сделался мертвенно‑бледным. Чувство опасности усиливалось.

– Что происходит? – напряженным голосом тихо спросил Магадон.

Проводник расчехлил свой ясеневый лук, достал из колчана стрелу и тоже осмотрел болото. Озерца с черной водой располагались по обе стороны от путников, источая влагу. Темные деревья возвышались подобно сторожевым башням.

Вставшие спина к спине Джак и Ривен обнажили мечи. Хафлинг с силой выдохнул, так что звук получился похожим на шипение змеи. Магадон с Кейлом тоже приготовились к схватке, но Эревис не стал вытаскивать клинок. Он осматривался, но все еще не замечал ничего необычного, а из всех звуков слышал лишь напряженное дыхание друзей. Вода вокруг них оставалась спокойной. Чересчур спокойной. Покрывало похожего на дым тумана стелилось до коленей.

– Там! – выдохнул Магадон, указав луком в небо. – Над нами!

Друзья взглядами проследили за стрелой проводника.

В черном небе медленно описывало круги одно из облаков, меньше и темнее остальных. Пока они смотрели, это нечто двинулось прямо к ним.

– Башмаки Обманщика! – ахнул Джак, прищурившись вглядываясь в странное облако. – Что это такое?

При помощи зачарованного зрения Кейл понял: то, на что все они смотрели, было вовсе не облаком, а сгустком извивавшихся теней, полупрозрачным для измененных глаз убийцы. А внутри сгустка он увидел источник вызванного при помощи магии ужаса.

– Потушите свет! – прошипел он. – Быстро!

Джак понял, что стоит немедленно внять этому призыву. Не задавая вопросов, хафлинг произнес что‑то на родном языке, и голубое свечение исчезло.

– Кейл, мы сможем видеть всего шагов на. пятнадцать, – предупредил Ривен, все еще вглядываясь в небо.

Эревис знал это. Но им оставалось надеяться лишь на то, что существо в небе их не заметит.

– Тихо! – приказал он.

Недалеко росла группка деревьев с тонкими листьями, склонявших к воде изящные ветки. Не кипарисы, но и их хватит, чтобы спрятать друзей.

– Справа от нас деревья, – прошептал Кейл. – Давайте к ним. Так быстро и тихо, как только можете.

Должно быть, путники услышали тревогу в его голосе, потому что тут же убрали оружие и стали пробираться к укрытию. Плеск воды гонгом раздавался в ушах Кейла. Джак дважды падал, и каждый раз Эревис и Магадон поднимали его. Кейл почему‑то стал двигаться быстрее, чем обычно. На самом деле ему приходилось даже тормозить, чтобы не обогнать остальных. Пока они бежали, убийца молился, чтобы огромное существо там, наверху, не заметило их. Он представил, как темные глаза чудовища сверлят ему спину. Посмотрев прямо на деревья, Эревис безумно сильно захотел, чтобы путники бежали быстрее, почувствовал пространство между тенями и…

…ощутил дезориентацию в пространстве, мимолетный поток воздуха, и…

…он оказался там, среди деревьев!

Кейл стоял под сенью крон, далеко впереди своих товарищей.

Каким‑то образом он перенесся из одной тени в другую, при этом не пересекая лежавшее между ними пространство.

«Всемогущая тьма!» – про себя воскликнул убийца.

Времени на обдумывание новых возможностей у него не было. Выглянув из‑за ветвей, он свистящим шепотом поторопил друзей:

– Давайте быстрее!

Спутники замерли, ошеломленные его внезапным исчезновением и появлением так далеко впереди них. И изо всех сил бросились бежать.

Облако вилось над ними – громадный чешуйчатый хищник, обернутый тенями. Чудовище стало снижаться.

Кейл потянулся к священному символу, но вспомнил, что у него больше не было маски. И тогда положил руку на меч. Чуть вытащив клинок из ножен, он помедлил. Убийца еще не обнажал оружие на Уровне Тени. Он чувствовал, что действие это вызовет последствия, которые не мог отчетливо описать. И потому скрепя сердце убрал руку с меча.

Его мокрые и запыхавшиеся друзья добежали до рощицы и нырнули под спасительные кроны. Там они застыли в ожидании, стоя по лодыжки в мягкой земле, грязи и черной воде. Листья и темнота закрывали их, словно щитом.

– Не шумите, – прошептал Кейл, напряженно прислушиваясь и вглядываясь в тишину.

Он пожелал, чтобы тени вокруг их убежища немного сгустились, и, к его изумлению, они повиновались.

Стоявший позади него Ривен прошептал:

– Все так плохо?

Эревис кивнул. По правде говоря, хуже уже быть не могло. Он выглянул из‑за ветвей. Деревья мешали обзору, и убийца ждал момента, когда существо приблизится.

Магадон коснулся головы наконечником стрелы, и стрела легонько зажужжала. Псионик проделал это еще раз.

– Что это такое? – спросил он Кейла.

Налетевший ураган не дал Эревису ответить. Поднявшие его гигантские крылья заставили деревья стонать и взметнули в воздух ослепляющую взвесь из болотной воды и грязи. Громадное тело, все еще объятое остатками теней, которые прежде целиком закрывали его от глаз, плюхнулось в воду шагах в сорока от рощицы и заполнило собой полнеба. Существо весило столько, что вытесненная им вода теперь доходила путникам до коленей.

И раньше осознания увиденного пришел ужас.

Кейл замедлил дыхание, успокаивая бешено стучавшее сердце. То же самое сделали и остальные. Все они стояли неподвижно, объятые и восторгом, и ужасом.

В конце концов Джак шепотом выдавил:

– Пушистые Башмаки Обманщика!

Кейл знал, что друзья вряд ли видят существо сквозь тьму и ветки деревьев. Сам он уловил лишь мелькание сквозь пелену ветвей, но…

Всемогущая тьма, каким же огромным оно оказалось!

Размах крыльев был с целое поместье Ускевренов. Мускулистое тело покрывала сверкающая черная чешуя, и каждая чешуйка размером была с большой щит. Когда существо двигалось, вокруг него плясали тени. Очертания его словно размывались, смешиваясь с тенями Уровня, и было трудно различить, где начинается и где заканчивается собственно тело существа. Кейлу показалось, что в тех тенях он увидел черные дрожавшие образы извивавшихся в схватке тел, искаженных криком лиц, наполненных ужасом глаз. У него кожа покрылась мурашками. Где‑то на самом краю подсознания он услышал крики и стоны. Выбросив их из головы, Эревис сосредоточился на существе. Ему удалось заметить угольно‑черные рога, клыки, каждый из которых по размеру превосходил Джака, и безжалостный взгляд глаз, в глубинах которых не отражался свет.

Дракон, подсказал Кейлу его разум. Это теневой дракон.

Существо еще раз ударило крыльями, во все стороны разбрызгивая воду, и принюхалось. Убийца понял, что дракон учуял их запах. Деваться было некуда, им оставалось лишь сражаться. Сражаться и умереть.

Чудовище опустило к самой воде увенчанную рогами голову и принялось водить ею во все стороны, принюхиваясь, ища. Дыхание его было громче шума кузнечных мехов. Тени на мгновение превращались в искаженные мукой тела и затем вновь окутывали существо плотным покровом.

Эревис ожидал, что дракон заревет, причем так громко, что оглушит их всех, но вместо этого его зловещий голос оказался угрожающим шепотом обнаженного клинка.

– Носители света в моем болоте, – произнес дракон, все еще принюхиваясь. Глаза его сузились. – Я чувствую запах вашего пота. Человеческого пота.

Внезапно в голове Кейла зазвучал голос проводника:

– Мы соединены.

Убийца кивнул. Связь была хорошей идеей, но она заставит его почувствовать страх, пульсировавший по телепатическим каналам, соединявшим друзей. Эревис старался держать свои собственные чувства под контролем. Паника сейчас не сослужит им хорошей службы.

– Оно знает, что мы рядом, – мысленно проговорил Ривен, бесшумно припав к земле, чтобы разглядеть противника сквозь листву. – Я почти ничего не вижу.

– Что это за тени вокруг него? – спросил Джак.

Кейл не стал отвечать. Хватало того, что сам дракон внушал ужас.

– А что, если оно нас найдет?

Хафлинг обеими руками сжимал свой священный символ. Он даже не стал обнажать короткий меч. Слишком хлипким было это оружие против столь громадного существа, как дракон.

– Будем сражаться, – ответил Кейл столь твердым ментальным «голосом», какой только смог изобразить. – Здесь некуда бежать.

Его спутники ничего не ответили, но настрой слегка изменился. Магадон сильнее натянул тетиву и сквозь ветви наметил цель.

Дракон все еще улавливал их запах, с подозрением проверяя то одну из рощиц, то заросли тростника.

– Приготовьтесь, – велел Кейл мысленно, хотя не представлял, что каждый из них мог сделать.

Бесшумно, словно призрак, Ривен обнажил свои зачарованные сабли. Кейл сжал рукоять меча, Джак придвинулся поближе к другу.

Дракон, невероятно грациозное для своих размеров существо, скользил по болоту все ближе к ним, принюхиваясь, разыскивая. Извивающийся хвост и сильные лапы во все стороны разбрызгивали грязь. Дракон вытянул шею и пригляделся как раз к их убежищу. Зрачки его громадных бархатных глаз расширились.

– Я слышу стук ваших сердец, – ответил он.

Чудовище разинуло пасть и стало засасывать воздух вблизи рощицы.

– Ложись! – мысленно проорал Кейл.

Но прежде чем друзья успели шевельнуться, дракон выдохнул облако теней, окутав на мгновение деревья непроницаемой мглой. Эревис тут же почувствовал ее действие: дуновение паники, груз негативной энергии, придавивший душу. Как ни странно, на него это мало повлияло. Джак и Магадон застонали, когда дыхание дракона вытянуло часть их жизненных сил.

Облако превратилось в серую дымку, и Кейл увидел, что на Ривена магия существа, похоже, тоже почти не подействовала. Хафлинг с проводником, хоть и посеревшие, остались на ногах и в сознании. Сверху их поливал дождь из осыпавшихся листьев и сухих веточек.

Лук Магадона звенел.

Ослабевшим голосом Джак выводил слова заклинания.

Ривен с саблями наголо вынырнул из‑под деревьев и, преодолевая сопротивление воды, кинулся к дракону.

Зачарованная стрела проводника со свистом устремилась к горлу чудовища, как раз ниже пасти, но бесследно затерялась в чешуе. Струя белого света сорвалась с пальцев вытянутой руки Джака, но полог из теней, окутывавший дракона, просто‑напросто поглотил ее без всякого эффекта.

Подчиняясь неизбежному, Кейл наконец обнажил меч и кинулся вслед за Ривеном. Ему хотелось расхохотаться – так нелепо они выглядели, словно мухи, нападавшие на пса.

За спиной он слышал торопливые шаги Джака и Магадона, с плеском прорывавшихся сквозь грязь и воду. Хафлинг начал творить новое заклинание.

Рассекая потоки жидкой грязи, тины и болотных растений, Ривен закричал что‑то на том самом испорченном языке, на котором иногда говорил во сне. Каким‑то образом его голос теперь звучал сильнее, могущественнее, мрачнее, словно подпитываясь окружавшими путников тенями. Кейл не смог подавить чувство тошноты, вызванное зловещими звуками. Все съеденное на завтрак очутилось в водах болота. Позади убийцы Джак и Магадон закричали от боли.

Тени, окружавшие чудовище, свились в отчетливые человеческие фигуры, и каждая из них зажимала руками уши. Впрочем, самого дракона это, казалось, ничуть не беспокоило. Подобно молнии, он скользнул вперед и когтями схватил Ривена так, чтобы тот не смог воспользоваться саблями. Стиснув убийцу, чудище подняло его из болота. Теневые тела, плясавшие вокруг дракона, протягивали руки, словно желая заключить Драйзека в объятия.

Кейл с легкостью мог представить, как с хрустом ломались ребра, сдавливались органы. Фонтан крови брызнул изо рта Ривена, но тот все еще старался высвободить клинки, все так же выкрикивая что‑то на отвратительном нечистом языке.

– Ты говоришь на черном наречии, дитя, – прошипел дракон, – но плохо понимаешь смысл. Послушай это.

Держа полумертвого убийцу перед пастью, дракон выдохнул слова столь чудовищные и отвратительные, что Кейла опять замутило. Споткнувшись, он удержался на ногах лишь неимоверным усилием воли.

Позади него Джак с Магадоном рухнули на колени, зажимая уши. Сквозь пальцы текли струйки крови, кровь лилась из носов и глаз. Вода вокруг друзей покраснела. Они умирали.

Не замечая даже этого, Ривен ответил дракону еще более мрачными фразами на черном наречии. Несмотря на потерю крови и боль от полученных ран, голос его сохранил свою силу и властность. Глаза убийцы сверкали.

Хафлинг и проводник, теряя сознание, рухнули в грязь.

– Остановись! – мысленно воззвал Кейл к Ривену. – Ты их убиваешь!

Но убийца то ли не слышал, то ли не понимал Эревиса, то ли ему больше не было дела ни до чего, кроме схватки с драконом.

Понимая, что друзья умирают в жутких муках, Кейл принял единственно возможное решение. Выбрав на спине дракона место, откуда росли крылья, он сделал шаг вперед и пожелал перенестись прямо туда.

Он испытал мимолетное ощущение движения и понял, что балансирует на спине создания большего по размерам, чем донжон замка, и более темного, чем безлунная полночь. Теневые фигуры выросли из покрова вокруг дракона и потянулись к убийце. Руки их проходили сквозь него, не причиняя вреда, но наполняя душу неизбывной печалью. Чтобы сохранить равновесие, Эревис упал на колени.

Дракон, должно быть, почувствовал чужой вес на спине. Все еще сжимая Ривена, висевшего в его когтях, словно поломанная кукла, существо извернулось, чтобы посмотреть назад. Увидев Кейла, оно угрожающе зашипело. Страх почти парализовал убийцу.

Почти.

Способный оставаться на месте, пока дракон не сложит свои гигантские крылья, Кейл сделал лишь одну возможную вещь: схватив обеими руками меч, он вонзил клинок в спину дракона так глубоко, как только смог. Зачарованная сталь – убийца заметил, что лезвие стало угольно‑черным, – рассекла пластины на спине и до середины клинка вонзилась в плоть могущественного создания.

Дракон взревел и пошатнулся от боли, а тени вокруг него принялись неистово извиваться. Кейл мог бы поклясться, что происходящее развеселило их. Потоки тени хлынули из пасти и ноздрей дракона, а черная кровь – из раны на спине. Дракон резко дернулся, и убийца свалился на землю, однако при этом он умудрился выдернуть меч из раны и не потерять его при падении. Эревис рухнул спиной в грязь, ударившись так сильно, что на мгновение потерял возможность дышать. Распростертый на земле, Кейл хватал ртом воздух и держал клинок перед собой, прекрасно понимая, что надеяться не на что.

Противник отшвырнул прочь полумертвого Ривена и метнулся к Кейлу, во все стороны расплескивая воду. Драйзек рухнул в мелкий пруд и остался лежать недвижим.

С того места, где находился Кейл, чудовище казалось бесконечной стеной черной чешуи, зубов, наполненных злобой глаз и корчившихся теней. Все еще неспособный даже вдохнуть, Кейл выставил меч. Черное лезвие мерцало в ночи.

Дракон запрокинул голову, словно готовая к броску громадная разъяренная змея, разинул пасть так широко, что ряды острых зубов показались Эревису бесконечными, и…

Замер.

Взгляд расширившихся глаз не отрывался от угольно‑черного клинка. Дракон, повернув голову, посмотрел на Ривена, затем вновь на Кейла и его меч. Тьма вокруг чудовища рассеялась.

Потоки теней извивались вокруг лезвия. Оружие еще больше изменилось с тех пор, как покинуло Фаэ‑Рун. Его трансформация, начавшаяся с удара по сфере, продолжалась вместе с превращением самого Кейла в шейда.

– Ты носишь знак, – прошептал дракон. – Клинок Пряжи. После стольких веков… Так ты Первый…

Кейл промолчал. Что он мог ответить? Поднявшись на ноги, Эревис попытался восстановить дыхание. Словно издалека, из другого мира, убийца услышал сотни голосов. Он даже не подозревал, что сумеет понять язык, на котором они взывали к нему.

– Освободи нас, – молили они.

Кейл покачал головой, не опуская клинок и настороженно глядя на дракона. Чудище вновь повернулось в сторону Ривена.

– А это тогда, – заключило оно, – может быть только Второй.

Дракон повернул голову к Эревису и мгновение разглядывал его, размышляя. Взгляд его громадных глаз выдавал растерянность; убийца чувствовал, что монстр переживает внутреннюю борьбу.

Наконец дракон опустил голову к самой воде, словно кланяясь королевской особе. Гигантские рога оказались длиннее, чем все тело чудища. Кейл ясно видел, что рана на спине продолжает сочиться кровью.

Изумленный убийца не знал, как ему следует поступить.

Гигантская рептилия осталась в поклоне лишь на одно биение сердца и затем, вытянув длинную шею, посмотрела на Кейла.

– Тебе и твоим спутникам будет позволено остаться в живых, Первый из Пяти, – промолвил дракон. – Драконы держат свои обещания.

С этими словами чудище произнесло таинственное слово и топнуло передней левой лапой по грязи. Рана на его спине закрылась, и туман вокруг когтей осветился зеленовато‑голубым сиянием. Свечение все усиливалось, расходясь от лапы дракона во все стороны, ползя по земле, воде, питая туман. Кейл напрягся было, когда появилось сияние, но никакой боли не почувствовал. Напротив, таинственный свет рассеял усталость и исцелил ушибы на спине. Должно быть, он исцелил и спутников убийцы. Джак и Магадон со стоном медленно поднялись на ноги, не отрывая взглядов от черной горы чешуи. Сияние померкло и пропало.

– Долг оплачен, – возвестил дракон.

Чудовище припало к земле, скрипя чешуей, и приготовилось взлететь. Теневые фигуры в отчаянии протягивали к Кейлу прозрачные руки.

– Постой! – воззвал убийца. Лишь когда слово сорвалось с губ, он осознал, сколь абсурдно было приказывать гигантской рептилии. Но вопросы выжигали его разум. – О каком обещании ты говоришь? Кому? Что за долг? Что за… люди окружают тебя?

Дракон неумолимо взглянул на Кейла:

– Ответив тебе, я нарушу другое обещание. Ищи ответы в другом месте, Первый из Пяти.

Эревис подавил разочарование. Он до смерти устал идти тропой, которая, казалось, была предопределена и о которой он совершенно ничего не знал.

– Тогда скажи мне хотя бы об этом, – попросил он, вытянув руку с мечом – Клинком Пряжи, как назвал его дракон.

– Нет, шейд, – возразило чудовище, и последнее его слово прозвучало словно проклятие. – Скажу лишь, что это оружие Первого из Пяти в этом веке.

Кейл хотел спросить, как им выбраться с Уровня Тени, но из гордости подавил это желание. Он решил больше ни о чем не спрашивать дракона, ибо чувствовал, что этим каким‑то образом предает теневых созданий, окружавших чудовище.

– Что ж, тогда убирайся, – проговорил он.

Дракон сощурился, и убийца подумал, не слишком ли далеко он зашел. Струйки теней полились из ноздрей рептилии. Когда он заговорил, голос его сочился угрозой:

– Никогда не возвращайся в мое болото, Первый Избранник Повелителя Теней. Мой долг теперь оплачен. Я вовеки не забуду нанесенную тобой рану, какой бы ничтожной она ни была. При следующей встрече старое обещание не защитит тебя.

– Как и тебя, – заявил Кейл, вызывающе глядя в глаза дракону. – Кессон Рел не самый сильный из слуг Повелителя Теней.

Слова сорвались с его губ прежде, чем Эревис осознал, что говорит, и даже впоследствии он сам не мог понять, что они значили.

А вот дракон явно понял. Запрокинув голову, он зашипел.

Демонстрируя презрение к гигантской рептилии, Эревис повернулся к дракону спиной и направился к Джаку и Магадону – проверить, как они.

Он чувствовал тяжелый, мрачный взгляд, устремленный в спину. Существо издало низкое рычание, ударило крыльями и взметнулось в воздух. Оно пролетело так низко над Кейлом, что тот при желании смог бы коснуться кончика крыла. Сильный порыв ветра чуть не сбил спутников с ног. Вода пошла волнами. Хафлинг и проводник, бледные, с округлившимися глазами, смотрели вслед улетавшему дракону.

– Мы в порядке, – заверил Джак друга. Магадон кивнул, соглашаясь.

Их лица покрывала кровь, оба выглядели измотанными, но Эревис решил им поверить:

– Отлично.

Не говоря больше ни слова, троица поспешила к неподвижному Ривену, все еще лежавшему на спине в неглубоком озерце. Кейл боялся, что убийца погиб.

Но Ривен был жив. Он лежал, устремив пустой взгляд единственного глаза в лишенное звезд небо, и улыбался. Сияние дракона почти исцелило его кошмарные раны, хотя он до сих пор явственно морщился при вдохе.

Кейл обменялся взглядом с проводником.

– Драйзек, ты в порядке? – спросил Магадон.

Убийца не ответил.

– Он лишился остатков рассудка, – пробормотал Джак. – Наверняка от разговоров на черном наречии. Я попытаюсь сплести заклинание, но…

Ривен продолжал улыбаться, но отсутствующее выражение покинуло его лицо.

– Прибереги свое заклинание, Флит. Ничего я не лишился. Я кое‑что нашел.

Драйзек сел и помотал головой, словно пытаясь очистить разум.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Кейл, хотя уже понял, о чем шла речь.

Ривен улыбнулся шире:

– Смотри.

Убийца произнес какое‑то жуткое слово, сопровождая его сложным пассом. Тени из воздуха змеями закрутились вокруг его рук, и, когда он коснулся ладонями ран на груди, они полностью исцелились.

– Башмаки Обманщика! – выдохнул Джак. – Драйзек Ривен стал жрецом?

– Нет, – уклончиво ответил одноглазый убийца и более не добавил ни слова.

Кейл с трудом скрыл смятение. Если Драйзек Ривен был способен исцелять себя простым прикосновением, то он мог бы и творить заклинания. Эревис подумал, что раньше Маек никогда не даровал Ривену такой способности. Подобный дар казался предательством.

Однако убийца отрицал, что стал жрецом. Но тогда кем же?

Ривен рассматривал свои руки так, как заслуженный воин оценивает новый клинок. Когда он посмотрел на Кейла, глаз его сиял.

– Он дал тебе нечто, Первый из Пяти. Но теперь даровал кое‑что и своему Второму. Черное наречие. И это. – Он вытянул руки, чтобы Кейл мог их видеть. – И кое‑что еще.

Кейл нахмурился, не сумев сохранить невозмутимость. Он помнил радостное опьянение от своего первого заклинания. Должно быть, Ривен сейчас чувствует то же самое. Но на ум тут же пришла сембийская пословица «Лишь глупец думает, что дары не требуют оплаты». Кейл хорошо усвоил этот урок. Ривен, несомненно, тоже вскоре выучит его.

Эревис медленно вложил в ножны Клинок Пряжи, так чтобы Ривен смог хорошенько рассмотреть измененный меч.

– За все приходится платить, Ривен, – сказал он, встретившись взглядом с Драйзеком. – Убедись, что знаешь цену.

Ривен лишь усмехнулся.

– Подними его, – повернулся Кейл к Магадону. – Давайте выберемся из этого болота.

Глава 3 ОТКРЫТИЕ

Наконец Магадон вывел их из трясины. Илистая почва становилась все плотнее, а камыши, высокая трава и кипарисы сменились колючим подлеском, а затем рощицами плакучих деревьев, похожих на ивы. Только листва была темнее и словно источала угрозу. Только‑только путники пробирались по болоту, а через мгновение их обступили деревья. Переход от трясины к лесу был столь неестественным, что казалось, лесные исполины сами шагнули к ним навстречу. «Быть может, так оно и есть», – подумал Кейл. Топь осталась позади, но это не укрепило поникший дух компаньонов. Казалось, каждое дерево смотрело на проходивших внизу людей. Побеги стремились зацепиться и разорвать одежду, а ветерок что‑то угрожающе шептал в кронах. Высоко в листве сновали летучие мыши, пируя жирными черными мухами и другими насекомыми, жужжавшими в воздухе. Существа, которых Кейл даже не мог толком разглядеть, скрывались в ветвях деревьев и завывали, когда путники проходили мимо.

Спустя несколько часов Магадон внезапно остановился и, склонив голову, спросил:

– Кто‑нибудь из вас узнает эту местность?

Кейлу и правда все вокруг казалось знакомым, причем неприятно знакомым, но он думал, что чувство явилось следствием изменений в нем самом.

– Что именно? Деревья? – спросил Джак, держа высоко над головой огниво. – Я таких никогда не видел. Как и таких больших летучих мышей.

– Нет, – ответил Магадон, покачав головой. – Я не про отдельные деревья, а про топографию в целом.

– А она должна быть знакомой? – поинтересовался Кейл.

– Магз, ты вообще о чем? – проворчал Ривен.

Проводник схватился за ветку дерева и потянул ее к себе. На мгновение Кейлу показалось, что оно сейчас в ответ нападет на человека.

– Вот смотрите, ветка темная, высохшая, – объяснил псионик. – Вспомните, там, на Ториле, Темное озеро было высохшим болотом, окруженным лесами. Здесь болото больше, да и воды больше, чем в нашем мире, но оно тоже окружено лесом.

– И что из этого? – подтолкнул проводника Ривен.

– Схожесть Уровней, – выдохнул Кейл, поняв мысль Магадона.

Они с Джаком уже видели нечто похожее, когда охотились в Абиссе за Лордом Пустоты.

Хафлинг задумчиво пожевал мундштук.

Ривен переступил с ноги на ногу, отпил воды из бурдюка. Над ними продолжали завывать неведомые животные.

– Хорошо, – сказал убийца, вытерев рот тыльной стороной руки. – Уровни похожи. И что из этого?

– А то, Драйзек, – ответил Магадон тоном преподавателя, читавшего лекцию студентам, – что если есть схожесть, то есть и проход между мирами. А это означает, что…

– Звездный Покров совсем недалеко, – закончил за проводника Кейл. – Или его отражение на этом Уровне.

Магадон улыбнулся.

– Чтоб мне сгореть! – ахнул Джак, крутя в руках трубку. – Это место было помойкой даже на Ториле. А уж здесь… – Он присвистнул и замолчал.

– Если ты прав и выход с этого Уровня действительно есть, – обратился Кейл к проводнику, – то он, скорее всего, находится именно в городе.

Но прежде чем проводник успел ответить, встрял Ривен, сверля Эревиса единственным глазом:

– Кейл, ты – наш выход отсюда. Но пока ты это не примешь, нам ничего не остается, кроме как напрасно терять время. Показывай путь, Магз.

– Раз болото здесь больше, чем его отражение на Ториле, – объявил Магадон, – значит, можно ожидать, что и лес окажется больше. Два дня – и мы выберемся на равнину. Еще три или четыре дня – доберемся до того, чем тут является Звездный Покров. Давайте выдвигаться.

Появившаяся цель придала путникам сил, и они стали быстро пробираться сквозь мрачный темный лес.

Той ночью друзья разбили лагерь под кроной теневой ивы и развели огонь, но ночь все равно оставалась холодной, а воздух сырым. Лес наполняли чужие, незнакомые звуки: пронзительный визг, рев и завывания со всех сторон. Кейл не мог уснуть, как ни старался. Несмотря на тяжелый день и все злоключения, покой не приходил к нему. Перед глазами до сих пор стоял дракон – громадное, могущественное, внушавшее ужас существо, окруженное покровом из душ, – склонивший голову в знак уважения.

Уставясь в просвет между листвой, Эревис не отрывал взгляда от черного неба, лишенного звезд.

«Что же ты сделал со мной? – мысленно спросил он у Маска, но тут же ответил на свой собственный вопрос: – Я сам сотворил это с собой».

Сефрис назвал его Первым из Пяти. То же самое сказал хранитель в Храме Теней, и теперь дракон. Кейл не знал, что это значило. В душе его уживались и веселость, и тревога.

Ривен и Джак спали поблизости, под одним из навесов. Тихо и медленно, чтобы не разбудить их, Кейл перекатился на бок и вытащил из рюкзака звездную сферу. С этой карты и начались все события. К изумлению убийцы, сфера оказалась простым куском серого кварца, тогда как на Ториле образ ночного неба был украшен алмазами, изумрудами и другими драгоценными камнями. Интересно, неужели сфера менялась в зависимости от Уровня, на котором оказывалась? Быть может, она преображалась на каждом Уровне, чтобы показать время появления в нем Храма Теней? Если его догадка верна, значит, судя по серому куску камня в руках, храм никогда не появится здесь. Уровень Тени был источником силы святилища, но в нем самом храм никогда не материализовался. Сберегал силы для обителей света.

На мгновение Эревису захотелось швырнуть сферу в лесные дебри, чтобы навсегда оставить ее здесь, но он сдержался. Карта лишь исполнила то, для чего была создана.

«Дважды два – четыре», – с грустью подумал убийца.

Качая головой, он положил кусок кварца обратно в рюкзак. Он не вполне понимал происходящее, но решил сохранить сферу для цели, которую задумал изначально. Как память о его бывшем господине и потерянном друге, Тамалоне Ускеврене.

«Ты просишь о знании», – вспомнил он слова хранителя.

«Ищи свои ответы в другом месте», – сказал ему дракон.

Убийца вспомнил о книге.

Усевшись поудобнее, он положил рюкзак на колени и вытащил увесистый фолиант, врученный ему хранителем. Обложка из черной кожи тускло мерцала в слабом свете костра, напоминая Эревису шкуру теневого дракона. Крепления и застежки были выполнены из тусклого серого металла, который Кейл не смог узнать, и на ощупь казались теплыми, словно книга была живым существом. Какое‑то время убийца смотрел на фолиант, размышляя. Он колебался, стоит ли открывать эту книгу. Такие же сомнения он испытывал, вынимая из ножен Клинок Пряжи. У него возникало чувство, словно он подчинял свою волю событиям, а этого он не сделает – не должен делать.

Но меч он уже обнажал. И ему рано или поздно придется узнать, что крылось под обложкой книги.

Кейл подумал о том, чтобы открыть ее прямо сейчас. Он достаточно хорошо видел измененным зрением, чтобы читать в темноте. Но решил, что будет читать как нормальный человек, которым и являлся, так же, как читал книги Тамалона в библиотеке Штормового Предела.

Каким же невероятно далеким теперь казалось то время. Внезапная боль пронзила сердце. Больше, чем когда‑либо, он скучал по Старому Филину, Шеймур и Тази…

Прогнав грусть, Эревис встал, сунул книгу под мышку и направился к маленькому костру. Путники поставили палатки в нескольких шагах от огня, чтобы янтарные брызги не подожгли ткань.

Магадон сидел на бревне рядом с костром, погрузившись в размышления. Не желая беспокоить проводника, Кейл не стал ничего говорить, просто сел напротив и уставился на обложку книги. Джак и Ривен продолжали шумно спать. Похоже, сны Драйзека не беспокоили его этой ночью.

Только Эревис приготовился открыть книгу, как Магадон приоткрыл глаза.

– Не можешь заснуть? – полюбопытствовал он.

– Да, – ответил убийца и положил ладонь на обложку, втайне радуясь, что еще не успел открыть книгу.

Он посмотрел в белые глаза проводника, в которых отражались взметавшиеся язычки пламени. Магадон передвинул ноги и прочистил горло.

– Вот и мне нет покоя, – вздохнул он.

Если так оно и было, то по его внешнему виду никто не смог бы догадаться об этом.

– Почему? – спросил Кейл.

Вопрос, похоже, удивил проводника.

– Я думал о Несторе, – ответил он.

Эревису понадобилась пара мгновений, чтобы припомнить это имя. Ах да, Нестор был здоровенным наемником – как оказалось, слаадом, – с которым Магадон вышел из Звездного Покрова.

– Хотел бы я знать, как слаад убил его, – продолжил проводник. – И главное – когда? Как долго я путешествовал не с другом, а с той вылезшей из ада тварью? – Он вздохнул. – Джак чуть не погиб, потому что я не заметил, когда это случилось. Смерть Нестора не сильно расстраивает меня, не понимаю почему. Все это теперь кажется таким далеким.

Кейл чувствовал то же самое. Сейчас все, что случилось на Ториле, казалось полузабытым прошлым.

– Это не твоя вина, – сказал он. И понял, что сам не уверен, что только что имел в виду под этими словами.

Магадон посмотрел в глаза Кейлу, на кожу убийцы и спросил:

– Разве?

Эревис по голосу друга понял, что тот испытывает чувство вины, и догадался о его причине.

– Да. Ты не мог знать о Несторе или… обо всем остальном.

Проводник кивнул. Кейл увидел, как с плеч друга словно свалился тяжкий груз. Похоже, только сейчас Магадон заметил, что убийца держал в руке.

– Это книга из храма? – спросил он.

– Да. – Эревис осторожно провел пальцами по коже обложки.

– Ты правда собираешься это читать?

– Я не знаю, – ответил Кейл, не поднимая взгляда.

Какое‑то время они сидели молча. Убийца уже собрался было с силами, чтобы открыть книгу, как Магадон заговорил вновь:

– По поводу случившегося. Я про дракона.

– Спрашивай. – Эревису не нужно было умение читать мысли, чтобы почувствовать внутреннюю борьбу в душе собеседника. Положив книгу рядом с собой на землю, он взглянул на друга. – Почему ты не говоришь то, что хочешь сказать, Магадон?

Проводник не стал возражать, лишь смущенно улыбнулся.

– Проклятие, Эревис, ты и впрямь прямолинеен, – сказал он. – Думаю, я должен отплатить тебе тем же.

Кейл промолчал.

Магадон сделал глубокий вздох и сказал:

– Храм, дракон, цвет твоей кожи, глаза… – Он замолчал на мгновение, обхватив себя руками, словно собирался нырнуть в ледяное озеро, и затем продолжил: – Ты больше не человеческое существо.

Эревис резко выпрямился и почувствовал, что краснеет. Жесткие слова протеста просились на язык, но он сдержал их. В голосе друга не слышалось осуждения, лишь… симпатия?

Он с изумлением уставился на проводника, ожидая продолжения. Взгляд его янтарных глаз, должно быть, заставлял Магадона чувствовать себя не в своей тарелке, потому что проводник посмотрел в темноту.

– Я ни в чем тебя не виню, Эревис.

– Я знаю.

– Это хорошо. – Проводник кинул несколько веточек в костер. – Я говорю так, потому что это нас объединяет. – Он поднял взгляд на убийцу. – Я ведь тоже не человек.

Кейл не смог скрыть удивление в голосе.

– Что?! – воскликнул он, пожалуй слишком громко. Эревис оглянулся на Джака с Ривеном. Хафлинг заворочался во сне, но ни он, ни убийца не проснулись. – Ты шутишь? – продолжил он уже тише.

– Откуда у меня, по‑твоему, такие глаза? – с улыбкой поинтересовался Магадон.

По правде говоря, Кейл даже не задумывался особенно на эту тему.

– Думаю, я считал, что это как‑то связано с твоими ментальными способностями. Или, быть может, с какой‑нибудь случайностью при рождении.

– Случайностью при рождении? – Проводник на мгновение задумался, и Кейл увидел, как горькие складки появились в уголках губ. Магадон говорил, не переставая подкидывать в огонь новые ветки. Искры взметались в воздух, освещая ночь. – Нет, мое рождение не было случайностью. – Он вновь посмотрел на убийцу. – Я затронутый Уровнями. Ты слышал такой термин?

Ошеломленный, Кейл все же смог кивнуть. Название было ему известно.

Затронутыми Уровнями называли тех людей, в чьих родословных попадались предки из других измерений. Если таким предком было небесное существо, людей называли «аазимарами», словом, языковых корней и происхождения которого Кейл так и не смог ни определить, ни понять. Тех, в чьих жилах текла кровь демонов или дьяволов, называли «тифлингами» или «фейри». Оба слова были эльфийскими. Если одним из прародителей оказывался повелитель элементалей, то «дженаси», словом из древнекалишитского, что в переводе означало «потомок джинна».

– Мало кто знает правду обо мне, – продолжил Магадон. – Всего несколько предосторожностей, и я могу сойти за нормального мужчину, только с необычными глазами. За нормального… человека.

Кейл даже не пытался что‑либо сказать.

– Ты хочешь знать, почему я тебе это рассказываю, не так ли? – спросил проводник.

– Ты читаешь мои мысли, проводник? – Убийца прищурился.

– Лишь твое лицо, – усмехнулся Магадон. – И прежде чем я отвечу, ты пообещаешь дослушать до конца. Пообещаешь? Это важно.

– Обещаю, – откликнулся заинтригованный Кейл.

– Есть разные виды затронутых Уровнями, – начал проводник.

Убийца кивнул.

– Знаю. И к какому из них принадлежишь ты?

– Я покажу…

Магадон поднялся и, обойдя костер, уселся рядом с другом. Сняв широкополую шляпу, он убрал со лба пряди длинных черных волос.

– Вот там, – сказал проводник. – Видишь?

Кейл придвинулся ближе. В волосах надо лбом виднелись два закрученных рога.

– Ты тифлинг, – мягко промолвил он.

Проводник кивнул, позволив волосам вновь упасть на лицо, и водрузил шляпу на место. Поднявшись с земли, он пересел на ближайшее к Эревису бревно.

– Да, но…

Когда проводник посмотрел Кейлу в глаза, убийца увидел в лице друга неприкрытую боль.

– Это даже хуже, чем просто тифлинг, – продолжил Магадон.

Проводник почти до плеча закатал левый рукав. И убийца увидел на бицепсе татуировку. Нет, родимое пятно, какое ему никогда не приходилось встречать. Оно было в форме багровой руки с угольно‑черными когтями, окутанной то ли туманом, то ли языками пламени. Длинные бледные шрамы покрывали отметину. Старые шрамы.

Магадон вглядывался в лицо друга, ожидая реакции, и, казалось, с облегчением понял, что Кейл не выглядел потрясенным.

– Ты не узнаешь этот символ? – спросил он.

– Нет, – ответил убийца, хотя отметина каким‑то образом внушала ему беспокойство, ощущение похожее на то, что возникало, когда Ривен использовал черное наречие. – Но это…

– Тревожит, – закончил Магадон и опустил рукав. – Было бы хуже, если бы ты знал, чей это символ. – Он уставился на огонь и заговорил тихим голосом: – Не назову здесь имя того существа. Но скажу, что это темное, могущественное и дьявольское создание. Воплощение зла. Не божество, но… почти.

Кейл почувствовал, как волосы встают дыбом. Казалось, тени вокруг них сгустились. Ночные звуки лесных животных стали тише, даже уже ставшие привычными завывания. Холодный ветер заставил задрожать пламя костра. Казалось, он нашептывал имя, страшное, зловещее, шипящее имя, но пронесся раньше, чем Кейл смог понять его.

Магадон швырнул пару сухих веток в костер, и пламя вновь взвилось вверх.

– Ты потомок этого существа? – спросил Кейл. Проводник издал сухой жесткий смешок:

– Это не тот предок, которым стоит гордиться.

– Я не это имел в виду.

– Знаю, – кивнул Магадон. – Прости меня. Мне трудно говорить о нем. – Он покачал головой, словно пытаясь рассеять думы, к которым лучше не возвращаться. – Ради развлечения это существо приняло человеческое обличье и изнасиловало мою мать. Так появился я. Потомок дьявола. Подозреваю, что у него много таких отпрысков. Судя по всему, что я слышал, его похоть уступает лишь его порочности.

Магадон посмотрел в лицо другу. Но не увидел осуждения. Кейл никого не будет судить. Не теперь.

– Сразу же после моего рождения, – продолжил проводник, – когда моя мать увидела, кого произвела на свет, то бросила меня умирать в лесу. А затем утопилась в водах Сияющей реки.

Кейл услышал горечь в голосе друга, горечь, смягченную лишь сожалениями о смерти матери.

– Эревис, твоя мать жива? И отец?

Убийца покачал головой. Матери он никогда не знал. А человек, заменивший ему отца, умер давным‑давно. Божество, которому Эревис решил служить, в каком‑то смысле приобрело сына.

– Прости, что спросил. – Магадон, видимо, почувствовал боль в душе Кейла.

– Ничего, – ответил убийца, отмахиваясь от горьких дум. – Продолжай.

Магадон кашлянул:

– Я остался в лесу. Но не успел замерзнуть до смерти, потому что плач услышал хромой лесник и подобрал меня. Именно он рассказал мне о моем происхождении, когда я достаточно вырос, чтобы понять. И именно он научил меня лесным премудростям.

Кейл представил, какую ношу нес Магадон – дитя дьявола, отвергнутое матерью. В сравнении с этим прошлое самого убийцы казалось совсем незамысловатым.

– Он всегда говорил мне правду, – рассеянно произнес Магадон. – Я любил его за это.

– Лесник? Проводник кивнул.

– Как его звали?

– Отец, – улыбнулся Магадон, и Кейл увидел, как в потеплевших глазах проводника отразились язычки пламени.

Убийца на время оставил друга наедине с его воспоминаниями.

Когда стало понятно, что проводник готов вернуться к разговору, Кейл спросил:

– Это твой отец научил тебя использовать… свои ментальные способности?

Покачав головой, Магадон уставился на огонь:

– Нет, Эревис. Мастерству псиоников нельзя обучиться. Эти способности врожденные, и я постиг их с возрастом. Свои ментальные силы я унаследовал от насильника, зачавшего меня. Как и рога. И, как и рога, силы растут с возрастом. Как видишь, я тоже меняюсь.

Кейл кивнул. Похоже, всех их затронули перемены.

– У меня два отца, Эревис. – Магадон взглянул убийце в глаза. – Насильник‑архидьявол и калека с благородным сердцем. Жизнь порой странная штука, не так ли?

Кейл не возражал, уставясь вдаль. Ему нечего было сказать в ответ, хотя он прекрасно понимал, что значило служить двум отцам. Воцарилось долгое молчание.

– Ты собирался объяснить, почему доверил мне свою тайну, – заговорил наконец убийца. – С какой целью?

– Да, собирался и сделаю это. – Проводник поудобнее устроился на бревне. – Понимаешь, долгие годы я боролся со своей природой. Отпрыск дьявола, Эревис. Как я мог просто оставить это в прошлом?

– И как ты это делал? – Кейл даже не пытался скрыть удивление.

– Хороший вопрос, – прошептал Магадон. Покачав головой, он мягко улыбнулся, словно очарованный удачной шуткой. – Я жалел себя. Ты же видел шрамы на отметине. Когда я выяснил, что она означала, то десятки раз пытался вырезать ее из тела, но тщетно. Все возвращалось.

Он вытянул руку и погрузил ее в пламя. Кейл дернулся было, но кожа Магадона не обуглилась, а проводник даже не поморщился, лишь посмотрел в лицо Эревису.

– Еще один дар насильника. – Убрав руку из огня, он перевел взгляд на необожженную кожу. – Везде и во всем я сталкивался с его наследством. С каждым годом мое тело изменяется, берет свое моя демоническая природа. Я даже боюсь думать, во что превращусь к старости.

Он улыбнулся другу, но Кейлу улыбка показалась вымученной.

– Так что я не могу просто забыть об этом, Эревис, – сказал проводник. – На самом деле нет. – Он сжал не поврежденные огнем пальцы. – Это часть моего прошлого. Часть того, кто я есть. Когда я это принял, все стало проще. Но, – тут проводник рубанул воздух ладонью, – принять факт дьявольской крови в моих жилах не значит позволить ей руководить моей жизнью. Кровь архидьявола определяет то, каким стало мое тело. Но не влияет на природу моей души. Эревис, именно душа создает человека. Ты понимаешь? Твоя трансформация изменила кожу, глаза, но не душу. Ты остаешься тем, кем был всегда.

Кейл слушал проводника, слышал эхо собственного протеста его словам, но улыбнулся в ответ только из вежливости. Дело ведь в том, что ничего не поменялось с трансформацией, – вот о чем он тревожился. Принятие своей природы не освобождало его от того, чего убийца страшился. Это освободило бы именно то, чего он страшился. Ту часть своего существа, которую он держал крепко запертой в самых дальних уголках души. В отличие от Магадона, у Кейла не было светлой стороны, куда можно было бы стремиться.

Он подумал о Тази, ее улыбке, аромате кожи…

– Ну?.. – не сдавался Магадон.

– Я думаю о том, что ты сказал, – ответил Кейл, чтобы успокоить друга.

– Довольно честно, – заметил Магадон.

Какое‑то время они молчали. Когда молчание стало неловким, Кейл прервал его, сменив тему разговора.

– Как ты умудрился познакомиться с ним? – спросил он, показав на Ривена. – Ты не похож на человека, который станет водить дружбу с убийцей из Зентарима.

– А ты? – тут же переспросил Магадон.

Кейл понял. Странные времена требуют странных союзов.

– Он знает? О твоем… наследии. Проводник пожал плечами:

– Я никогда ему не рассказывал, но он мог и сам догадаться. У него есть способность проникать в суть вещей. Почему ты спрашиваешь?

По правде, Кейл и сам не знал.

– Из любопытства, – ответил он и решил не углубляться в тему.

Огонь мягко потрескивал, дым его терялся в сумрачных кронах деревьев.

– Оно и на него повлияло, – промолвил Магадон. – Я имею в виду Ривена.

– Что именно?

– Это место. То, чем он становится.

– Чем он становится? – спросил Кейл, пристально взглянув на проводника.

– Я не знаю. Да он и сам не знает. И это его пугает. Должно быть, сомнение отразилось на лице Кейла.

Ривен ему казался таким же спокойным и державшим все под контролем, как всегда. Магадон, видимо, прочел сомнение в глазах убийцы – или в уме.

– Я знаю его лучше, чем ты, Эревис, – сказал проводник. – Он ведь был твоим врагом, не так ли?

Кейл кивнул.

– Ты видишь его теми глазами. Но я побывал в голове Драйзека и видел его через его же глаза. – Магадон помедлил, прежде чем продолжить: – Вы двое очень похожи.

Раньше подобные слова заставили бы Кейла резко отрицать все. Раньше, но не теперь. Возможно, Эревис и Драйзек действительно были похожи больше, чем когда‑либо. Братья если не по крови, то по вере. Он посмотрел на свою воссозданную руку и вновь подумал о том, чем же он становился или уже стал. Шейдом, да. Но чем еще?

– Магадон, отдохни немного, – предложил Кейл. – Я посторожу пока.

Проводник поднялся.

– Отлично. – Помедлив мгновение, он протянул руку. – Зови меня Магз.

Пожимая руку тифлинга, Кейл с улыбкой взглянул в молочно‑белые глаза:

– Договорились.

Проводник улегся спать, сдвинув шляпу на глаза. Кейл вновь обратился к книге из Храма Теней, поднял ее и спустя пару наполненных сомнениями мгновений раскрыл.

У него даже дыхание перехватило.

Кусок черной ткани лежал перед ним, ранее зажатый между обложкой и первой страницей. Кейл долго смотрел на находку. И потом провел кончиками пальцев по маске из шелка.

«Странный пролог», – подумал он и положил то, что, очевидно, являлось его новым священным символом, в карман куртки.

Кейл отказывался признаться самому себе, что присутствие маски даровало ему частичку покоя, что она словно посылает заряд через все его тело.

Он начал читать, жадно глотая слова, как делал когда‑то, давным‑давно, будучи студентом в Вестгейте. Книга была явно написана разными писцами, поочередно на торассе, эльфийском, языке инферналов и еще по меньшей мере на двух языках, которых Кейл не смог узнать, и повествовала об истории Шары, Храма Теней и о том, как он появлялся в нескольких мирах, и о Ростке Пряжи. Читая, Кейл начал понимать, для чего Азриим – или хозяин полукровки, Странник, – искал этот артефакт.

И с пониманием пришел страх.

Глава 4 ВСКАРМЛИВАЯ НОЧЬ

Востим произнес слова заклинания, взмахнул рукой в сторону гладкой каменной стены, и открылся портал, ведущий в питомник. Стоило появиться проходу, как из раскаленной чаши донеслись крики агонии. Маг сделал так, чтобы звуки стали не слышны, однако он все равно телом чувствовал стоны. Его здоровье ухудшалось с каждым днем, несмотря на все заклинания и снадобья. Кости его терзала боль. Казалось, все они одновременно гниют внутри тела.

Выкинув из головы представление о себе как о бесформенной куче плоти, Востим вплыл в комнату.

Его взгляду открылся просторный питомник – круглая полость в земле его личного Уровня, сорок четыре шага в диаметре. Полированные стены комнаты‑сферы сверкали в тусклом зеленом свете единственного светящегося шара. Спиральные линии, сложенные на стенах из алмазов и аметистов, сверкали и переливались – три тысячи девятьсот пятьдесят девять тех и других камней. Аметист, камень Теневой Пряжи, слабо жужжал от пульсировавшей в них магии; алмазы, настроенные на Пряжу, пели на тон выше. Все это богатство, объединенное Ростком Пряжи, насчитывало семь тысяч девятьсот девятнадцать камней.

Число могущества, Востим прекрасно знал это.

Самоцветы, таинственные спирали и Росток Пряжи превращали комнату в союз Пряжи и Теневой Пряжи, в место, где их потертые грани обнаженно сверкали. Богатая почва для магии, можно так выразиться; богатая почва, в которой мог расти Росток.

И он вырос.

Живой артефакт, паривший в воздухе в самом центре комнаты при помощи магии. Он увеличился уже в три раза по сравнению с тем, каким его принесли слаады из Храма Теней. Из‑за тонких длинных ветвей, змеящихся корней и изящного хрупкого ствола Росток казался Востиму женственным. Артефакт был столь возвышенно прекрасен, что магу оставалось лишь удивляться, как простые смертные жрецы – даже вдохновленные своей богиней – могли создать подобную красоту.

Его блестящая темная кора пульсировала поглощаемой энергией. Время от времени по всей длине ствола появлялись кольца серебристого света – пульс, похожий на жадные глотки пристрастившегося к магии пьяницы. Но даже этот мягкий свет обжигал кожу Востима и заставлял глаза слезиться.

Ветви Ростка Пряжи, почти лишенные листьев, прорастали сквозь молочно‑белые скорченные тела полуживых астральных ангелов, которых чародей подвесил над артефактом. Вырываясь из плоти несчастных, ветки соединялись с тканью Пряжи и исчезали у круглого, украшенного алмазами потолка. Толстые корни Ростка, в свою очередь, спускались к искореженным телам потерявших сознание демонов‑гаэлей. Прорастая сквозь их уродливые спины, корни заплетались в ткани Теневой Пряжи вблизи округлого пола, переливавшегося аметистами.

Востим не замечал стонов несчастных созданий, которыми питался Росток Пряжи. Они были для мага лишь наделенным чувствами и болью кормом. Живым удобрением. Их почти иссякшие жизненные силы ускоряли рост артефакта. Росток уже принес один зрелый плод. Скоро дозреет и второй. Двух плодов будет достаточно для осуществления замыслов мага.

Он подплыл ближе и завис перед Ростком Пряжи. Пустые, цвета слоновой кости глаза ангелов и черные кошачьи глаза гаэлей невидяще уставились на него, слепые ко всему, кроме собственных страданий.

– Замолчите, – велел он.

Маг сотворил заклинание, заставившее пленников хранить тишину. Они все так же извивались в агонии, но звуки боли теперь не терзали слух. Слабой рукой чародей коснулся ствола Ростка. Теплая кора напоминала на ощупь эластичную кожу. Он приложил ухо к стволу и вздохнул. Серебристые вспышки пульса заставляли его глаза слезиться и обжигали кожу, но маг терпел. Он с вожделением посмотрел на вызревавший плод, одиноко свисавший с нижней ветви. По форме плод походил на яйцо и размером был с кулак. Под серебристой кожицей виднелись пульсировавшие черные вены. В известной степени плод был лишь метафорой, как и весь Росток Пряжи в целом. Жрецы Шары превратили аллегорию противоположностей в физическое воплощение – в уникальное деревце. Шара и Селунэ; зарождающаяся луна и полнолуние. Шара и Мистра; Теневая Пряжа и Пряжа. Удивительное переплетение противоположностей и было секретом красоты и могущества Ростка. Конечно, в конце концов Росток явился творением, вдохновленным Шарой, и, следовательно, инструментом, созданным для того, чтобы досадить Мистре и Селунэ.

Востим уже пытался поговорить с Ростком при помощи псионических способностей, но не получил ответа. Он чувствовал присутствие потаенного самосознания, но разум артефакта был настолько сосредоточен на цели своего существования – росте, развитии, – что больше ничего не замечал.

Маг смотрел на тонкие ветви Ростка Пряжи и представлял, какими они должны быть – усыпанными листьями власти. Когда один из плодов деревца будет «посажен» в место, наполненное могущественной силой, он немедленно прорастет там в ткань магии и собранную таким образом силу по сети Пряжи переправит обратно к Ростку, где ею воспользуется Востим.

Он тщательно выбрал место, в котором посеет семена Пряжи. Мифали маг отверг тут же. Центры эльфийской магии действительно заключали в себе могущественную силу. Но вместе с этим были слишком заметными. Посадить там семя значило немедленно привлечь внимание могущественнейших высших магов Торила, да еще и Избранного Мистры. Для этого было слишком рано. Поэтому Востим посадит семя в другом месте, почти столь же могущественном. Его выводок уже забрал первый плод Пряжи и отправился к первому такому месту, бывшей части Незерильской империи.

Востим жаждал узнать об успехах сыновей и потому, на мгновение сосредоточившись, послал свой разум сквозь планы, по всему Фаэруну и под ним, пока не нашел сознание Азриима. В первые мгновения контакта он чувствовал все, что ощущал слаад, но слабее, словно сквозь туман.

Он уловил кислую органическую вонь скопления человеческих существ и иных тварей, собравшихся в слишком маленьком для такой толпы месте. Слышал то нараставший, то стихающий рокот запруженной улицы и видел сеть помостов, лестниц и ветхих зданий, свисавших, словно грибы, со стен гигантской пещеры глубоко под землей. Если бы не заклинания, защищавшие город и его стражей, пещера давным‑давно обвалилась бы под собственным весом.

– Добро пожаловать в Скаллпорт, Странник, – поприветствовал мага Азриим, когда Востим позволил сыну почувствовать мысленный контакт. – В настоящую задницу Фаэруна.

Маг перешел прямо к делу:

– Ты выяснил, где сокрыто сердце покрова?

– Мы продолжаем наблюдать за Черепами, – ответил Азриим. – И уверены, что ответ, если он вообще есть, можно найти здесь. Ты точно знаешь, что вторая зала избежала разрушения?

– Да. И она будет недалеко от главной палаты. Покров не может существовать без сердца. Оно там.

Не многим было известно, что магический покров, защищавший Скаллпорт, по происхождению своему был незерильским. И еще меньше избранных – в их числе Востим – знали, что пещера, полностью отделенная от города, должна была содержать в себе сердце покрова – источник, из которого проистекала сила. Именно в этом сердце и нужно было посадить семя Ростка Пряжи.

Как подозревал Востим, магические стражи Скаллпорта, в честь которых и был назван город, при помощи заклинаний укрыли от посторонних глаз сердце покрова. Поэтому он снабдил свою команду особыми жезлами, которые позволят обойти любое охранное заклинание, наложенное Черепами, и обнаружить цель их поисков. Нужно было лишь выяснить самое общее расположение пещеры.

Востим нашел бы ее сам – в конце концов, Скаллпорт был подземельем, – но его тело все сильнее разлагалось, несмотря на заклинания. Кроме того, Черепа сразу почувствовали бы его присутствие. Маг знал, что легко сокрушил бы Черепов‑стражей, но еще не был готов к открытому противостоянию. Покров мог быть поврежден в ходе сражений, или, что еще хуже, в противостояние мог вмешаться Избранный.

Нет, проникновение в покров Скаллпорта с семенем Ростка Пряжи требовало планирования, хитрости и умения запутывать противников. Как раз Азрииму и были присущи все эти качества. Востим предоставит посадку семени своему старшему сыну. Наградой ему будет трансформация в серого слаада.

– Используй пути телепортации с осторожностью, – предостерег он Азриима. – И особенно аккуратен будь при телепортации внутри Скаллпорта. В Подземье иногда можно столкнуться с непредсказуемыми последствиями.

– Твоя забота нас всех безмерно трогает. – В ментальном «голосе» Азриима сквозило высокомерие.

Востим с трудом удержался, чтобы не покарать болью непослушного сына.

– Ищите дальше, – велел он полудроу и разорвал контакт.

Гнев, вызванный непокорностью Азриима, усилил потоки боли в тощем теле мага. Стиснув кулаки, он произнес заклинание, притуплявшее способность чувствовать боль. Чтобы успокоиться, ему пришлось приложить немалые усилия.

Маг ждал уже целые столетия. И вполне может подождать еще неделю или месяц. Его выводок слаадов найдет то, за чем он их послал, и в конце концов Востим получит Венец Пламени.

Глава 5 ТЕНЬ ЗВЕЗДНОГО ПОКРОВА

Когда все проснулись, Кейл поведал друзьям о том, что узнал из книги о Ростке Пряжи. Он не стал упоминать о шелковой маске, найденной меж страниц тома, и о том факте, что спал от силы пару часов, но совсем не чувствовал усталости.

– Так это артефакт? – спросил Джак, задумчиво раскуривая трубку, которую всегда доставал после пробуждения.

Эревис мог лишь пересказать прочитанное и не претендовал на понимание всего, что узнал.

– Да, артефакт. Но при этом еще и живое растение, – ответил он. – Дружище, ты же видел его. Его создали жрецы Шары, ну, или нашли и вырастили после падения Незерильской империи, чтобы досадить Селунэ и новорожденной Мистре. Его корни прорастают в Теневую Пряжу, а ветви достигают Пряжи Мистры.

– Крона и корни магии, – протянул хафлинг, окутанный клубами ароматного дыма.

Магадон, полускрытый сумерками, сидел скрестив ноги и подперев рукой щеку. Широкополая, низко надвинутая шляпа оставляла его лицо во тьме.

– Что он делает? – спросил он.

Ривен откашлялся и плюнул на землю, что было таким же утренним ритуалом, как трубка у Джака.

– А нам разве не все равно? – в свою очередь поинтересовался он.

Флит выдохнул в сторону Драйзека клуб дыма и с отвращением покачал головой.

Кейл решил пропустить вопрос Ривена и ответить Магадону:

– Он высасывает магию из Пряжи, усиливает во много раз, и этой магией может пользоваться маг, захвативший Росток.

– Но как? – спросил Джак. Убийца пожал плечами:

– В книге ничего не сказано о способе.

– Те слаады не были магами, – отметил Ривен.

– Не были, – согласился Кейл. – Но подозреваю, что их хозяин, Странник, – маг.

На это Драйзек ничего не сказал, погрузившись в разглядывание своих рук.

– Но если это так, то Странник может следить за нами прямо сейчас, – предположил Магадон, окинув взором беззвездное небо.

Джак покачал головой.

– Я так не думаю, – сказал он и хмуро глянул на трубку, уже успевшую потухнуть. – Обращения к богу не работают в этом месте. По крайней мере к моему богу. Могу поспорить, что и магу не удастся шпионить за нами здесь. Кроме того, он может вообще больше не интересоваться нами. Например, думать, что мы погибли на дне Темного озера. Зачем следить за мертвецами?

Проводник явно согласился с выводами Джака.

– Есть предположение, что Странник хочет сделать с силой Ростка Пряжи? – спросил он.

Кейл пожал плечами:

– Этого мы выяснить не можем.

– Дополнительные варианты, – промолвил Джак, вспоминая Сефриса, Избранного Огма, явно сумасшедшего человека, который предсказал их судьбу, хоть и сделал это в виде математических загадок.

Хафлинг вытряхнул пепел из трубки и убрал ее в сумку на поясе.

– Что бы он ни задумал, мы можем быть уверены, что не стоит ожидать ничего хорошего. – Он бросил взгляд на Ривена. – Вот почему нам не все равно, зент.

Усмехнувшись, Драйзек потянулся всем телом.

– Говори за себя, Флит. – Помедлив с минуту, он указал на сумку, в недрах которой исчезла трубка Джака. – У тебя есть еще одна такая штука?

– Какая? Трубка? – удивленно подняв брови, спросил хафлинг.

Ривен кивнул.

Джак обменялся ошеломленным взглядом с Кейлом и вытащил из сумки запасную трубку – простую, без украшений, вырезанную из дерева. И передал ее Ривену вместе с запасом табака и запасным огнивом.

– Вот, держи. А табак хороший, из Мистдейла, – похвастался хафлинг. – Не трать попусту.

Процесс раскуривания трубки оказался убийце явно не в новинку. Не говоря ни слова, он разжег ее и с удовольствием затянулся. Потрясенный Кейл с ошеломленным видом уставился на Драйзека.

– Никогда не видел, как люди курят? – спросил Ривен.

– Никогда не видел, как куришь ты, – выдавил Эревис.

Драйзек выдохнул несколько идеально ровных колец из дыма и мрачно усмехнулся:

– А я никогда не встречал человека с желтыми глазами, который может перемещаться из тени в тень. Думаю, это место всех нас меняет, Кейл.

С этим Эревису оставалось лишь согласиться.

– Мы собираемся выбраться отсюда, – сказал Джак, – найти тех слаадов и остановить Странника. Никто не знает, что еще может случиться.

– А никому и не надо знать, – пробурчал Ривен, не вынимая изо рта трубку. – Понимаешь?

Джак посмотрел на убийцу так, словно тот вдруг позеленел на глазах:

– О чем ты, черт возьми, говоришь? Табак так быстро стукнул тебе в голову? Мы должны со всем этим разобраться.

Ривен вытащил трубку, выдохнул через ноздри дым и посмотрел на Кейла. Тот со вздохом кивнул:

– Это наша битва, Джак. Личная. Была нашей с самого начала. И только мы должны с ней закончить, и никто более.

У хафлинга отвисла челюсть.

– Наша битва?! Всемогущая тьма! Это большое дело, Кейл, куда больше всех нас. Росток – это артефакт. Мы говорим о самой Пряже. Это не какая‑нибудь там стычка гильдий. Нам нужна помощь. Я знаю кое‑кого, они…

Эревис пристально посмотрел на друга, и Джак затих. Убийца знал, сколь значительным было дело. Но также знал, что оно было его.

– Дружище, мы можем справиться сами.

Ривен издал нечто среднее между кашлем и смехом. Хафлинг повернулся к Магадону:

– А что ты скажешь?

Проводник, пожав плечами и не переставая укладывать гигантский рюкзак, ответил:

– Один из слаадов убил Нестора, занял его место и чуть не убил вас. Для меня это дело тоже стало личным.

– Вы трое думаете неправильно, – сказал Джак и пробормотал: – Башмаки Обманщика! Пушистые Башмаки Обманщика!

Видя ужас на лице хафлинга, Кейл постарался выглядеть спокойным:

– Мы их остановим, дружище. Мы справимся сами.

– Лучше бы тебе не ошибаться, – вздохнул Джак, явно говоря искренне.

Веселость Эревиса испарилась. Ему действительно лучше оказаться правым.

Магадон встал и, нагнувшись, отрегулировал лямки.

– Мы никого не сможем остановить, если будем сидеть здесь. Давайте поднимайтесь. Надо идти.

Кейл последовал его примеру и принялся собирать свой скарб.

Хафлинг потер спину, в том самом месте, где его насквозь пронзил мечом один из слаадов, Долган, и с ворчанием вскинул собственный рюкзак.

– Мы ведь должны этим проклятым слаадам пару ударов, верно? – обратился он к Эревису.

– Ты прав, дружище, – улыбнулся Кейл.

Он видел, что хафлинг начинает свыкаться с решением.

– Знаешь, Флит, иногда ты говоришь дельные вещи, – хмыкнул Ривен.

Вытряхнув пепел из одолженной трубки, он аккуратно убрал ее в карман.

– Держи язык за зубами, зент, – ответил Джак. – И помни… это моя трубка.

* * *

Лишь спустя два дня чаща начала редеть. Когда в конце второго дня путники остановились на привал, лагерь их располагался среди бескрайних равнин; их холмы и впадины напоминали океанские волны. Высокая трава с толстыми грубыми листьями, похожими на зазубренные кинжалы, доходила Джаку до пояса. Плоское единообразие нарушали лишь случайные островки деревьев. Причем каждое дерево было столь искривленным, что казалось, оно само завязалось в тугие узлы, лишь бы оторваться от почвы. По правде говоря, хафлингу было куда уютнее в угрюмом лесу, чем на этих равнинах. Он чувствовал себя беззащитным перед хищным небом да и видел на полполета брошенного камня. Спрятаться здесь было негде.

В одной вспотевшей ладошке он сжимал священный символ, в другой голубое огниво. А потел он, казалось, постоянно с тех пор, как путники попали в этот темный мир. Джак чувствовал себя маленьким, и чувство было совсем не связано с его ростом. Когда он размышлял о трансформации Ривена и Кейла, думал об артефакте, искал во всем происходящем коварные замыслы богов, то чувствовал, что стал свидетелем творения мифа. И это его ужасало.

Происходящее пугало хафлинга до глубины души. Раньше все его приключения проходили по одному сценарию: приключения, интересные по большому счету лишь для самого Джака. Но сейчас события переросли размер историй, рассказываемых в тавернах. Теперь Флит даже радовался, что был всего лишь простым жрецом второстепенного бога.

Он взглянул на Кейла, на его пепельную кожу, янтарные глаза, притягивавшиеся к убийце тени и подумал, что ноша, которую должны нести герои, слишком тяжела.

– Местность все еще похожа на Торил, – сообщил Магадон, возглавлявший группу.

Даже тон его голоса помог Джаку отвлечься от тягостных мыслей и расслабиться. Проводник казался крепким и спокойным, словно вековой дуб. Как будто он всегда знал, где находился и куда собирался отправиться.

«Магадон тоже был семнадцатым», – подумал Джак, вспомнив старого Сефриса.

– Если и дальше так пойдет, то мы доберемся до теневого двойника Звездного Покрова через два‑три дня, – продолжил псионик.

«Это при условии, что он не будет от нас отдаляться», – подумал Флит, но в ответ лишь кивнул.

Подвижность ландшафта на Уровне Тени создавала у него ощущение, будто бы почва была корабликом, плывущим по бескрайнему невидимому морю. Мысль эта заставила Джака поежиться, и он поскорее выкинул ее из головы.

На всем протяжении пути хафлинг пытался втянуть Кейла в разговор, но друг каждый раз отделывался неприветливым ворчанием. Джак знал, что это значило: Эревис размышлял и что‑то планировал.

Ривен казался вполне довольным тем, что шел в тишине, один на один со своей новоприобретенной силой в руках, которую он постоянно исследовал. Флит с тревогой думал, на что же еще способны руки Драйзека и что они уже наделали.

Чуть позже в тот же день сначала поднялся ветер, а затем пошел дождь. Хлеставшие с небес тяжелые струи черной воды ветер разбивал на свинцовые капли, бившие Джака по лицу, словно камни из пращи. Багровые молнии яростно терзали небо. Оглушающий гром сотрясал землю. Гроза была великолепной и одновременно устрашавшей, словно тот повелитель демонов, которого Кейл с Джаком когда‑то победили.

Магадон скомандовал привал, и путники разбили палатки под ветвями деревьев, напоминавших ели. Джак позаботился в тот вечер приготовить говяжью отбивную, лишь бы заставить Ривена держать рот на замке. Хотя промасленные тенты защищали друзей от непогоды, хафлингу удалось урвать лишь пару часов беспокойного сна.

Гроза бушевала и весь следующий день, но путники тем не менее преодолели довольно большое расстояние. Магадон отказался останавливаться из‑за погоды, и хафлинг был этому рад. Он хотел покинуть эту долину, и если город теоретически мог быть выходом с Уровня, то он испытывал острое желание попасть туда как можно скорее.

Где‑то спустя полдня они добрались до цели своего путешествия.

Остановившись на вершине небольшого холма, они тщетно пытались спастись от ветра и дождя, кутаясь в промокшие плащи, натянув поглубже шляпы и капюшоны. Перед ними расстилалась долина, полого спускавшаяся с холма. Далеко в центре ее, видные лишь во вспышках молний, высились руины города, словно нарыв вздымавшегося из почвы. Развалины, казалось, занимали площадь, равную Селгаунту, если не большую. Неповрежденными оставались лишь невысокие, построенные впритык друг к другу и словно приникшие к земле здания. Джак не видел ни людей на улицах, ни какого‑либо движения. Это было жутко.

Долгое время они стояли, глядя на город, словно убеждая себя в реальности его существования. В центре города вспыхивал огонек золотистого света, где‑то среди приземистых зданий, словно кто‑то открывал и закрывал фонарь.

У Джака перехватило дыхание. Он пристально вглядывался во мрак и уже подумал было, что огонь ему привиделся. Но спустя некоторое время вспышка появилась вновь. Для хафлинга эта вспышка, этот цвет означали лишь одно: путь домой.

– Вы это видели?! – обратился он к Кейлу и Магадону, стараясь перекричать шум ветра.

Оба кивнули.

– Это единственный свет нормального цвета, который нам попался с того момента, как мы прибыли сюда, – отозвался проводник.

– Выход отсюда? – спросил Джак.

В его голосе непроизвольно прозвучала надежда.

– Возможно. – Проводник пожал плечами.

Сквозь дождь и ветер они вновь всмотрелись в город. Вспышка повторилась.

– Может, это сигнальный огонь? – предположил Ривен.

– А может, ловушка, – заявил Кейл и вытащил из ножен Клинок Пряжи. – В любом случае есть лишь один способ это выяснить. Готовы?

Джак в ответ вытащил свой короткий меч и кинжал. Драйзек обнажил сабли, а Магадон достал из‑за спины лук.

– Будьте начеку, – велел Эревис и стал осторожно пробираться по скользкой от дождя траве, ковром покрывавшей долину.

Прогрохотал гром, и вспышка молнии вновь осветила город. Флит отчетливо увидел рухнувшие здания, разрушенные мегалиты, разбитые статуи, измененные дождем и ветром до неузнаваемости. Все постройки выглядели так, словно их постигла какая‑то неведомая катастрофа. Единственными уцелевшими скульптурами были статуи, украшавшие крыши маленьких, одноэтажных зданий в центре.

– Здания в центре выглядят очень странно, – заметил Джак. – Они слишком маленькие, чтобы быть домами. Как думаете, что это такое?

– Это могилы, – отозвался Кейл мрачным голосом.

У хафлинга кожа покрылась мурашками. Слишком уж много в городе было могил.

* * *

Магадон вел их в разрушенный город с луком наготове. Кейл с Клинком Пряжи в руке настороженно крался вслед за проводником. За ним на приличном расстоянии следовали вооруженные Джак и Ривен, пристально оглядывая окрестности. Хафлинг очень нервничал. Он не мог унять дрожь в руках, поэтому голубой свет огнива заставлял тени от Флита и его спутников плясать на руинах.

Из темноты выплывали рассыпавшиеся, заросшие травой здания. Но даже руины сохраняли в себе дух былого архитектурного величия. Повсюду виднелись изящные арки, словно парившие в воздухе, толстые мраморные колонны, искусная каменная резьба. Должно быть, когда‑то город был великолепен.

Повсюду на земле виднелись останки. Большая часть их явно принадлежала людям, другие поражали своими размерами. Кейл лишь осмотрел их, не сказав ни слова.

Широкая, вымощенная плитами дорога расстилалась перед путниками, ведя в темноту, к склепам в центре города. Из трещин росли сорняки, трава, грязновато‑серые дикие цветы и даже небольшие деревца. Руины были очень старыми.

По крайней мере, все, кроме кладбища.

Джаку было не по себе. Обычно такое чувство у него возникало, когда в его сторону кидали недружелюбные взгляды. Но сейчас он не мог понять причину. Его не оставляло ужасавшее ощущение, что совсем рядом рыщет нечто зловредное.

Несмотря на льющий как из ведра дождь, воздух оставался тяжелым и словно липким, как будто путники пробирались сквозь сотни слоев паутины. Джак не сумел взять себя в руки и теперь двигался, держа кинжал перед собой, словно рассекая воздух.

Соратники молча шли по пустынным улицам мертвого города. Ривен с Магадоном разошлись на десяток шагов от дороги, проверяя здания с обеих сторон. Джак с Кейлом двигались чуть позади, оставаясь по центру дороги. Спустившись в долину, компаньоны более не могли видеть вспышки золотого света – некрополис заслонили руины. Но это не имело значения. Друзья знали, куда идти. Дорога вела их прямо к цели.

Примерно спустя четверть часа ливень ослабел, но молнии по‑прежнему терзали небо. Джак был настороже и держал в поле зрения ту сторону дороги, которую обследовал Ривен, – должен был держать, – но вновь и вновь взор его обращался к Кейлу. Друг наблюдал за Магадоном, но иногда просто оглядывался по сторонам. Хафлинг подумал, что никогда не привыкнет к этим желтым глазам.

Джак приблизился к Кейлу.

– Что случилось? – спросил он пронзительным шепотом.

– Не знаю, Джак, – ответил Эревис, явно смешавшись. – У меня такое чувство, будто я откуда‑то знаю это место. Словно мой разум – это палимпсест, и сейчас проступают затертые письмена.

Джак даже не слышал о такой вещи, как палимпсест, но ему стало не по себе.

– Откуда ты можешь знать это место? – спросил он. – Может, благодаря книге из храма?

Джак проследил взглядом за Ривеном, который забрался в осыпавшийся вход здания, когда‑то, похоже, бывшего лавкой. Пару мгновений спустя он появился вновь, жестом показав, что все чисто.

Кейл вновь покачал головой и ответил:

– Я не уве…

Драйзек вдруг застыл и свистнул. Резкий звук на мгновение перекрыл шум дождя. Проворный, как кошка, убийца взобрался на крышу того самого здания, откуда только что вышел. Припав к плоской крыше, он посмотрел вперед, на скопление высоких зданий, увенчанные куполами вершины которых Джак мог лишь смутно разглядеть в темноте.

Кейл и Джак просигналили Магадону. Проводник оставил осмотр домов на своей стороне и присоединился к друзьям.

– Что там такое? – спросил он.

– Смотри, – ответил хафлинг, указав в сторону Ривена.

Там, впереди, над крышами зданий, зажглось слабое холодное свечение голубого цвета. Джак мысленно определил, что источник его находился в паре улиц от них. Но то было не золотое свечение, увиденное ими с холма. Нет, нечто иное.

Не отрывая взгляда от источника света, Ривен взмахом руки позвал друзей.

Троица подкралась к зданию – оно оказалось завалено запыленными столами и разбитой посудой – и полезла на крышу. Кейл забрался первым и помог Джаку. Следом поднялся Магадон, которому подъем дался труднее. Все трое пригнулись и устроились возле Ривена. Теперь они могли разглядеть источник призрачного света.

– Чтоб мне сгореть! – прошептал Флит.

Магадон достал стрелу и натянул тетиву.

В паре сотен шагов от них из высоких полуразрушенных строений, бывших храмом, если судить по частично рухнувшему металлическому куполу, украшавшему центр, струился поток из сотен призраков. Все они были женщинами и юными девушками.

Расплывчатой колонной призраки двигались вперед. Казалось, они шли, но ноги их находились в паре дюймов от земли. А одежды из тяжелой серебристой парчи шелестели от куда более нежного ветра, чем тот, что трепал промокший плащ Джака. Каждое из привидений держало призрачную свечу, закрывая ее руками, словно защищая от дождя, который на самом деле лил и сквозь свечу, и сквозь самого призрака.

Пламя сотен свечей и было источником потустороннего голубого света. Хотя призраки шли безмолвно, губы их шевелились в унисон, и Джак чувствовал, что они то ли пели, то ли читали молитву.

Кейл, сидевший рядом с Флитом, отстраненно пояснил:

– Это молитва Солнцу. Последняя надежда Элгрин Фау.

Хафлинг слышал слова друга, но едва ли понимал их важность. Он не мог оторвать взгляд от процессии призраков. Их мрачная, молчаливая красота завораживала его. Хотя призраки шествовали по улице как раз под ними, Джак не чувствовал страха и даже не протянул руку к своему священному символу. Вместо этого он ощутил глубокую печаль, волной исходившую от процессии. На шествующих лежала печать проклятых, но призраки закрывали свои свечи так, словно они были их единственной возможностью спастись.

Лук Магадона зазвенел, стрела готова была вылететь.

Кейл положил ладонь на плечо проводника и прошептал:

– Они не могут причинить вред, Магадон. Дай им пройти.

Проводник помедлил, прежде чем опустить лук.

Процессия плыла прямо мимо их дома, затем поворачивала и шествовала дальше по улице. Казалось, призрачные женщины не замечали путников. Все они были высокими и стройными, со светлыми волосами и прекрасной кожей. У них были большие чудесные глаза, чуточку раскосые, необычно большие мочки ушей, украшенные несколькими серьгами. Джаку они казались прекрасными, нереальными и неземными. Хафлинг молча наблюдал за шествием.

– Куда они идут? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– На восток, – ответил Эревис. – Молиться на равнинах, чтобы вновь взошло солнце. Они думают, что все еще находятся в своем мире, но это не так. Здесь солнце не всходит никогда.

Кейл не отрывал взгляда янтарных глаз от проплывавших внизу женщин:

– Они живая память Элгрин Фау, Джак, когда‑то называемого Серебряным городом.

Открыв от изумления рот, хафлинг уставился на друга.

Магадон тоже удивленно посмотрел на Эревиса. Ривен за спиной Кейла знающе кивнул и пояснил:

– Когда Кессон Рел похитил небо, жители Элгрин Фау начали погибать. Тьма этого Уровня погубила тысячи, прежде чем насытилась. Выживших разбросало по разным Уровням.

Убийца обвел взглядом обширные руины.

Джак попытался вообразить город, полный огней и людей, но не смог. Уровень Тени оставил от него лишь пустую темную оболочку. Хафлинг подумал о трагедии, результаты которой видел перед собой, и оцепенел. Он обменялся взглядом с Магадоном, а потом перевел взгляд с Ривена на Кейла.

– Откуда вы двое все это знаете? – осторожно спросил он, не уверенный, что действительно хочет знать ответ.

– Я видел это, – ответил Эревис и склонил голову. – Или, быть может, читал об этом.

Ривен с любопытством взглянул на Кейла.

– Я видел это во сне, – добавил он.

Джак кивнул, но на самом деле не понял ничего, просто не мог придумать, что сказать. События были слишком масштабными, чтобы что‑либо говорить. Глядя на Кейла, Флит по‑прежнему видел перед собой своего друга. Но вместе с тем видел и нечто большее, кое‑что темное. Героя? По какой‑то причине он вновь вспомнил о Сефрисе.

«Первый из Пяти, – подумал хафлинг. – Интересно, что это значит на самом деле?»

Храня почтительное молчание, они наблюдали, как призраки безмолвно продолжали свой безнадежный путь на запад сквозь дождь, чтобы молиться солнцу, которое не увидят больше никогда. Кейл с тоской смотрел на процессию.

Когда призраки скрылись из виду, Магадон тихо спросил:

– Эревис, ты правда знаешь, что тот золотистый свет – наш путь домой?

Ушедший в свои мысли Кейл вернулся к реальности. Он покачал головой:

– Я не знаю, Магз. Хотел бы знать. Но… Я словно вспоминаю.

– Вспоминаешь? Что это значит?! – воскликнул Джак.

– Дружище, я только так могу объяснить происходящее, – пожав плечами, ответил Эревис.

В то же мгновение Джак решил во что бы то ни стало вытащить друга с Уровня Тени. Тьма проникала в Кейла, пропитывала его, словно губку. Хафлинг даже думать не хотел, что станет с его другом, если тьма подавит его окончательно. Не желал думать о том, что может стать с каждым из них. Впервые за все время Джак признался – по крайней мере, себе, – что не хочет, чтобы друг был этим «Первым из Пяти». Он даже не хотел больше, чтобы Эревис оставался жрецом. Ему хотелось, чтобы Кейл был лишь Кейлом, его другом, и никем больше.

Хафлинг положил руку на предплечье убийцы. Тени, доспехом окутывавшие Кейла, хищно обвились вокруг пальцев Флита.

– Давай пойдем дальше, – сказал Джак. – Мы должны найти источник того света. Это путь домой, – добавил он так уверенно, как только смог.

Словно в ответ на его слова, они вновь уловили вспышку того волнующего золотого света, который напомнил Джаку солнечный свет. Источник его, расположенный где‑то вблизи гробниц, путники со своей позиции на крыше не могли разглядеть.

Сверкнула молния, окрасив город в багровые тона.

– Джак прав, – сказал Магадон и спрыгнул с крыши.

Остальные последовали за ним и побрели сквозь руины и дождь к центру города.

Пока они шли, хафлинг попытался отвлечь Кейла от мыслей о призраках и напомнить о чем‑нибудь обычном, об их жизни до его превращения в шейда.

– Льет так же, как прошлой весной, когда я испытывал благосклонность Тиморы в «Алом клинке». Помнишь? Я раз десять выиграл в «клинки и ножи» и на эти деньги жил потом недели две, купил пять новеньких шляп.

Кейл улыбнулся, но, судя по выражению глаз, оставался где‑то очень далеко.

– Помню, дружище. – Помолчав с минуту, он добавил: – Я многое помню.

Глава 6 МЕРТВЕЦЫ НОЧИ

Когда они приблизились к кладбищу, воздух стал темнее. Казалось, он слишком плотный для дыхания и как будто вязкий. Чем ближе путники подходили к некрополю, тем более разрушенными становились здания. Для Джака это выглядело так, словно центр какого‑то невообразимого шторма располагался прямо над кладбищем, оставив его нетронутым и сметя почти до основания весь остальной город.

Голубое огниво освещало шагов на пять вокруг. С каждым шагом в Джаке крепло чувство, словно за ними наблюдают. Дождь стал еще холоднее.

Хафлинг вдруг осознал, что у него волосы встали дыбом. Вытащив священный символ, он взял его в одну руку с огнивом.

– Довольно странно построить кладбище в центре города, – заметил Магадон.

– Нет, изначально это было обычным явлением, – ответил Кейл, стараясь говорить громче из‑за шума дождя. – В последние годы жители оградили кладбище стенами, потому что хотели запереть своих мертвецов. Они думали, что так не дадут им восстать. Когда тьма всех их истребила, Кессон Рел вернулся и открыл врата в сердце некрополя, прямо среди могил.

Он хотел посмеяться над мертвыми – показал выход, которым они никогда не смогут воспользоваться.

Джак даже не стал спрашивать, откуда Эревис все это знает.

– Врата? – спросил он.

На мгновение Кейл замер от удивления. Наконец он кивнул:

– Да. Свет – это врата. Но я… я не могу вспомнить, куда они ведут.

Джак принял это к сведению, и путники пошли дальше.

Перед ними выросла невысокая осыпавшаяся каменная стена кладбища. Казалось, эта изъеденная непогодой преграда символизировала нечто большее, чем границы обыкновенного погоста. За стеной расстилалось обширное пространство, заросшее сорняками, деревьями, высокой травой, плотно застроенное усыпальницами и заставленное изваяниями.

Они прошли меж двух обелисков – когда‑то соединявшие их металлические ворота теперь лежали поблизости, искореженные, – и вошли на кладбище. Джаку показалось, что звуки тут же стали тише.

По мнению хафлинга, все гробницы здесь казались одинаковыми – небольшие прямоугольные мавзолеи из камня, с заостренной крышей. Отличались они лишь размерами и деталями. В большинстве своем они служили местом упокоения нескольких человек, возможно членов одной семьи. На каждом склепе виднелись полустертые надписи, выполненные угловатым и острым письмом, которое Джаку показалось совершенно чужим. На крышах большинства зданий красовалось по меньшей мере по одной статуе крылатой женщины, без сомнений богини Элгрин Фау, покровительствовавшей жизни после смерти. Обычно она возвышалась на коньке крыши как раз над запечатанными вратами гробницы, словно защищая их. Иногда на руках она нежно держала тело усопшего, а порой ее руки были пусты.

Джак поразился тому, сколько средств жители города потратили на обустройство усыпальниц.

Путники заходили все дальше на кладбище, и теперь под ногами клубилось покрывало тумана: плотная смесь серой дымки и мрачных теней. Дождь превратился в морось, а затем и вовсе прекратился. Даже раскаты грома стихли. Атмосфера казалась мрачной, грозной.

Магадон часто останавливался, словно видел или слышал что‑то необычное, но затем возобновлял движение. Джак не замечал ничего странного, хотя голова его была словно укутана туманом. Должно быть, так действовали влажность и холод. Однако хафлинг упрямо шел вперед.

Казалось, кладбищу не будет конца, и усталость постепенно стала давать о себе знать. Джак с трудом передвигал ноги, в глазах то и дело мутнело. Как долго они уже шли? Хафлинг слишком давно попал на темный Уровень, и это не прошло даром.

В замутненном сознании Флита то возникали, то пропадали чьи‑то искаженные лица. Туманная дымка хватала за ноги, покрывая ступни. Он помотал головой, чтобы прийти в себя. Только что дымка едва доходила хафлингу до коленей, а теперь поднималась до пояса. Густой туман был повсюду.

Джак мог видеть лишь на три шага от себя. Он так устал, что ему казалось, будто туман цеплялся за него, поворачивал и заставлял идти лишь в одну сторону.

Магадон остановился и оглядел усыпальницы.

– Мы ходим кругами, – прошептал он.

Спутники ничего не ответили. Тогда проводник покачал головой и повторил уже громче:

– Мы ходим кругами. Голос его приглушил туман.

На мгновение все, кроме Магадона, словно потеряли дар речи. Джаку потребовалось время, чтобы понять смысл слов проводника. А когда он понял, то не сразу сообразил, на основании чего Магадон сделал такой вывод. Флиту все могилы казались одинаковыми, как и трава с деревьями. Но Магадон светился уверенностью.

– Ты уверен? – в конце концов глухо поинтересовался Кейл.

– Да, – ответил проводник, но затем в замешательстве покачал головой. – Нет.

– Это все тени, – смог выговорить Джак, хотя онемевший язык его не слушался. – Туман.

Каким‑то образом туман притупил их восприятие и принялся высасывать из путников жизненную силу.

Осознание этого само по себе очистило разум хафлинга. Словно разорвались путы неведомого заклинания. Его спутники тоже, казалось, пришли в себя. Мало‑помалу все они стряхнули оцепенение и начали оживленно оглядываться вокруг. Мир внезапно вновь обрел жизнь. Джак понял, что дождь все еще идет. Он даже не останавливался! Вдали раскатисто ворчал гром. Хафлингу казалось, что он очнулся от сна или трехдневной пирушки. Он так замерз, что даже зубы начали стучать.

– Что, во имя Ада, только что произошло? – прорычал Драйзек.

Магическое воздействие теней пропало, но туман все еще окутывал их плотным покрывалом. Огниво Джака не могло его рассеять. Даже ближайшие усыпальницы нельзя было рассмотреть за его серыми клубами. Завитки черных теней струились в нем, опутывая, словно плющ, ноги и тела путников, скребли их обувь, направляли их…

Направляли их.

Джак сделал шаг вправо и почувствовал сопротивление теней. Затем они мягко подтолкнули его вперед. Сердце хафлинга бешено забилось.

– Магадон, нужен свет! – крикнул он сквозь дождь. – Все, что у тебя есть! Сейчас!

Не дожидаясь ответа проводника, Джак быстро произнес заклинание, и в то же мгновение на кончике голубого огнива выросла сфера сияющего света. Магадон тоже не медлил. Вокруг головы проводника расцвел ослепительный белый нимб, а в воздухе повис шар белого огня, усиливая своим свечением действие заклинания Джака.

Щупальца тумана, окутывавшие путников, отпрянули назад, словно рука, коснувшаяся раскаленного чайника. Заметная дрожь сотрясала туман, и на какое‑то время свет ножом рассек ранее непроницаемые тьму и дым.

При свете магических сфер Джак разглядел, что черные нити внутри призрачного тумана были на самом деле сетью красных и черных вен, каждая толщиной с волос ребенка. Все они медленно пульсировали. И как только он это заметил, за спинами путников раздался ужасавший хор потусторонних голосов, словно отвечая появлению света. Этот леденящий звук заставил Флита задрожать. Он резко повернулся…

– Всемогущая тьма!

Позади путников, за покровом из тумана и усыплявшего разум заклинания, виднелась группа темных фигур. Они собрались в полукруг шагах в тридцати от друзей. Одни стояли на земле, другие парили в воздухе. Каждая была скроенным из тьмы грубым наброском человеческой фигуры, темным, будто безлунная ночь. В черных провалах глазниц словно пылали угли. От призраков веяло неземным холодом. Позади этой группы мертвецов Джак замечал все новые и новые фигуры, выбиравшиеся из мавзолеев. Они проходили сквозь стены и крыши усыпальниц легко, как сквозь распахнутые двери. Все это напомнило хафлингу черный дым, струящийся из трубы. Должно быть, их были сотни.

– Рэйфы! – закричал Кейл, размахивая Клинком Пряжи.

Рядом с ним приготовился к бою Ривен, обнажив сабли. Магадон выхватил стрелу и натянул тетиву. Джак, зная, что клинки и стрелы не помогут против полчищ неумерших, сделал единственное, что было возможно.

Прежде чем Магадон успел выстрелить, а призраки – наброситься на чужаков, хафлинг очутился впереди своих спутников и, уставившись в пышущие злобой глаза рэйфов, выставил перед собой священную подвеску.

– Убирайтесь назад в свои склепы, твари! – выкрикнул он и воззвал к благословению Обманщика.

Сила Брандобариса хлынула в хафлинга, и украшенная самоцветами подвеска осветилась слабым светом. На мгновение Джак почувствовал себя чем‑то большим, чем простой смертный.

Призраки ответили ему хором исполненного ненависти шипения, но лишь некоторые из них заструились обратно в могилы. Глаза остальных запылали ярче, и взгляды обратились на Джака. Хафлинг чувствовал их ярость и гнев, омывавшие его, словно ледяные волны. Он продолжал сжимать в руке подвеску и передавать в нее силу Обманщика. Быть может, ему удастся хоть ненадолго удержать призраков от нападения на себя и своих друзей.

Неумершие продолжали прибывать, словно вороны, слетающиеся к трупу. Багровые глаза с ненавистью сверлили хафлинга. Черные тела и души боролись с божественной силой, которую Флит передавал в подвеску.

– Джак, – позвал Магадон.

Сопротивляясь натиску призраков, хафлинг смог лишь кивнуть в ответ.

– Продолжай двигаться, – сказал проводник, отступая вглубь кладбища и продолжая целиться в облако призраков.

Ривен и Кейл последовали за проводником. Не отставал и Джак, все еще держа перед собой подвеску.

Как только Флит сдвинулся с места, темные создания последовали за ним, пытаясь сломить его сопротивление. Их мощь давила на хафлинга. Он чувствовал себя так, словно подпирал дверь, которую старался открыть горный великан. Сияние подвески померкло. Джак знал, что долго не продержится.

– Кейл! – вскрикнул он в отчаянии и тут же вспомнил, что друг потерял свой священный символ. А без него убийца не сможет воздействовать на противников.

И тут Эревис оказался рядом с ним, вместе с ним, с черной маской из шелка на лице.

– Я здесь, дружище, – промолвил убийца и воззвал к Повелителю Теней.

У Джака не было времени на раздумья о том, как или когда его друг нашел новый священный символ. Эревис держал перед собой Клинок Пряжи, словно талисман, и меч сиял зеленовато‑желтым светом.

– Возвращайтесь в могилы, мертвые Элгрин Фау! – велел Кейл голосом, не лишенным сочувствия.

Призраки вновь застонали. Часть их растворилась в воздухе, другие вернулись в усыпальницы, но большинство продолжало наступать. Однако вместе Кейл и Джак могли их сдерживать.

– Их слишком много! – крикнул Эревис через плечо. – Мы можем их только ненадолго задержать. Двигайтесь дальше. Давайте быстрее!

Магадон выпустил стрелу в толпу призраков, затем еще одну. Джак не мог сказать, как они подействовали на бесплотных созданий.

– Куда? – спросил проводник.

– К воротам, – произнес Джак, оглянувшись. – Туда!

Он указал в сторону центра некрополя, где сквозь тьму пульсировали вспышки золотистого света.

Внезапно заклинания хафлинга и Магадона иссякли. Теперь тьму освещало лишь голубое огниво. Флит мог видеть всего на несколько шагов от себя. Горящие во тьме глаза призраков были похожи на походные костры вражеской армии. Неумершие застонали и поплыли вперед.

– Бегите! – закричал Кейл.

Магадон с Ривеном рванули к центру кладбища, прокладывая себе путь сквозь цепкий туман. Эревис и Джак следовали за ними по пятам так быстро, как только могли, продолжая сдерживать наступление призраков с помощью силы, дарованной их божествами.

– Они сломят нас, если навалятся все разом, – процедил Кейл сквозь стиснутые зубы.

– Но они этого не делают, – обливаясь потом и хватая ртом воздух, выдохнул Джак. – Возможно, не могут.

– Возможно, – отозвался убийца. Через плечо он прокричал Магадону и Ривену: – Если бы они хотели напасть, то уже сделали бы это! Нас направляют как овец. Будьте начеку.

– Ты уверен? – спросил Магадон, раз за разом стреляя в призраков.

Кейл кивнул, и Джак был с ним полностью согласен. Неумершие подались назад, ожидая более удобного момента для нападения.

Хафлинг услышал, как Ривен сплюнул, а затем раздался резкий свист его сабель, рассекавших воздух.

– Что‑то другое хочет попробовать нас первым, да? – мрачно усмехнулся Драйзек и добавил: – Что бы это ни было, ему лучше, черт возьми, быть очень голодным.

Глава 7 ПРОЗРЕНИЕ

Преследуемые облаком призраков, они бежали по заросшему кладбищу к неведомой опасности. Из каждой гробницы, мимо которой следовали путники, появлялся очередной мертвец, словно пробуждаемый самим присутствием чужаков. Кейл все так же держал перед собой Клинок Пряжи. Ему удалось поддерживать канал силы Повелителя Теней и сдерживать наступление привидений, даже сняв с лица маску. В ней было трудно дышать. Его туника намокла от пота. Силы были на исходе. Рядом с Эревисом держался Джак, так же выставив перед собой свой священный символ. Хафлинг то и дело спотыкался, и убийца видел, что друг совсем выбился из сил.

– Кейл, я выдыхаюсь, – прохрипел Флит.

– Держись, дружище, – подбодрил его Эревис и крикнул через плечо: – Магадон, веди нас к воротам! Быстрее!

Несмотря на поток воспоминаний, хлынувший в сознание убийцы, он понятия не имел, что могло ждать их за воротами.

Проводник поспешил вглубь кладбища. Джак и Кейл старались держаться, все так же пятясь. Вместе они сотворили невидимую стену, не дававшую призракам приблизиться, но не могли удерживать ее вечно. Хоть неумершие и не накинулись всеми силами на путников, с каждым шагом их давление усиливалось.

Тени вокруг стали столь плотными, что Кейлу казалось, будто он двигается в воде. Хотя, быть может, он просто вымотался. Огниво хафлинга и пылавшие глаза привидений были единственными источниками света во мраке.

– Посмотрите туда! – закричал Магадон.

– Всемогущая тьма! – охнул Ривен.

Кейл и Джак обернулись и увидели перед собой склон, окутанный облаком теней. В его центре парило воплощение ужаса, создатель магического тумана и повелитель призраков. От бесформенного громадного тела и круглой, как сфера, головы отходили десятки черных упругих щупальцев, каждое длиною шагов пятнадцать и толщиною с Джака. Они напомнили Кейлу те щупальца, что превратили его в шейда там, в храме.

Гроздь из восьми глаз, похожих на паучьи, черных и неумолимых, словно осколки обсидиана, поблескивала над стрекочущими челюстями, как у хищного насекомого. Чудовище выпускало нити теней из своего тела в туман, так же как гигантская черная вдова плетет свою смертоносную паутину. Каким‑то образом Кейл понял, что чудовище было темнопрядом – хранителем врат, оставленным Кессоном Релом. Призраки – мертвецы Элгрин Фау – стали его рабами, а тени – оружием.

Темнопряд восседал на большой овальной плите из черного, с прожилками мрамора, лежавшей на склоне.

Бывшая когда‑то местом проведения священных церемоний, платформа служила теперь логовом для чудовища. Сразу за хранителем врат на краях платформы высились два расписанных рунами обелиска. Каждый был высотой с горного великана и в обхвате не уступал вековым елям. Меж этих магических вех парила золотистая пелена, переливавшаяся и сверкавшая, словно молния. Время от времени энергия портала образовывала блестящую золотую стену и посылала слепящую вспышку в темное небо. Это и был источник света, который путники увидели из окрестностей города.

Так вот что такое врата Кессона Рела, подумал Кейл. Последняя шутка теневого мага. Последнее предательство Избранного Маска. Убийца понятия не имел, куда вели эти врата, – возможно, обратно в мир Элгрин Фау, а возможно, и нет. Главное, что он знал, – то был путь с Уровня Тени, и этого было достаточно.

Во что бы то ни стало Кейлу необходимо было выбраться отсюда. Чем дольше он оставался в мире теней, тем сильнее тьма проникала в его кожу, отравляла душу, трансформировала его все больше, наполняла разум воспоминаниями, которые никак не могли быть его собственными. У Эревиса было такое чувство, словно что‑то рыщет вокруг его сознания, ищет слабину, чтобы ударить и проникнуть внутрь разума, подавить его личность. Кейл сдерживал это нечто лишь усилием воли. Но так не могло продолжаться вечно, так же как не мог он вечно сдерживать призраков.

Облако из привидений клубилось вокруг темнопряда. Создавалось впечатление, будто чудовище плавало в озере из дегтя. Взгляд его ужасных глаз буравил пришельцев, а щупальца волновались, напоминая Кейлу гнездо гигантских змей. Монстр завопил, издав кошмарный и совершенно неземной звук.

Призраки всколыхнулись так, словно звук этот был песней боевого рога, призывавшего к битве. Застенав, они кинулись на магическую стену, которую с помощью своих богов сотворили Джак и Кейл.

Друзья сумели продержаться лишь мгновение, затем стена задрожала и с треском рассыпалась. Волна отбросила их назад, а мертвецы Элгрин Фау, сверкая багровыми глазами, поплыли вперед, словно стая летучих мышей.

За спинами путников чудище вспенивало туман щупальцами. Отростки яростно дергались, но сам темно‑пряд оставался на прежнем месте. Страж Кессона Рела не собирался покидать свой пост.

– Придется нам стоять здесь, – сказал невероятно спокойный Ривен. С саблями наголо, он поджидал приближавшихся призраков. – Встанем спина к спине. Ничто не сможет приблизиться и остаться в живых.

Магадон опустился на колено, лук его запел, заглушая шум дождя. Кейл поразился скорости и мастерству проводника. Одна за другой стрелы неслись навстречу облаку призраков. Наконечник каждой светился белым светом, заряженный энергией разума псионика. Одни пролетали сквозь полупрозрачные тела привидений, не нанося им никакого вреда. Но другие находили цель, заставляя неумерших завывать в агонии. Джак, измученный схваткой, вытащил короткий меч и кинжал и занял место рядом с Кейлом.

Эревис взглянул назад, за ворота, защищаемые темнопрядом. Зная, что золотистое сияние было их единственной надеждой, он помедлил, обдумывая создавшееся положение, а затем схватил Магадона и Ривена за плащи.

– Не здесь! – велел он. – Нам нужно к воротам. Магз, продолжай стрелять.

Кейл знал, что они спасутся от призраков и попадут во врата, если сумеют быстро прошмыгнуть мимо чудовища. Нужно было лишь еще немного задержать облако привидений.

Поскальзываясь на мокрой траве, но не обращая на это внимания, четверо друзей бросились прямо в извивавшиеся щупальца монстра, к его черным глазам. Магадон бежал последним, не переставая стрелять в приближавшихся мертвецов.

Несмотря на тяжесть положения, Кейла озарил луч надежды.

Стоило им приблизиться, как темнопряд поднял передние щупальца и несколько раз взмахнул ими, гипнотизируя путников.

В голове Кейла зазвучал мягкий вкрадчивый голос, говоривший со странным акцентом:

– На мгновение остановись и сложи к ногам оружие. Все это лишь недоразумение. Если остановишься сейчас, не причинят тебе вреда. Врата будут использованы тобой.

Кейл подметил неверный синтаксис и почувствовал, как поток магии пытается повелевать его волей. Клинок Пряжи мягко завибрировал в руке, и убийца смог устоять перед вторжением.

А вот Джаку это не удалось.

– Недоразумение, – задумчиво промолвил хафлинг. – Это все объясняет.

Он замедлил бег и убрал оружие. Соглашаясь с услышанным, Магадон закинул за спину лук и приостановился. Мертвецы стенали в ожидании и все еще стремились вперед.

Чуть не падая, Кейл и Ривен замедлили бег. Джак и Магадон застыли на месте, оглядываясь по сторонам с озадаченным выражением на лицах. Убийцы попытались тащить их за собой, но тщетно.

– Идем! – велел Эревис хафлингу.

– Он пропустит нас к воротам, – ответил Джак. – Кейл, успокойся.

– Вот проклятие! – выдохнул Ривен.

Убийцы бессильно наблюдали, как щупальца монстра ползут вверх по склону к путникам. От их змееподобных движений Кейла затошнило.

Драйзек оглянулся мимо Магадона на приближавшееся облако призраков. Схватив проводника за грудки, он заорал:

– Магз! Не будь идиотом! Это все заклинание!

Но Магадон лишь уставился на убийцу пустыми глазами.

– Это недоразумение, Драйзек, – сказал он, – опусти оружие. Сам увидишь.

Ривен скривился от отвращения, отпихнул от себя проводника и вопрошающе уставился на Кейла.

Эревис пожал плечами. Вряд ли здесь можно было что‑то поделать.

– Так вот где все это закончится, – сказал он.

Кейл вытащил из кармана куртки священный символ и обернул его вокруг рукояти Клинка Пряжи. Другой рукой он схватил Джака и толкнул его к себе за спину. Тени потоком хлынули из кожи убийцы.

Хафлинг потянул друга за плащ:

– Это недоразумение, Кейл. Ты можешь убрать меч в ножны.

Эревис, не обратив внимания на хафлинга, сказал Ривену:

– Я возьму на себя призраков и Джака.

– Тогда я – Магза и ту дрянь, – указал Драйзек на темнопряда.

– Буду их сдерживать сколько смогу, – пообещал Эревис, не сводя взгляда с неумерших. – Ты кончай с той мерзостью, и лучше побыстрее. Тогда мы еще сможем попасть в ворота.

Ривен лишь улыбнулся.

Они отодвинулись друг от друга на пару шагов – расстояние, достаточное для маневров, но слишком небольшое, чтобы на убийц можно было напасть поодиночке.

Первый и Второй Избранные Маска поджидали врагов.

Сначала на них напали призраки, налетев на убийц, подобно темной стае хищных птиц с горящими глазами. Кейл, закрывая собой Джака, принял на себя бешеную атаку, уклоняясь, рубя, кромсая и закалывая. Каждый раз, когда Клинок Пряжи рассекал тело очередного мертвеца, отрезанная часть превращалась в грязный сернистый дым. Призраки были повсюду вокруг него, и Эревис мог лишь сражаться и сражаться. Стоны ненависти и боли оглушали его, десятки красных глаз ослепляли.

– Кейл, прикрой меня! – заорал Ривен, кинулся прочь от места боя и потащил за собой Магадона. Убийца бросился на монстра, размахивая саблями.

Десяток мертвецов проводили его огненными взглядами и собрались было броситься в погоню. Эревис увернулся от ближайших призраков и накинулся на возможных преследователей. Клинок Пряжи вонзался в одно тело за другим. Истекая черным дымом, неумершие взвыли и отступили.

– Быстрее, демоны тебя раздери! – прокричал он вслед Ривену.

Он знал, что долго не продержится. Он даже не способен был полностью защитить от призраков Джака. Несмотря на все его старания, несколько привидений все же поплыли за Драйзеком и Магадоном.

Кейл стал островком в океане черных тел. Неумершие нападали со всех сторон, сверху и даже из‑под земли. Их ледяные прикосновения проникали через зачарованные кожаные доспехи, словно их не было вовсе, и промораживали до костей, высасывая из убийцы силы и жизнь. Эревис сопротивлялся, зная, что это так легко ему удается лишь благодаря тому, что с ним произошло в Храме Теней. Но все равно пронизывающий холод замедлял его движения.

Серией ударов Клинком Пряжи Кейл отогнал трех призраков и волчком развернулся, чтобы проверить, как там Джак. Призраки покрывалом облепили хафлинга. Все еще одурманенный заклинанием, Флит лениво взмахивал руками, словно отгоняя надоедливых насекомых. И каждый раз, когда привидения касались его плоти, хафлинг становился все бледнее и слабее.

Набросившись на призраков, Кейл снес одному голову, и неумерший растворился в облаке дыма, другому проткнул грудь, но его место занял новый мертвец. И еще, и еще один. Призраков было слишком много.

Эревис схватил правой рукой хафлинга и прижал к себе, защищая. Джак оказался холодным, словно лед. Убийца знал, что, держа в одной руке друга, он не сможет быстро двигаться и сражаться, но то был единственный способ защитить Флита.

– Оп‑пуст‑ти меч, К‑кейл, – стуча зубами, выдавил Джак. – Это нед‑доразум‑мение.

Не обратив внимания на его слова, Эревис взмахнул клинком и направил в оружие силу Маска.

– Возвращайтесь в могилу! – повелел он.

Пыл схватки смыл всю его симпатию к городу мертвых. Клинок Пряжи исторгнул волну божественной силы, помноженную на ярость самого Кейла. Удар силы изничтожил часть призраков, другие бежали с поля битвы. Но их место заняли десятки новых. И тогда Кейл решил, что лучше убьет Джака, чем позволит неумершим выпить душу друга.

Отчаявшись в поисках иного выхода, убийца обернулся, чтобы взглянуть на Ривена. У того дела обстояли не лучше. Щупальца темнопряда уже преградили ему путь, и Драйзек не мог подобраться достаточно близко, чтобы нанести удар в туловище монстра. Отростки яростно извивались, не в силах поразить Ривена, но зато им удалось пригвоздить к земле Магадона. Ответив серией молниеносных ударов, Драйзек рывком поставил проводника на ноги. В воздухе над ними собиралось все больше и больше призраков, ждущих удобного момента, чтобы напасть.

Кейл еще раз взглянул на врата, стража, призраков и понял, что сражаться бессмысленно. Они никогда не доберутся до цели. А если останутся, то все умрут. Драйзек не успеет убить темнопряда – неумершие сделают свое дело раньше.

– Ривен, продержись сколько сможешь! – прокричал он убийце, не уверенный, что Драйзек слышал его. – Я вернусь за тобой!

С этими словами Кейл сделал единственно возможную вещь. Все еще удерживая в руке Джака и не зная, подействуют ли его способности, если нести кого‑то с собой, он шагнул в тень, желая очутиться так далеко от кладбища, как только возможно.

На мгновение он испытал странное ощущение, будто быстро продвигался вперед в сильном потоке воздуха, а затем понял, что стоит на пустынной улице где‑то в центре Элгрин Фау. Тишину нарушали лишь шум дождя, клацанье зубов Джака и бешено стучавшее сердце самого Кейла. Ему не удалось унестись так далеко, как он надеялся. Способность перемещаться с помощью теней позволяла покрывать только такое расстояние. Что ж, по крайней мере, они спаслись от призраков.

– Кейл, что ты де… – простонал Джак, все еще бледный и слабый.

Эревис вновь шагнул в тень, все еще надеясь очутиться за городом, и на сей раз добился успеха. Они с Джаком оказались на вершине холма, с которого открывался вид на Элгрин Фау. Оттуда они не могли видеть кладбище, и здания внизу казались тихими под дождем.

– Джак, ты меня слышишь? – спросил Кейл, заглянув в измученное лицо друга. – Ты в порядке?

Хафлинг кивнул, стыдясь поднять глаза. Перемещение из некрополя, похоже, помогло ему стряхнуть с себя заклинание монстра.

– Я в порядке, – заверил он. – Я могу сам себя исцелить. Иди за остальными.

Эревис похлопал Джака по плечу.

– Оставайся на месте, – велел он. – Я сейчас вернусь.

Передвигаясь по теням, убийца вернулся в город и очутился на пустой улице. Надеясь, что еще не слишком поздно, он сделал шаг в направлении кладбища и материализовался посреди вихря.

Повсюду метались призраки и щупальца монстра. Ривен, словно молния, вертелся в центре, с яростными криками круша все направо и налево. Но Кейл понял, что убийца устал. Он яростно бился, но терял скорость. Слева от Эревиса на траве лежал Магадон, еле видный под пологом из призраков, питавшихся его жизненной силой.

Эревис бросился на подмогу Ривену. Он занес Клинок Пряжи и одним размашистым ударом рассек сразу три тела, задохнувшись от зловония, оставленного исчезавшими мертвецами.

– Ривен! – закричал он.

Убийца крутанулся, готовый располосовать его своими саблями. Кейл вовремя парировал удар.

– Ривен!

Во взгляде убийцы мелькнуло узнавание. Он ухмыльнулся во весь рот, показав почерневшие зубы.

– Еще ничего не кончено! – завопил он.

– Мы уходим! – отрезал Эревис.

Драйзек без лишних слов нырнул под ближайшего мертвеца и, широко замахнувшись саблями, разрубил его на части. Кейл проткнул одного, затем второго. Размахивая Клинком Пряжи, он направил силу Маска на призраков, облепивших Магадона.

– Пошли прочь, порождения тьмы! – приказал он.

Неумершие зачахли под напором божественной силы и со стоном исчезли, оставив после себя лишь клочья черного дыма. Одно из щупалец обвилось вокруг лодыжки Кейла и свалило убийцу на землю. Подлетевший Ривен перерубил отросток двумя ударами сабель. Отрубленное щупальце забилось в агонии, исторгая черную кровь и струйки теней. Кейл вскочил на ноги и бросился вперед. Схватив стонущего Магадона и стиснув руку Драйзека, он отчаянно взмолился Маску и попытался шагнуть в тень.

Сработало, даже с двумя друзьями в руках. Они оказались на тихой пустынной улице, под дождем, окруженные развалинами. Единственным звуком было их тяжелое дыхание. До того как Ривен с Магадоном успели что‑то сказать, Кейл вновь ступил в тень, и троица очутилась рядом с Джаком на вершине холма за городом.

Какое‑то время они сидели в траве, под дождем и молчали. Даже Ривен, всего мгновение назад горевший страстью битвы, теперь казался опустошенным.

Вдали вновь вспыхнул золотистый свет, дразнящее напоминание о выходе. Кейл посмотрел на него, обдумал сложившуюся ситуацию и принял решение.

– Соберитесь с силами, – сказал он. – Отдохнем и вернемся в город.

На бледных лицах отразилось недоверие.

Кейл решил, что стоит сказать половину правды:

– Теперь мы знаем, где находятся врата. Знаем, что их охраняет. Можем подготовиться и пробиться к ним.

Остальная часть правды заключалась в том, что он должен был попасть во врата.

– Эревис, ты говорил, что не знаешь, что лежит за вратами, – напомнил Магадон. – Обращение к божеству…

Кейл прервал его взмахом руки и покачал головой:

– Обращения не работают здесь, Магз. Кроме того, куда бы ни вел портал, любое место лучше, чем этот Уровень.

– Кейл… – робко начал Джак.

– Мы пойдем снова! – рявкнул Эревис и тут же пожалел об этом.

Хафлинг отпрянул. Он опустил голову, пряча в глазах боль.

– Хорошо, – выговорил он монотонно. – Мы пойдем снова.

Джак с трудом поднялся на ноги, и Кейлу пришлось сделать над собой усилие, чтобы не броситься другу на помощь.

За спиной раздался голос Ривена:

– Нет.

Крепче сжав рукоять Клинка Пряжи, Кейл повернулся к убийце.

Драйзек заметил клинок, выражение лица Эревиса и угрожающе прищурился. Даже его лицо, обычно желтоватое, сейчас было мертвенно‑бледным после атак призраков. Все еще сжимая в руках сабли, он, подняв одну, указал на Джака и Магадона:

– Посмотри на них, Кейл. Они не Могут пройти через все это снова. Флит еле держится на ногах. Там слишком много мертвецов. Ты вытащил нас с кладбища, – он кивнул на город, – вытащишь и отсюда, с Уровня.

Он окинул взглядом равнины.

– Мы сможем это сделать, – прохрипел Джак, но Кейл уловил неискренность в его голосе.

И решил ее не замечать. Ему нужно было сбежать отсюда.

– Мы вернемся туда, – сказал он Ривену.

Качая головой, Драйзек так близко подошел к Кейлу, что столкнулся с ним нос к носу.

– Нет, – возразил он. – Кейл, ты сам себя послушай. Ты жаждешь выбраться отсюда даже больше, чем Флит. Почему?

«Потому что я боюсь того, что со мной происходит», – подумал Кейл, но вслух ничего не сказал. Он чувствовал, что превращается в подобие Сефриса Двендона, который видел то, что не видят другие, слышал голос бога и постепенно сходил с ума.

Вместо этого он сказал:

– Отойди, зент. Сейчас же.

Единственный здоровый глаз Ривена превратился в узкую щель, словно убийца оценивал степень угрозы. Затем он отступил на шаг, по‑прежнему не сводя взгляда с Кейла.

– Ты готов пожертвовать собой, что ж, отлично, – сказал он. – Ну а как же Флит? Трансформация изменила не только твою кожу, Кейл. Я больше не уверен, что ты вообще человек.

Удар попал в цель. Эревис вспомнил свои мысли в разгар битвы, когда готов был скорее убить Джака, чем отдать его призракам. Красный от злости, он схватил Ривена за грудки и притянул к себе.

– Нет! – прошипел он. – Я не просто человек. Больше нет. Я – Первый Избранный Повелителем Теней. – Он уставился в глаз Ривена. – И именно это беспокоит тебя, не так ли, Второй?

Глаз Драйзека вспыхнул, ноздри затрепетали. Кейл чувствовал напряжение во всем теле убийцы.

– Среди всего прочего, – ответил Ривен низким, хищным голосом.

Кейл отпустил убийцу, отступил на шаг и принялся барабанить пальцами по рукояти Клинка Пряжи. По его лицу пробегали тени.

– И? – спросил он, взглядом предлагая Ривену продолжить стычку.

Драйзек стиснул рукояти сабель, но, прежде чем рык убийцы перешел в слова, Магадон вскочил и бросился между ними.

– Довольно! – отрезал он. Он посмотрел на Кейла, затем на Ривена. – Драйзек, остановись. Эревис… не надо.

Ривен продолжал яростным взглядом сверлить Кейла, но послушался проводника. Гнев Эревиса испарился так же быстро, как появился. Теперь он чувствовал лишь усталость. Он пошатнулся и оперся на меч.

Разгневанный Магадон повернулся к Ривену:

– Ты! Ты все давишь и давишь, хотя видишь, как он борется с собой, и прекрасно все понимаешь. Прекрати это! Кроме того, он такой же человек, как и я. И возможно, куда больше, чем ты.

Кейл ценил то, что пытался сделать проводник, хотя тот и не был совершенно прав. У Ривена на все были свои причины.

– Я давлю на здравый смысл, – сказал убийца, убирая сабли. Он заглянул в лицо Кейла. – И он не человек. Призраки ударяли его так же, как нас. И посмотри на него: невредим. Он не больше человек, чем твой папаша.

Магадон пронзительным взглядом уставился на Драйзека. Если бы Кейл стоял ближе, то немедленно ударил бы убийцу за то, что тот растравил рану в душе проводника.

– Что ты сказал? – промолвил Магадон опасно спокойным голосом.

– Магз, я знаю тебя уже кучу лет, – ответил убийца. – И знаю, что ты такое.

– А я знаю, что ты такое, Ривен! – процедил Магадон сквозь стиснутые зубы.

Драйзек беззаботно взмахнул рукой:

– Я никогда и не пытался это скрыть. – Он посмотрел мимо Магадона на Эревиса. – Как я уже сказал, ты – наш выход отсюда, Кейл. Не врата. Ты. Перестань сопротивляться этому.

– Как я уже отвечал, зент, это какой‑то бред, – отозвался Эревис.

– О нет, – усмехнулся Ривен. – Я видел это, Кейл. Во сне. Ты – наш единственный путь к спасению отсюда. И именно ты – причина, по которой мы всё еще здесь. Ты цепляешься за то, чем мы были. Ты изменился. Мы все изменились. Ты признаешь это на словах, но не чувствуешь этого. Позволь всему идти, как оно идет. Перестань сопротивляться.

Кейл ошеломленно смотрел на Ривена. Он не мог придумать ответ, потому что на это просто нечем было ответить. Глубоко внутри, в самых сокровенных уголках души, которые Кейл держал надежно запертыми, он понимал, что слова Драйзека – чистая правда. Эревис сопротивлялся этому, боролся изо всех сил с того самого момента, как впервые открыл глаза под беззвездным небом. Он больше не был человеком. И никогда уже им не станет. Он столько раз говорил это себе, видел в неотступно следовавшем за ним взгляде Джака, слышал от Магадона, когда тот, сидя у костра, рассказывал о себе, но держал это за надежной стеной из собственной воли. Сдерживал реальность, чтобы не заразить собственную душу. И теперь стена рушилась.

Слезы застилали его глаза – слезы разочарования, усталости, страха или смеси всех этих чувств, он не знал, – но Кейл заставил их высохнуть. Он не доставит Ривену такого удовольствия.

Убийца выжидающе смотрел на него.

– Кейл?.. – осторожно произнес Джак.

Добровольно пойдя на трансформацию своего тела ради спасения друга, Эревис сопротивлялся трансформации души. Бороться дальше не было сил. Он слишком устал. И он был шейдом. Монстром.

Что же он сотворил с собой?

Клинок Пряжи выпал из ослабевших пальцев. Ноги стали ватными. Эревис рухнул на колени и коснулся лбом земли. Ему хотелось кричать от ярости, но сил на крик не было. Вместо этого он просто замер, позволяя дождю омывать его тело. Спустя какое‑то время он поднял голову и посмотрел на Ривена. Убийца ответил ему бесстрастным взглядом и кивнул.

Соглашаясь, Кейл молча склонил голову. Не отрывая взгляда от Драйзека, Кейл принял решение, собрался с духом и смирился с тем, во что превратился.

Ему казалось, что он слышал смех Маска.

Тьма вошла в убийцу, окутала, словно черный кокон.

Знание хлынуло в разум Эревиса – сокровенное знание о способностях шейда. Он узнал, что его тело неподвластно магии, что он мог творить из тени движущиеся копии самого себя, мог стать невидимым в темноте и путешествовать между мирами. Он спас друзей из разрушавшегося храма именно тогда, когда его инстинкты обратились к этой силе. Приняв ее теперь, он знал, что сможет воспользоваться ею, когда пожелает.

Эревис был Избранником божьим, воителем Повелителя Теней. И теперь он знал всех, кто с такими же способностями служил его богу: Драйзек Ривен, Кессон Рел, Авнер из Хартсвейла… Избранники божии, Посредники Серафимы – у них было много имен. Но среди всех Кейл был Первым, а Ривен – Вторым. Именно они двое должны были вернуть Повелителю Теней то, что утратил их бог.

Кейл со стоном сжал голову руками, боясь, что она взорвется под давлением массы новых знаний.

И в то же мгновение он понял, что Ривен был прав. Кейл действительно был их вратами из мира теней. Ирония заключалась в том, что Эревис не мог покинуть Уровень Тени, не приняв тени в себя. Он был уверен, что Маск все так и задумал. Этот бог всегда поступал подобным образом.

Кейл не знал, сколько прошло времени, но постепенно ему стало легче. Он опустился на колени в траву. Тишину нарушал лишь шум дождя. Ему никогда не очистить убийцу. Уже никогда.

Тазиенна…

Кто‑то коснулся его руки. Кейл поднял голову и увидел Джака. Искренняя тревога и забота светились в зеленых глазах хафлинга.

– Кейл, это не имеет значения, – произнес Джак на луиренском. – Я твой друг. Я всегда буду твоим другом.

Это имело значение, но слова Флита подарили Эревису то спокойствие, которое больше ничто не могло дать. Убийца смог улыбнуться.

– Я знаю. Спасибо, Джак. – Он прочистил горло и сказал: – Раньше, когда я накричал на тебя…

Джак отмахнулся.

– Забыли, – сказал он.

Кейл сжал руку друга. Все еще чувствуя легкое головокружение, он с помощью Джака поднялся с земли. Глубоко вздохнув, взглянул на Драйзека и Магадона:

– Ривен был прав. Я знаю, как доставить нас обратно на Фаэрун.

Драйзек казался лишь чуточку самодовольным. Магадон не скрывал ни радости, ни тревоги.

– Но каким образом? – спросил он с надеждой в голосе.

– Я перенесу нас туда, – промолвил Кейл. – Но сначала нужно поговорить. Я кое о чем поразмыслил. Нужно решить все прежде, чем мы покинем это место. – Он, извиняясь, посмотрел на хафлинга. – Джак, побудь здесь.

– Что? – удивился Флит. – Зачем?

– Доверься мне, – улыбнулся Кейл.

Будет лучше, если Джак не узнает, что именно хотел предложить убийца.

Не скрывая замешательства и даже, быть может, легкой обиды, хафлинг тем не менее не стал спорить.

* * *

Джак попытался не хмуриться, когда Кейл отвел Магадона и Ривена, чтобы Флит не слышал их разговора. Он понимал, что у Эревиса должна была быть весомая причина, чтобы исключить его, – как, например, та беседа о «методах» добычи сведений. Но это лишь немного утешало уязвленное самолюбие. Кроме того, Джаку хотелось, чтобы Кейл заранее поговорил с ним об этом. Не надо было больше защищать хафлинга от трудного выбора. Больше не надо было. Его взгляды на то, что приемлемо, переменились с тех пор, как он побывал в когтях слаада.

При воспоминании об этом у Флита на глаза навернулись слезы. Следы от когтей все еще оставались и на груди под курткой, и в душе. Он подозревал, что они всегда будут с ним.

Но после той кошмарной боли он пришел к пониманию, что иногда – но только иногда – принципы должны уступать дорогу прагматизму. То был трудный, но необходимый урок. Иначе слаады и им подобные всегда будут выигрывать.

«Иногда хорошим людям приходится делать плохие вещи», – вспомнил он слова Кейла, сказанные той дождливой ночью близ Селгаунта.

Он знал, что от слов за версту несло рационализмом, но знал также, что то была правда. Правда столь уродливая, что иногда ее приходилось облекать в рамки рациональности.

Интересно, что за плохие вещи обсуждала сейчас троица? Джак задумался о Сефрисе. Увидь его мудрец сейчас, неужели назвал бы семнадцатым?

Он вытащил трубку, но быстро оставил попытки раскурить ее под дождем и стал просто по привычке вертеть в руках, как делал всегда, когда нервничал. Он смотрел в сторону, противоположную от друзей, чтобы не пытаться угадать предмет разговора, но против воли все равно прислушивался.

Кейл говорил мягко, убеждая, дополняя свои слова жестикуляцией и порой сжимая кулаки. Магадон сначала казался растерянным, затем все же кивнул и что‑то ответил Эревису. Ривен отпрянул, словно предложение Кейла ужаснуло его, и мотнул головой. Его гневный голос перекрыл шум дождя:

– Нет! Это безумие!

Эревис кинул озабоченный взгляд на Джака и напряженным шепотом что‑то ответил Драйзеку. Тени стекали с его рук, обнажая кожу, словно его серьезность источала тьму сквозь поры. Магадон задумчиво сказал что‑то Ривену, очевидно подкрепляя слова Кейла.

Драйзек вновь потряс головой, но уже менее убежденно. Прищурившись, он посмотрел на Кейла и что‑то спросил. Не мигая, Эревис ответил убийце. И сквозь дождь Джак ясно услышал ответ:

– Я уже знаю почему.

На это Ривен выдал свою знаменитую усмешку, но хафлинг почувствовал ее неискренность. Если бы он хуже знал Драйзека, то мог бы поклясться, что видел в его взгляде страх.

Магадон положил ладонь на плечо убийцы и сказал что‑то успокаивающее. Сбросив его руку, Ривен резко ответил ему. Проводник, нахмурившись, отступил.

Кейл заговорил с ним на незнакомом Джаку языке, и Магадон, помедлив, ответил.

Какое‑то время двое убийц и проводник молча смотрели друг на друга. Наконец Драйзек что‑то сказал, явно соглашаясь. Для Джака его тон позвучал как похоронный звон.

– Сделай это, – сказал Кейл Магадону достаточно громко, чтобы Флит услышал.

Хафлинг увидел, как проводник набрал полную грудь воздуху, словно хотел возразить, но затем кивнул. Коснувшись пальцами висков, он закрыл глаза. Нимб белого света засиял вокруг его головы. Свечение становилось все ярче, пока не заключило в сияющую оболочку Ривена. Все это время Магадон говорил с убийцей. Кивнув Кейлу, он прибавил еще что‑то, все на том же незнакомом языке. Драйзек продолжал хранить молчание. Внезапно свет вспыхнул.

На мгновение лицо Ривена словно накрыло вуалью.

Девять Кругов Ада! Что здесь вообще происходит?

Кейл встретился взглядом с Джаком, мягко улыбнулся ему неискренней улыбкой, а затем кивнул Магадону.

– Что ты творишь? – спросил Ривен.

Эревис тихо объяснил. Магадон что‑то спросил, и Кейл ответил. Проводник чуть‑чуть помедлил, а затем приложил пальцы к вискам и закрыл глаза. Спустя мгновение вокруг его головы засиял нимб алого света. И ярко вспыхнул. Второй такой же нимб сформировался вокруг головы Ривена. Убийца схватился руками за голову и со стоном рухнул на землю. Кейл что‑то отрывисто сказал Магадону, и такой же нимб появился вокруг его собственной головы. Он тоже со стоном упал как подкошенный. Магадон глубоко вдохнул, а потом с воплем рухнул в грязь.

Все трое теперь неподвижно лежали на земле.

Джак не смог больше сдерживаться. Бросившись к своим спутникам, он сначала преклонил колени возле Кейла. К огромному облегчению хафлинга, его высокий друг дышал.

– Эревис. – Он осторожно потрепал убийцу по плечу. – Кейл!

Кейл распахнул янтарного цвета глаза, и Джак заставил себя посмотреть в них. Убийца, застонав, поморгал, явно не понимая, кто он и где находится. Когда он наконец сфокусировал взгляд, то сел, помотал головой и с трудом поднялся на ноги. Ривен с Магадоном со стоном терли виски и пытались сесть.

– Что произошло? – спросил Джак, хотя и знал, что этого не стоит делать.

Необычное выражение промелькнуло на лице Кейла, и хафлингу подумалось, что друг с трудом подбирает слова.

– Это меры предосторожности, дружище, – проговорил наконец Кейл. – Давай оставим эту тему.

На это Джак ничего не ответил. Кейл явно хотел, чтобы друг пребывал в неведении по поводу только что виденного. Хафлинг очень надеялся, что Эревис знал, что делал.

Джаку ничего больше не оставалось, как вытащить священный символ и прочитать заклинание исцеления над каждым из путников. Даже Ривен, возможно все еще слишком дезориентированный, чтобы протестовать, принял помощь. Волна тепла пронеслась через Джака и обратилась на друзей. Казалось, это наконец вернуло их к самим себе. По крайней мере, отчасти.

Никто из них не говорил о том, что только что случилось. Джаку показалось, что каждый из друзей выглядел так, словно очнулся от глубокого сна.

* * *

Допив воду из бурдюка и исцелив себя, насколько было возможно, Кейл посмотрел по сторонам и обратился к друзьям:

– Давайте выбираться из этого места.

– Мы просто ждем, когда ты скажешь нам, как это сделать, друг мой, – сказал Джак.

Эревис не стал объяснять, что интуитивно чувствовал места, где пересекались Торил и Уровень Тени. Вместо этого он просто сказал:

– Смотрите.

Он сосредоточился на мгновение, настраивая себя на пересечение двух Уровней. Когда его воображаемые руки сомкнулись вокруг пересечения, он пальцем начертил в воздухе вертикальную светящуюся зеленую линию. Убийца знал, что в любой отрезок времени Уровень Тени и Торил были разъединены уровневым барьером, тонким, словно лезвие изящного эльфийского клинка. Кейл мог в любой момент рассечь эту преграду.

Сложив вместе руки, словно делая лезвие из ладоней, он засунул их в светящуюся линию и раздвинул границы разреза, словно когда‑то портьеры на окне в большом зале Штормового Предела. Разрез превратился в прямоугольный портал зеленоватого света, висевший в воздухе, – врата на Торил.

Появление прохода вызвало широкую улыбку на лице Джака.

– И после всего, что случилось, – сказал он, качая головой, – это оказалось так просто.

Кейл не стал говорить другу, что это было совсем не просто, что трансформация там, в храме, изменила его тело, но только совсем недавно это место изменило его душу.

Вместо этого он указал на портал и сказал Флиту:

– Это путь домой. Ты первый, дружище.

Джак медлил лишь мгновение. Ударив шляпой о бедро, чтобы стряхнуть с нее грязь, хафлинг лихо надел ее, широко улыбнулся и шагнул в проход.

За ним последовал Магадон.

– Отличная работа, Кейл, – сказал он, ныряя в портал и держа на боку свой лук.

Прежде чем войти в проход, Ривен остановился и посмотрел в глаза Эревису.

– Кейл, я должен был это сделать, – сказал он. – Я видел это.

– Может быть.

Драйзек нахмурился и затем сказал:

– Ты Первый, Кейл. – Он кивнул в сторону врат. – И там больше не дом. Не для нас.

– Проходи, Ривен, – промолвил Кейл.

Но когда убийца уже входил в портал, Эревис кое‑что вспомнил и схватил Ривена за руку:

– Жезлы телепортации. Они ведь не рассыпались в пыль, правда?

Ривен заглянул ему в глаза:

– Мы должны были пройти через это, Кейл. Я знаю, что видел. Нашим выходом отсюда должен был стать ты.

В уме Кейл вновь услышал слова Сефриса: «Дважды два – четыре».

– Мы все могли погибнуть, – сказал он. Ривен пожал плечами.

– Где сейчас жезлы?

– Я швырнул их в болото, – ответил убийца с улыбкой. – В тот самый момент, когда понял видение.

– Боялся, что не сможешь побороть искушение? – спросил Кейл.

Драйзек ухмыльнулся.

Эревис отпустил руку Ривена: – Ступай в портал. Ривен так и сделал.

Кейл помедлил, освещенный сиянием прохода, и последний раз окинул взглядом расстилавшийся перед ним Уровень Тени. Его тьма казалась убийце знакомой, успокаивающей, словно общество старого друга. Мрак здесь скорее защищал, чем подавлял. Кейл знал, что Ривен сказал правду. Врата на Торил не вели домой. По крайней мере, для них. Больше нет.

Но хоть на мгновение он повернется спиной к мраку.

Кейл шагнул в портал. Ощущение было такое, словно он нырнул в теплую воду.

Глава 8 ГОРОД ЧЕРЕПОВ

Громадная запутанная сеть пещер и туннелей испещряла камни под Фаэруном, простираясь на сотни лиг во всех направлениях. То был мир под миром, лишенные солнца пространства Подземья. Азрииму все это очень напоминало личный Уровень Странника, который тоже был когда‑то частью Подземья.

В бесконечной ночи этой жестокой реальности в четверти лиги под городом Глубоководье раскинулась громадная пещера, вырезанная в камне неторопливыми, но неумолимыми в своем движении темными водами Сагос, подводной реки, которая питала город свежей водой и обеспечивала постоянный приток судов. Высокий, ничем не поддерживаемый и словно паривший потолок пещеры, украшенный вековыми сталактитами, обвалился бы под собственным весом уже давным‑давно, если бы не магический покров.

Даже в его теперешнем, вульгарном облике Азри‑им чувствовал слабые потоки магии, струившиеся в неподвижном влажном воздухе города. Магия покрова пронизывала все вокруг и оставалась такой же могущественной, как в день своего создания. На нее не повлияла даже смерть ее творцов много столетий назад.

Слаад знал, что тысячелетие назад эта пещера была частью куда большего комплекса пещер, которые незерильские мудрецы использовали для своих магических экспериментов, – так называемый Сагосский Анклав. По крайней мере, так Странник объяснил Азрииму феномен существования пещеры. Именно в Незерильской империи впервые изобрели магический покров – сеть, которой покрыли все пещеры. Так маги хотели сохранить и защитить свой новый город, подражая достижениям высшей эльфийской магии, – мифаль. Но когда могущественнейший из незерильских архимагов, Карсус, развернул Пряжу в неудачной попытке достичь божественности, покров на время перестал действовать. Эти несколько мгновений, когда магия в Фаэруне умерла, стали страшной катастрофой как для Сагосского Анклава, так и для всей Незерильской империи. Большинство пещер больше не поддерживались магией и обвалились, сотни жителей погибли.

Однако некоторые пещеры по чистой случайности обвалились лишь частично. Столетия спустя в одной из них, где был когда‑то Незерильский форт, вырос Скаллпорт, словно на это место прилетел рой насекомых‑вредителей. Там он и остался, расцветая в темноте и сырости, словно громадная поганка, прячущаяся в тенях.

В три стороны от города разбегались туннели, которые вели в Подземье, и с одной стороны город граничил с подводным заливом, образованным глубокими темными водами реки Сагос. Постепенно Скаллпорт превратился в важное звено в цепи неустойчивой экономики Подземья. Самые разные существа прибывали в Порт Черепов с товарами и невольниками.

Так как замкнутое пространство пещеры не позволяло расти вширь, жители строили жилища ввысь. Обшарпанные дома, лавки и притоны в большинстве своем сооружались из выуженных из вод Сагоса корабельных обломков, принесенных потоками из морей Верхнего Мира. Строения покрывали пол и стены пещеры, словно лишайник, или стояли друг на друге, слой за слоем, подобно детским кубикам. Крыша борделя могла служить полом построенной выше харчевни.

Запутанная сеть помостов, бывшей оснастки кораблей, канатов, лебедок и хлипких мостиков соединяла дома, построенные выше пола пещеры. Натянутые от одной постройки к другой либо прикрепленные к сталактитам, словно копья свисавшим с потолка, «пеньковые тропы» образовывали эффективные, хоть и небезопасные «воздушные улицы».

Азрииму, который рассматривал все это со дна пещеры, «пеньковые тропы» казались паутиной сошедшего с ума паука, которая дрожала от движений сотен сражавшихся мух, спешащих по своим делам. Регулярно, по меньшей мере один раз в каждые двенадцать часов или около того, кто‑то с воплем срывался и разбивался вдребезги на низлежащей улице. Иногда мостик или помост обрушивался, но только тогда, когда к концу подходило терпение кредиторов или наемных убийц.

Едва тело касалось земли, обитатели Скаллпорта безошибочно устремлялись к нему и обирали все ценное так же быстро, как волна красных муравьев объедает плоть с костей любого существа, которому не повезет оказаться на их пути. Азриима это поражало до глубины души.

Он с братьями пробыл здесь достаточно долго, чтобы выучить местное наречие и более чем нелогичную схему города. Коренные обитатели Скаллпорта – скалкеры, как они себя называли, – разделили город на три района: Порт, самая близкая к гавани часть; Торговые ряды, расположившиеся на дне пещеры; Сердце, самая темная и наиболее опасная часть города, налепившаяся на стены пещеры. Каждый из районов, в свою очередь, разделялся на секции, в соответствии с кастами и положением обитателей, – низшие, средние и высшие. За почти десять дней, проведенные в городе, Азриим выяснил, что разделение было очень нечетким. То, что один житель мог назвать верхними Торговыми рядами, другой представил бы как средний Порт. Разницы не существовало. Город везде был одинаковым, куда ни попади: и вокруг хрупких мостков среди сталактитов в верхнем Сердце, и в толпе иллитидов и дроу в нижних Торговых рядах. Но во всех районах город был в равной степени темным и освещался лишь факелами, свечами, масляными светильниками и тусклыми светящимися шарами. И повсюду воняло разлагавшимися трупами, мусором и гниющей рыбой.

На каждом уровне узкие улочки заполняли самые разнообразные, но одинаково суровые создания: бездомные купцы‑дроу, мудрецы‑дерро с белыми глазами, загадочные иллитиды, яростные орки, рычащие болтливые гноллы и даже создания много хуже. Насилие было в этих местах делом обычным и кровавым, даже на запруженных главных улицах. Так что клинки, магические жезлы, клыки и когти всегда были наготове.

Азриим любил хаос.

Караваны невольников – настоящая монета в мире Скаллпорта – встречались на нижних уровнях так же часто, как торговцы одурманивающими снадобьями, проститутки и бандиты. Рабы стояли группками, с пустыми взглядами, без всякой надежды ожидая своей участи, – люди, гномы, гоблины, эльфы и существа, которых Азриим никогда раньше не видел. Одни из них станут рабочими, на других врачи будут оттачивать свое ремесло, третьи послужат едой. И даже после смерти те, кто останется, продолжат трудиться. Рабочие‑зомби встречались повсюду, особенно в доках. Шаркая и кошмарно воняя, они загружали и разгружали многочисленные корабли, прибывавшие к пирсам Порта Черепов.

Не в силах сдержаться, Азриим обнажил в улыбке свои превосходные зубы (даже в теперешней своей форме он отказывался портить зубы и скрывать истинный цвет глаз – голубой и карий), наслаждаясь степенью упадка и вырождения этого места. Он ощущал еле сдерживаемый хаос мира Подземья так же, как мог бы чувствовать вкус прекрасного блюда. Единственное, на что слаад пожаловался бы, так это на грязь и зловоние. Скаллпорт был нарывом на теле мира и источал соответствующие запахи. Полудроу никогда не отчистит одежду от этой вони. Ему даже не удавалось сохранять ее сухой. Мелкая коричневатая, насыщенная минералами морось непрерывно падала с потолка пещеры, окутывая весь город влагой и придавая удушливому воздуху привкус руды.

Скопление в небольшом пространстве такого количества существ приводило к тому, что напряжение было буквально физически ощутимым. Импульсивное чудище крылось за каждой сделкой, каждым словом, лицом, жестом и ждало момента, чтобы вырваться на свободу. Но, глядя на жителей, Азриим понимал, что город будет долго тянуть, прежде чем погрузится в кровавую ванну.

Мысли о Черепах стерли усмешку с его одутловатого в нынешнем обличье лица с толстыми губами. Азриим нахмурился. Правители Скаллпорта были абсурдны почти до комичности – парящие в воздухе, мерцавшие черепа всех видов. Но при этом они умудрялись контролировать происходящее в городе и поддерживать непрерывность торговли. Черепа справлялись с царившим в городе насилием при помощи тщательного, хоть на первый взгляд и хаотичного применения власти. Ее было недостаточно, чтобы ослабить всеобщее разложение, но вполне хватало, чтобы внушить страх перед ужасной смертью. Магическое искусство стражей, конечно, было довольно слабым в сравнении с мастерством Странника, но оно позволяло удерживать население от массовой резни.

Для жителей Порта Черепов их правители были загадочными, даже мистическими созданиями. Но Азри‑им воспринимал их такими, какие они есть.

Когда распался Сагосский Анклав, магия покрова, поддерживавшего пещеру, просочилась в тела тринадцати самых могущественных незерильских магов, погибших при обрушении. Позднее они восстали из руин в виде Черепов, Скалов – существ, от имени которых и произошло название города. На взгляд Азриима, в них не было ничего загадочного. Они являлись лишь очередным препятствием, которое нужно было преодолеть на его пути к превращению в серого слаада.

Бесчисленное множество порталов на Фаэруне вели именно в Порт Черепов. Азриим, Долган и Серрин прибыли через портал в Глубоководье и не были никем замечены, так как часто меняли облик и места обитания.

Все это время слаады дотошно изучали перемещения и поведение Черепов. Они подметили время, нужное существам, чтобы отозваться на уличные драки в разных частях города, и частоту, с которой правителей видели в различных местах. Таким образом слаады вычислили – в общих чертах – место, где располагалось секретное убежище Черепов, не очень далеко от извилистых западных туннелей, что вели в темноту Подземья. Азриим был уверен, что где‑то там, спрятанная временем, обвалами и магией самих Черепов, скрывалась еще одна пещера, известная лишь правителям города и пережившая крушение Сагосского Анклава. Странник заверил полудроу, что именно так все и было.

Именно в той сокрытой пещере и располагалось тайное убежище Черепов. И именно там Азриим найдет сердце покрова Скаллпорта и именно там посадит семя Ростка Пряжи. Со времени их прибытия в город полудроу хранил семечко, поместив его в небольшое невидимое пространство, созданное магическим кольцом, которое он носил на пальце. Он мог освободить семя в любой момент, встряхнув рукой и мысленно произнеся команду.

«Однако начнем с самого начала», – напомнил себе Азриим и легкомысленно улыбнулся. Он подозревал, что в его теперешней форме улыбка выглядела скорее гримасой.

Слаад шел или, вернее, с трудом пробивался по запруженной улице на дне пещеры, в нижнем Порту, прокладывая себе путь и не теряя из виду свой ориентир – худого человека с торчащим вперед животом и лысиной, по имени Тилд. Человек прихрамывал и был облачен в заляпанные, потертые коричневые одеяния. Слаад выслеживал Тилда уже дней десять, изучая привычки, места, которые тот посещал, и предпочтения. Азриим чувствовал теперь, что узнал столько об этом человекообразном, сколько было возможно. Тилд оказался «сборщиком» Общества Кракена – сообщества, которое гильдии и группировки Порта Черепов сделали законным торговцем информацией. Жертва Азриима обладала связями в большинстве самых важных группировок в городе – как среди элиты, так и среди низших слоев. Вдобавок к этому, Тилд выгодно промышлял делишками на стороне, о существовании которых его старейшины не ведали: он продавал определенные сведения заинтересованным городским группировкам. Это делало его идеальной жертвой для планов слаада. К великому несчастью для самого Тилда.

Согласно плану Азриим «наймет» Тилда на какое‑то время, использует его связи, дабы извлечь выгоду из положения члена Общества Кракена. И когда все выяснит, то определит местонахождение тайной пещеры, сокрушит Черепов и посадит семя Ростка Пряжи.

Широкая площадь впереди, на которой расположился невольничий рынок, была заполнена толпами существ, участвовавших в торгах. В сыром воздухе раздавались громкие выкрики с предложениями цен. Дюжины факелов на высоких столбах освещали площадь, дым от них причудливыми кольцами поднимался в темноте к потолку. На высокой деревянной платформе стояли два скованных орка в изорванных, покрытых грязью и жиром туниках, а перед ними суетился средних лет полноватый человек с аккуратными усами и в красном одеянии. Он следил, кто и какую предлагал цену. Рядом с платформой своей очереди дожидалась цепочка скованных рабов, среди них выделялась очень привлекательная человеческая женщина. Ирония рабства в Скаллпорте заключалась в том, что в действительности мало кто из невольников работал в городе. Громадный рынок был лишь местом продажи и покупки. Самих рабов обычно загружали на корабли и отвозили в куда более темные уголки Фаэруна и Подземья.

За площадью теснились доки, у пирса покачивались всевозможные посудины, от калишитских рабовладельческих судов до тяжелых кораблей из Лускана. Большинство попадало сюда через многочисленные врата на реке Сагос – магическом туннеле Подземья. Часть прибывала с Поверхности, проделывая долгий путь по запутанной потайной сети шлюзов и потоков. Ящики, мешки, сосуды с товарами – все это горами лежало и стояло в доках. Крики матросов и суетящиеся гоблины – вот что слышал и видел Азриим.

Внезапно магическое чутье вызвало щекотку в горле слаада и заставило его широко раскрыть глаза.

Там, высоко над площадью, обозревая аукцион и пристани загадочным бестелесным взглядом, парил Череп. Его окружал нимб слабого оранжевого сияния, и взор, лишенный глаз, бродил то тут, то там, видя всех и каждого.

Азриим постарался выглядеть как можно скромнее.

Без всякого предупреждения Череп вдруг ринулся вниз со своей высоты и пролетел низко, над самой толпой, оставляя за собой след от оранжевого света. Жители, вытаращив глаза, удивленно хватали ртами воздух, показывали пальцами. На площади воцарилась тишина. Многие в ужасе бежали прочь или падали наземь. Череп хищной птицей опустился еще ниже, описал широкий полукруг и вернулся к толпе. Азриим испугался, что тот обнаружил слаада, но нет. Страж завис прямо перед стройным человеческим мужчиной, одетым в плохо сидевшую серую тунику и кожаные штаны. Мужчина был вооружен мечом, но демонстративно держал руки подальше от оружия. Когда человек посмотрел в пустые глазницы Черепа, то заметно вздрогнул и нервно облизал губы. Люди и другие существа отшатнулись от мужчины, оставив его один на один со стражем.

Напряженная тишина пологом накрыла толпу. Аукционист так и замер, воздев одну из трясущихся рук над головой, уже готовый принять цену за одного из огров. Как и Азриим, толпа знала, что грядет, – убийство или развлечение. И то и другое было занимательным зрелищем в Скаллпорте.

Челюсть Черепа не двигалась, когда он заговорил.

– Ты мелкий воришка, – промолвил он достаточно громко, чтобы его слышали все на площади. Мужчина помотал головой и хотел возразить, но страж продолжил: – Воры не приветствуются на рынке. Назови же кличку третьей собаки третьего сына четвертого верховного мага, правившего при Иолауме, или подвергнешься наказанию.

Обвиняемый в воровстве вспыхнул до корней волос. Страх парализовал его, хотя было видно, что больше всего на свете ему хочется убежать со всех ног.

– О ч‑чем вы? – проблеял он. – Я… я ничего не крал. Я не знаю никаких магов.

– Неверный ответ, – произнес Череп.

Услышав этот ужасный вердикт, вор, должно быть, почувствовал всю полноту грозившей ему опасности. Ему удалось наконец стряхнуть вызванный страхом паралич и повернуться, чтобы убежать. Но даже если и нашлось бы такое место, куда можно было убежать, было уже слишком поздно. Череп произнес несколько слов на древнем языке, и из его глазниц вырвались потоки зеленого света. Они вонзились в спину мужчины, заставив несчастного завопить, и через мгновение на мостовой осталась лишь кучка пепла. Пригоршня серебряных монет в этой грязи – вот все, что напоминало об их обладателе.

– Заберите вашу украденную собственность, – возвестил Череп, не обращаясь ни к кому конкретно, и взмыл ввысь. – Возносясь к потолку пещеры, он добавил: – Воровству не место на торгах. Не заводитесь с яйцами, если не можете их высидеть. Будьте осторожны.

Какое‑то время никто не двигался, толпа безмолвствовала. А потом раздался смешок, затем другой, сопровождаемый низким ворчанием довольной аудитории, обсуждавшей недавнее зрелище. Какой‑то человек подкрался к монетам и подобрал их. Толстый аукционист вновь повысил голос, завершая торг, и первый из огров перешел к новому хозяину.

«Превратить в пепел из‑за кучки монет, – подумал Азриим. – Вот на чем зиждется власть Черепов. Обдуманное, но непредсказуемое проявление дисциплины, поддерживавшей в населении чувство уважения и делавшей хаос управляемым». Улыбаясь, слаад отыскал в толпе Тилда и продолжил следовать за ним по площади.

Сначала Азриим подумал, что Тилд направлялся к Черной арке, мрачному каменному мосту, нависшему над Сагосской бухтой. Он соединял дальние берега с темными землями Острова Черепов, где возвышались зубчатые стены и башни крепости Айрона Ринга, хозяина рабов в Скаллпорте. Все невольничьи суда подплывали к Острову Черепов, предъявляли свои жертвы и составляли опись груза в крепости. И лишь затем рабов можно было продать на площади. Ринг получал свою долю от всех сделок.

Но Тилд свернул налево и стал пробиваться сквозь толпу. Обойдя стороной компанию иллитидов, он направился к рыбному базару.

Азриим следовал в отдалении, пробираясь сквозь вереницы рабов, которые скоро должны были ступить на помост. Щелкал кнут, стенали и плакали невольники. Будущие покупатели пихали и толкали товар.

Хотя слаад не испытывал как таковой симпатии к людям и другим существам, обреченным на рабский труд и смерть во мраке Скаллпорта, но и он не мог представить себе судьбу ужаснее, чем жизнь, проведенная в оковах. Даже вынужденное, пусть и крайне мягкое заключение на Уровне Странника чуть не свело Азриима с ума. Странник действительно хорошо обращался со слаадами, но это лишь превращало их в слуг, с которыми неплохо обходились. Подобные размышления всегда пробуждали в Азрииме самые противоречивые чувства, которые он питал к своему так называемому отцу, – причудливую смесь любви и ненависти, страха и почтения.

Он обуздал захлестывавшие его чувства напоминанием, что обретет свободу, превратившись в серого слаада. Нужно было лишь помочь Страннику получить Венец Пламени. Азриим не знал ни что такое этот венец, ни что собирался сделать с ним маг, но, видимо, то был крайне могущественный артефакт, раз отец так жаждал его заполучить.

Тилд направился прямиком через рыбный базар к узкой улочке, застроенной шаткими тавернами и лавками. Из покосившихся окон на улицу вырывались запахи дрянной пищи, смех и крики покупателей.

Не обращая внимания на рыбаков, которые выстроились вдоль всей улицы, предлагая крупную бледную рыбу, выловленную в Сагосской бухте, Азриим пошел за своей жертвой. Рыбаки тоже не замечали слаада. Полудроу принял обличье мускулистого наемника‑дергара. Картину дополняли большой клинок, покрытое шрамами лицо и хмурый взгляд. Никто из окружающих и не считал, что он достоин большего, чем один случайный взгляд. Хоть Азриим и скучал по своему любимому облику полудроу, внешность дергара, по его мнению, тоже обладала рядом достоинств. И прежде всего была куда менее заметной. Дроу, как он уже выяснил, были помешаны на родственных связях Дома. Особенно теперь, когда в Скаллпорте столько говорили о гражданской войне среди темных эльфов. У Азриима не было времени, чтобы объяснять всем и каждому свое понимание «бездомности». Хотя по изящному одеянию слаад скучал. Грубая туника и штаны, бывшие на нем сейчас, натирали даже самую грубую плоть.

Он проследил взглядом за иллитидом, который вел за собой двух троллей. Щупальца на лице существа шевелились. Он, без сомнения, поддерживал сейчас какой‑то псионический контакт. Двое громадных троллей, возвышавшиеся за ним, – две зеленые стены, состоявшие сплошь из мускулов, клыков и когтей, – не отрывали от иллитида вялых взглядов, свойственных психически порабощенным созданиям.

Азриим почувствовал страх, проходя мимо них, хотя, будь он в своей истинной форме, его собственные клыки и когти разорвали бы в клочья и обоих троллей, и их хозяина. Он вдруг поймал себя на мысли о том, каким оказался бы на вкус мозг иллитида. Искушение вступить в ментальный контакт с существом чуть не одолело Азриима, но он устоял. Странник не придет в восторг, если его сын будет неоправданно рисковать. Его задачей было найти расположение покрова. Слаад вновь последовал за Тилдом.

Человек свернул направо и нырнул в узкий переулок. Уже знакомый с привычками своей жертвы, Азриим понял, что информатор направился к Дому Арин, борделю и гостинице, чтобы «засеять почву», как называл это Тилд. То есть заплатить своим информаторам. У него было три шпионки среди местных девиц. Рассчитавшись с проститутками за десять дней и доплатив за особо ценную информацию, которую им удалось выудить из своих клиентов, Тилд направится к следующему пункту своего пути. Азриим знал их все.

– Вы готовы? – воззвал он к Долгану.

Ментальный «голос» брата немедленно раздался в его голове:

– Мы ждем тебя на складе. Все готово.

Здоровяк охранял помещение в отдельно стоящем здании склада, и Азриим точно запомнил это место, его вид и даже запах. Чтобы использовать жезл телепортации, нужно было сложить в уме четкий ментальный образ того места, куда хотел прибыть.

Он прибавил шагу и приблизился к жертве.

Хоть Странник и предупреждал слаада, чтобы тот очень осторожно использовал жезл в Подземье, у Азриима сейчас не оставалось иного выбора, кроме как прибегнуть к нему. К несчастью, чтобы перенести с собой и человека, нужно было, чтобы тот либо хотел этого, либо был без сознания. На первое не приходилось рассчитывать, а второе представляло собой проблему. Азриим не мог просто вырубить жертву посреди улицы и исчезнуть вместе с ней. Свидетели такого исчезновения – и соответствующие слухи, которые быстро расползутся по всему городу, – разрушат весь план слаада. Поэтому ему придется быть более изобретательным.

Быстро шагая, он очутился прямо позади Тилда.

– Прочь с дороги, человек! – прорычал он грубым дергарским голосом и оттолкнул жертву.

В то же мгновение слаад, коснувшись тела жертвы, направил в него поток таинственной энергии, превращая несчастного в невидимку. Сам Азриим, естественно, видел Тилда. Его собственное зрение было для этого достаточно острым.

Хоть человек и мог видеть самого себя, но не знал, что на него наложено заклинание, пройдет лишь несколько мгновений, прежде чем на него начнут натыкаться прохожие и все заподозрят неладное. Азриим должен был действовать быстро.

Он сделал вид, что обронил что‑то, и нагнулся, чтобы поднять это. Тилд прошел мимо, все еще не подозревая о своей невидимости. В ту же секунду слаад тайком сжал в одной руке монету, а другой вытащил из кожаного футляра на поясе магический жезл, данный ему Странником. Искусно вырезанный из слоновой кости и украшенный множеством таинственных древних символов, жезл испускал луч, превращавший цель в любое существо или во все, что пожелал бы Азриим.

Все еще прикидываясь, что обшаривает мостовую в поисках якобы упавшего предмета, слаад незаметно направил жезл на Тилда и прошептал:

– Пещерная креветка.

Тонкий желтый луч ударил в спину невидимой жертвы. Несчастный успел лишь коротко вскрикнуть, пока его размеры все уменьшались и уменьшались. За пару мгновений человек превратился в мелкое ракообразное. Проходящий мимо наемник растерянно остановился, озадаченный этим полузадушенным криком, который шел непонятно откуда, но быстро вернулся к своим делам.

– Вот ты где! – вскричал Азриим, кинулся вперед и подхватил Тилда‑креветку.

Крошечное создание извивалось в его кулаке. Одной рукой слаад поднес к глазам монетку и ухмыльнулся так, словно именно ее поднял с мостовой. Никто из прохожих не уделил ему внимания.

Все еще улыбаясь, но уже по другой причине, Азриим проделал несколько шагов по темной стороне переулка. Решив, что никто, похоже, уже не обращает на него внимания, он пожелал стать невидимым. Все еще сжимая в руке извивавшегося Тилда, Азриим подождал, пока жертва не ослабела от недостатка воздуха.

– Он у меня, – мысленно обратился он к Долгану. – Я скоро буду.

Здоровяк был доволен.

Пока Тилд корчился, правда все слабее и слабее, Азриим вытащил жезл телепортации. Когда человек‑креветка замер, слаад ловко повернул части жезла и оказался у здания склада.

Там его ждали Серрин и Долган. Серрин, в облике темноволосого человека‑пирата, носил высокие ботинки, палаш, серьгу, панталоны и шелковую голубую рубашку. Азриим завидовал тому, что брат мог вырядиться в шелковое одеяние. Долган преобразился в худого лысеющего пьяницу, одетого в одни лишь грязные штаны и домотканую тунику, испещренную дырами. Живот его выпирал так, словно слаад проглотил целую дыню.

В помещении был только один стол и стул с высокой спинкой. Единственными источниками света служили три большие восковые свечи на столе. Рядом с ними лежал моток отличной веревки.

Азриим швырнул Тилда‑креветку на стул и вынул из кожаного футляра другой жезл. Вырезанный из темного дерева и увенчанный опалом, он рассеивал магические заклинания.

Надеясь, что жертва еще не успела скончаться, – только потому, что это было бы неприятной помехой, – Азриим направил жезл на Тилда и пожелал, чтобы тот принял человеческий облик. Креветка словно взорвалась, на глазах становясь все больше, уступая место человеку. Человеку, который не дышал.

Не презирай Азриим так сквернословие, он выругался бы.

– Ого! – произнес Долган, склоняясь над Тил‑дом. Ухватив несчастного за впалую щеку, он подергал его голову вправо и влево.

– Думаю, он мертв, – обернувшись к Азрииму, объявил здоровяк.

Прозвучало это совершенно безразлично.

– Вижу! – огрызнулся слаад и скрестил руки на своей широкой груди. – Помоги ему.

Ошеломленный Долган нахмурился:

– Как?

– Я не зна…

Тилд сделал резкий и глубокий вдох, затрудненный мокротой.

Слаады с удивлением переглянулись, на лице Долгана отразилось слабое разочарование.

– Следи за ним, – улыбнулся Азриим здоровяку. – И сними с него одежду.

Долган не стал задавать вопросов. Стянув с жертвы робу, он кинул ее к ногам брата, а затем взял веревку и привязал Тилда, все еще без сознания и неодетого, к стулу. Слаады ждали. Спустя какое‑то время человек застонал. А затем открыл глаза.

К чести Тилда, он сразу же осознал свое положение и постарался не выказать панику. Он даже не попытался бороться с путами. Быть может, потому, что оказался пленником пьяницы, матроса и плохо одетого дергара.

Собравшись с мыслями и взяв себя в руки, человек холодно оглядел каждого из своих захватчиков.

– Как вы посмели напасть на меня на улице! Да вы знаете, кто я такой? – спросил он гнусавым высокомерным тоном. – И для кого я служу?

Азриим цыкнул на связанного пленника:

– Скудная грамматика – признак ленивого ума. Конечно я знаю, кто ты и кому ты служишь. Именно поэтому ты здесь. – Он мрачно улыбнулся и сделал паузу, чтобы жертва осознала весь ужас своего положения. – Но ты еще не знаешь, кто мы такие. Позволь нам представиться.

По мысленной команде Азриима все слаады начали изменяться. Их причудливые человеческие формы заколыхались и стали раздаваться, зеленая кожа теперь обтягивала мощную мускулатуру. Одежда расползлась, рты превратились в полные клыков пасти, из пальцев вырвались когти. Тилд, выпучив глаза, стал рваться из оков, но даже не сдвинул с места стул. Он открыл рот, но не смог выдавить ни единого слова. Слюна свисала с губ, словно пеньковые веревки с мостков в пещере.

В истинной форме Азрииму было намного свободнее, чем в облике дергара. Он сжал когти и длинным языком облизнул острые клыки. Потянувшись разумом к человеку, слаад почувствовал весь ужас, объявший Тилда. И забеспокоился, как бы пленник не завопил, призывая на помощь.

– Если закричишь, я пущу в дело эти когти, – Азриим потянулся лапами к жертве, – и разорву тебе связки.

– И тогда ты ответишь на мои вопросы вот таким путем, – продолжил он мысленно. – Ты понял?

Тилд выглядел настолько перепуганным, что Азриим стал опасаться за разум пленника. Голодный вид Долгана тоже не способствовал спокойствию пленника. Здоровенный слаад стоял за спиной связанного Тилда, капая слюной и переминаясь с лапы на лапу от возбуждения. Он был столь одурманен ужасом пленника, с такой силой жаждал его крови, что вонзил когти в нижнюю губу так, что его собственная черная кровь смешивалась со слюной.

– Думаю, теперь мы достаточно понимаем друг друга, – произнес Азриим примирительным «тоном». – Могу даже сказать, что отношения стали гораздо доверительнее. Мы почти друзья.

– Чего вы хотите? – прошептал пленник, переводя взгляд с Азриима на Долгана и обратно.

Азриим добавил угрозы своему ментальному «голосу»:

– Я полагаю, что ты ответишь на пару вопросов. Без увиливаний и лжи. Я узнаю, если попытаешься меня обмануть. Если ты выругаешься или допустишь хоть одно грубое слово, я накажу тебя.

Тилд, казалось, лишился дара речи. По лицу струился пот. В конце концов он резко кивнул.

– Ты член Общества Кракена. – Азриим кивнул на небольшую татуировку на голой груди Тилда – багрового кальмара на красном поле. – Кроме того, твои покровители не знают, что ты продаешь сведения на сторону, разным партиям Скаллпорта.

Человек не отрицал, лишь не отрываясь смотрел на слаада и тяжело дышал.

– Данный факт никогда не выйдет за пределы этой комнаты, – продолжил Азриим. – Но так случилось, что ко мне попали сведения, которые заинтересуют Зстулкка Ссармна и, возможно, Ксанатара. Кто тебя связывает с ними?

Он поднял когтистую лапу, чтобы пресечь любые возражения пленника. Азриим уже знал, что обе группировки находились в шаге от войны, – факт, который был ему очень на руку и явился частью плана слаадов. Ссармн, работорговец юань‑ти, и бихолдер Ксанатар, главарь преступной группировки и работорговец, уже многие месяцы тайно убивали людей друг друга. Им требовался лишь повод, чтобы превратить тлеющую золу конфликта во всепожирающий пожар.

Тилд заерзал. Азриим видел, как метался разум пленника в поисках выхода из сложившейся ситуации.

– Сможете переговорить с ними через меня, – произнес скалкер. – Мои осведомители привыкли говорить только со мной.

Азриим улыбнулся, обнажив все свои клыки, чем привел жертву в крайнее замешательство.

– Понимаю. Но я должен связаться с ними напрямую, Тилд. Без твоего вмешательства или посредничества Общества Кракена.

Так как жертва все еще колебалась, Азриим решил отбросить изящные манеры:

– Слушай внимательно: если ты не скажешь мне имена своих осведомителей, я буду пытать тебя до тех пор, пока ты этого не сделаешь.

При упоминании пыток Азриим почувствовал вспышку волнения со стороны Серрина.

Тилду понадобилась пара мгновений, чтобы понять смыл слов Азриима. А поняв – задрожать от ужаса. Дрожал и Долган, только со слаадом это происходило совсем по другой причине.

– Если скажешь то, что мне нужно, будешь щедро вознагражден.

Конечно, то была ложь. Но ложь всегда легко давалась Азрииму.

Трижды пленник открывал рот и трижды издавал лишь придушенный писк. В конце концов Долган лапой влепил ему подзатыльник. Когти оставили глубокие царапины на голове скалкера. Тилд вскрикнул, из ран потекла кровь.

– Ну!.. – гортанным голосом пробубнил здоровяк, дочиста облизав свои когти. – По крайней мере, хоть что‑то, кроме писка. А теперь, существо, отвечай на вопросы.

Тилд не замедлил выпалить ответ:

– Работорговец Кексен со стороны Ссармна и дворф Ахмаерго со стороны Ксанатара. У обоих есть возможность передать сведения выше. Оба хорошо вам заплатят.

Азрииму были знакомы эти имена. Ему не стоило большого труда найти и устроить встречу с каждым из них. Он уставился на Тилда. Пленник отпрянул, насколько позволяли путы. Запах страха хлынул из каждой поры.

– Когда от тебя ждут отчета твои покровители в Обществе Кракена? – спросил Азриим.

Человек помедлил, явно чувствуя опасность, крывшуюся за этим вопросом.

– Через десять циклов, – ответил он наконец. Циклов.

Жители Скаллпорта пробыли под землей, в темноте, так долго, что больше не разделяли двадцать четыре часа на день и ночь. Вместо них они использовали циклы по двенадцать часов. У Азриима будет пять дней, прежде чем повелители Тилда заметят его отсутствие. Времени достаточно.

Человек ошибочно принял молчание Азриима как нечто предсказывавшее кошмарную участь.

– Эт‑то п‑правда! – заикаясь, промямлил он.

Слаад безразлично отмахнулся. Его разум уже был занят тем, как дальше продвинуть их план. Караван Ксанатара должен был прибыть через магический портал в течение ближайших шести часов.

«Все должно получиться», – подумал Азриим.

– Что вы собираетесь сделать со мной? – спросил пленник дрожащим голосом.

Словно не замечая человека, Азриим посмотрел на братьев. Во взгляде его читался вопрос. Можно было пощадить Тилда и просто держать его в плену то время, которое понадобится для выполнения их плана. В течение следующих пяти или шести дней все будет закончено, семя Ростка Пряжи высажено. Позднее, если они не смогут это сделать, не будет иметь никакого значения, останется ли Тилд в живых.

Серрин ответил, как всегда предсказуемо рационально:

– Нельзя оставлять его в живых. Если ему удастся бежать или его обнаружат, это сведет на нет все наши усилия.

Долган плотоядно облизнулся, все это время не отрывая взгляда от черепа жертвы.

Азриим кивнул. Он думал, в общем‑то, так же. Оставить пленника в живых означало лишний риск. Слаад ценил риск, но лишь тогда, когда это обостряло ощущения. В том, чтобы держать в заточении связанного Тилда, никаких острых ощущений не было.

Придя к решению, он подошел к пленнику – близость его когтей и клыков заставила человека судорожно забиться от ужаса. Азриим внимательно изучил лицо жертвы, окинул взглядом тело и начал изменяться. Приземистый силуэт дергара вытянулся, голова удлинилась, тело стало тоньше. Через мгновение он выглядел очень похожим на Тилда, с его безвольным подбородком и пивным животом.

Увидев это, пленник обмяк на стуле:

– Так вы не собираетесь оставить мне жизнь.

– «Так вы не собираетесь оставить мне жизнь», – повторил за ним Азриим, приспосабливая связки так, чтобы имитировать голос пленника. – Нет, боюсь, что нет. Но если тебя это успокоит, мне понадобится твоя одежда. – Он с неприязнью и отвращением посмотрел на обноски на полу. – К несчастью.

Человек ничего не ответил, лишь, смирившись, понурил голову.

– Нельзя оставлять тело. – Долган не скрывал жадности.

Азриим знал это. Хоть он и предпочитал преимущественно мозги, им придется сожрать тело пленника целиком. Он вздохнул и вытащил жезл, превращавший существо во все, что пожелал бы его хозяин. И посмотрел на братьев.

– Живое или мертвое для пира? – спросил он.

– Живое, – быстро отозвался Долган.

Азриим кивнул. Он использует жезл, чтобы замаскировать человеческие крики. И глубоко вздохнул:

– Что вы хотели бы съесть?

Тилд зарыдал.

* * *

Долган попросил, чтобы пленник был превращен в огра прежде, чем они его съедят, сожрут кости, волосы, плоть – всё. Азриим покачал головой. Вкусы здоровенного слаада иногда бывали совершенно необъяснимыми. Отмывшись и приняв облик Тилда, Азриим вышел из здания и отправился по обычному для их бывшего пленника маршруту. Голодный и взбудораженный вкусом мозгов Тилда‑огра, Азриим решил побаловать себя – он развлекся с обеими шлюхами‑шпионками, перед тем как расплатиться с ними за услуги.

Изменение обличья имеет свои преимущества, решил он.

Позднее он организует встречу с Кексеном и Ахмаерго. Но сначала ему и его братьям нужно было перехватить караван Ксанатара.

Глава 9 БЕЗЖАЛОСТНАЯ РЕЗНЯ

Азриим, Серрин и Долган ждали, притаившись среди сталактитов. Не было слышно ни звука, кроме тихого, осторожного дыхания слаадов и монотонных ударов капель, падавших откуда‑то с высокого потолка пещеры.

Азриим переминался с одной когтистой лапы на другую. Каменный пол пещеры был сырым и неприятно холодным. Влажный затхлый воздух оседал на коже и каплями стекал по спине – самое близкое состояние к испарине, которое было возможно в естественной для слаада форме. Он чувствовал себя немного странно в своей собственной коже. В последнее время ему было куда удобнее в облике человекообразных, особенно в его излюбленном облике полудроу. Он приписывал это чувство удовольствию, которое находил в человеческой одежде, женщинах и, особенно, в чувствительности человеческой кожи. Будучи в форме слаада, он не носил нарядов, лишь кожаный пояс‑сумку, рюкзак из парусины и футляр на бедре для своих жезлов. И кожа слаада не обладала чувствительностью и была грубой, чтобы противостоять потокам энергии хаоса на Уровне Лимбо. В своей истинной коже он вряд ли смог бы почувствовать игривое прикосновение женских пальцев.

Слаад выкинул эти мысли из головы. Нужно было совершить насилие, причем скоро.

Тьма была такой же непроглядно‑черной, как кровь демона, но Азриим и его братья могли видеть на расстоянии броска копья так же ясно, как если бы стояли на поверхности Фаэруна, залитой светом полуденного солнца. Пещера, в которой они спрятались, была шагов пятьдесят в ширину, быть может, пару сотен шагов в длину и достаточно высокой, чтобы Азриим мог коснуться самых длинных сталактитов, лишь встав на широкие плечи Долгана. Пол, в других таких же пещерах покрытый сталагмитами и кусками разбитого камня, здесь был к центру пещеры вычищен и стал гладким оттого, что по нему прошлось столько ног. Все это выглядело так, словно кто‑то вырубил дорогу в лесу сталагмитов, что, возможно, было довольно недалеко от правды.

Единственным входом и выходом из пещеры служил проход в южной стене, похожий на арку. Он открывался в один из бесчисленных туннелей, который был ответвлением главного торгового пути обратно в Скаллпорт. Но Азриим знал, что вещи не всегда такие, какими кажутся. Из пещеры был еще один выход. Ну или, по крайней мере, скоро будет.

На противоположной, северной стене полоска розового гематита обрисовывала грубую, похожую по форме на подкову арку в неприметном во всех других отношениях камне. Рожки этой подковы начинались почти у пола пещеры, на расстоянии десяти шагов друг от друга, и встречались, чтобы образовать верх арки на середине высоты от пола до потолка. Выглядело это так, словно чья‑то неуверенная рука пыталась нарисовать гигантский дверной проем, впрочем, может, именно так оно и было.

В магическом зрении Азриима линии розового гематита светились слабым красным светом, выдавая наличие скрытого двеомера.

Слаад знал, что эта арка была настоящим проходом, конечным пунктом магического одностороннего портала, который брал свое начало в тысячах миль отсюда, в грязном складе в пригороде Хиллсфара. Он узнал о его существовании после длительных изысканий, нескольких пыток и парочки убийств. Судя по всему, Ксанатар смог договориться с правителем Хиллсфара, чтобы тот позволил ему использовать портал: полулюдей и другие отбросы из Хиллсфара слуги Ксанатара препровождали из темниц правителя в загоны для рабов в Скаллпорте. Больше несчастных никогда не видели на поверхности Фаэруна. Азриим вынужден был признать, что дело было поставлено хорошо. Ксанатар получал рабов, которых мог продать, а правитель избавлял себя от всех следов явно очень нежелательных узников. Караваны невольников прибывали сквозь арку в восьмом часу каждого десятого дня – сейчас был тот самый день, – где‑то между пятым и десятым часом второго цикла.

Сначала Азриима очень удивил тот факт, что Кса‑натар не выставил стражу возле портала и даже не отправил людей, чтобы встретить караван. Ведь столь ценные и постоянные средства межконтинентного транспорта должны усиленно охраняться. Но, поразмыслив, слаад понял всю мудрость бихолдера. Отправка вооруженных людей в пещеры или высылка охраны для встречи привлекли бы крайне нежелательное внимание соглядатаев соперника Ксанатара в городе по имени Зстулкк Ссармн. И тогда война за врата станет лишь вопросом времени.

Нет, секретность явно была лучшим выбором. Противники ничего не смогут предпринять против того, о существовании чего они не знают. Но конечно, любая секретность давала сбой, если находился тот, кто знал, куда нужно смотреть.

«И как при этом выглядеть», – подумал Азриим с улыбкой.

Рядом с ним Долган проявлял все большее беспокойство. К несчастью, Азриим и его братья прождали в нетерпении уже больше двух часов. Долгану именно ожидание давалось труднее всего. Он хотел насилия, причем чем скорее, тем лучше. Здоровенный слаад раздраженно переступал с лапы на лапу, кусал нижнюю губу и с каждым движением издавал низкое ворчание. Его когти с раздражающим звуком скребли каменный пол пещеры.

– Успокойся! – приказал Азриим. Он знал, что если в Хиллсфаре не случилось ничего непредвиденного, караван Ксанатара скоро прибудет. – Время близится.

– Именно это ты сказал час назад, – пробурчал Долган.

Он перестал шаркать лапами и принялся стучать пятками. Азриим старался не обращать внимания на своего громыхавшего собрата.

Рядом с Долганом стоял Серрин, буравя взглядом линии гематита на стене. Одной лапой он опирался на сталагмит, другой прижимал палаш. Как всегда, второй брат Азриима был сосредоточен лишь на выполнении задания. Серрин был крайне эффективен во всем. Но при этом ему не хватало живости, стиля. Впрочем, у него были свои плюсы.

В отличие от Серрина, Азриим и Долган не взяли с собой оружия. Они полагались на магию и когти, если уж дойдет до рукопашной.

Словно в ответ на нетерпение здоровяка, гематитовые линии арки начали светиться ярче: проявлялась сокрытая магия. Сначала Азриим подумал, что ему почудилось, но, по мере того как свечение усиливалось, он понял, что врата открываются.

– Они идут, – сказал он.

– Вижу, – спокойно отозвался Серрин.

Азриим произнес заклинание, и вход в туннель за спинами слаадов затянула пелена тишины. Звук в Подземье распространялся очень далеко, поэтому не хотелось бы, чтобы шум битвы проник в основной торговый туннель и привлек внимание любопытных.

Очертания арки стали пульсировать, словно тлеющие угольки. Теперь это было видно даже обычным зрением. Камень издал низкое жужжание, возможно не слышное человеческому уху. Подобно потоку крови, красный свет от гематитовой границы стал заполнять внутреннее пространство арки. Вскоре вся она пылала.

Долган был настолько возбужден, что даже слюна капала из пасти. Азриим, брезгливо нахмурившись, отступил на шаг от собрата, чтобы капли не попали ему на лапы. Он быстро произнес еще одно заклинание, накрывшее слаадов пологом тьмы, который с трудом можно было бы рассеять даже магическим светом. При этом сами слаады хорошо видели сквозь него. Из всех жезлов, которыми снабдил его Странник, Азриим выбрал тонкий, вырезанный из березы и украшенный небольшим алмазом.

– Как только приступим к делу, – мысленно сообщил он собратьям, не отрывая при этом взгляда от сиявшего портала, – у нас будет не больше двух сотен секунд, чтобы все закончить.

Собратья показали, что все поняли.

Азриим знал, что если они промедлят, то рискуют привлечь внимание Черепов. Хоть правители Скаллпор‑та и редко патрулировали туннели так далеко от города, они всегда чувствовали применение могущественных чар. И потому, несомненно, появились бы, чтобы пресечь магическое вмешательство близ торговых путей.

«А сейчас будет именно такое магическое вмешательство», – подумал слаад. Он даже не сомневался в том, как он и его братья поступят, если правители города настигнут их. Одного, быть может, двоих из Черепов слаады уничтожат. Но сами погибнут или будут вынуждены бежать. И, что еще более важно, Странник окажется более чем недоволен…

Гудение, исходившее от портала, стало еще ниже, и красная арка вспыхнула ослепительно‑ярким светом. Даже защищенные магической пеленой, слаады закрыли глаза лапами. Камень внутри портала казался Азрииму алым и вязким, словно расплавленная руда. Всю пещеру залил пунцовый свет. Глубоко в камне тени стали складываться в очертания фигур, в образы, искаженные расстоянием и магией. Послышались далекие голоса.

Через мгновения сияние ослабело, и тени внутри портала стали резче, больше, приняли форму и цвет. Голоса стали отчетливее.

Дрожащий портал выпускал из себя людей и повозки, рождал их из стены сияющего камня. Голоса путешественников эхом отражались от стен пещеры.

– Осторожней с этим!

– Держись ближе!

Звенели доспехи, грохотали башмаки.

Сначала появились восемь мужчин. Четверо были одеты в алые накидки поверх доспехов, кольчуги и шлемы, увенчанные красными перьями, – без сомнения, то были охранники из Хиллсфара. Вторая четверка была облачена в пластинчатые доспехи. Жесткие взгляды выдавали в них агентов Ксанатара. Охранники из Хиллсфара в одной руке держали обнаженные мечи, а в другой несли над головой мерцающие солнечные жезлы. Агенты Ксанатара не опускали арбалетов. Они обшарили взглядами пещеру, не заметив укрытых темнотой слаадов.

– Дождемся, пока все выйдут наружу, – велел Азриим, чувствуя жадность и голод собратьев.

Восемь мужчин быстро и без лишних слов встали перед все еще мерцавшим порталом, пока на свет появлялись остатки каравана. Вот выехали две скрипучие повозки, каждую из которых тянула пара гигантских подземных ящеров, размером с небольшую лошадь. Повозки, битком набитые рабами – в большинстве своем скованными эльфами, полуэльфами и гномами, – были не многим больше клеток на колесах и со скамьей для кучера. На лицах рабов отпечаталось безнадежное выражение проклятых. Должно быть, они чувствовали, что ад подземелья, в который они только ступили, станет их последней остановкой. Повозками правили толстые возницы, направляя, подгоняя и поливая бранью ящеров, которые отвечали злобным шипением, высовывая раздвоенные языки.

Как только повозки выехали из туннеля, следом появились еще шестеро стражей, вооруженных арбалетами, и расположились по бокам, обозревая настороженными взглядами и темноту пещеры, и примерно сорок невольников, обреченных надрываться на работах и сгинуть во тьме Скаллпорта. Пока стражники и две повозки с рабами продвигались вглубь пещеры, из все еще мерцавшего портала появились два последних фургона.

Также запряженные парой гигантских ящеров и управляемые кучером, они пробудили любопытство в Азрииме. Он вытянул шею, чтобы получше все разглядеть.

Оба были сделаны из темного дерева и закрыты со всех сторон. Двери в задней части были явно крепко‑накрепко заперты. Фургоны напоминали гигантские сундуки на колесах. Их тоже сопровождали вооруженные люди, а замыкал шествие огромный человек в сияющих черных доспехах. На грудных пластинах был выгравирован символ Ксанатара: громадное око, окруженное восьмью маленькими, лишенными век глазками.

Азриим безмолвно зацокал, увидев потрепанный непогодой плащ стражника в доспехах и его нечищеную обувь. В то же мгновение он решил, что человек этот одевался из рук вон плохо и, без всяких сомнений, скучать по нему после смерти не будут.

С появлением последних двух фургонов портал стал меркнуть, становясь сначала розовым, а затем сливаясь со стеной.

– Это все, – мысленно констатировал Серрин без малейшего намека на энтузиазм.

Дыхание стоявшего рядом с Азриимом Долгана стало быстрым и тяжелым.

Человек в доспехах прошел взад и вперед вдоль каравана и пролаял приказы на общем языке, но со странным акцентом. Люди замирали при его появлении, ящеры огрызались, рабы отводили взгляды или съеживались от страха.

Караван, сбившись в кучу, словно гроздь винограда, приготовился к дальнейшему пути.

Азриим играл с ожиданием еще лишь мгновение, а затем…

– Сейчас! – скомандовал он и мысленно начал считать до двухсот.

Слаады как один выступили из‑за сталагмитов. Азриим направил жезл Странника на человека в доспехах и произнес заклинание. Из алмаза, венчавшего жезл, вырвался обжигающий хлыст молнии. Она попала здоровяку прямо в грудь и отбросила назад шагов на пять. Несчастный остался лежать ничком на каменном полу пещеры. В воздух от него поднимался дым. Молния метнулась от трупа к ближайшему стражнику и выжгла ему глаза, прежде чем убить и переброситься на остальных, даря всем мучительную смерть в огне и судорогах. В конце концов, притянутая железными прутьями клетки, молния ударила в одну из повозок с рабами и запрыгала от одного невольника к другому, избавляя от тяжкой рабской участи.

Прежде чем ошарашенные стражники смогли организовать отпор, прежде чем они смогли просто выкрикнуть предупреждение, осмотреться в поисках атакующих и обстрелять пещеру хоть несколькими стрелами, Долган и Серрин призвали на помощь магию, и с их когтей сорвались огненные шары размером с кулак. Оба шара приземлились на пол посреди плотно стоявших друг к другу повозок и превратились в ослепительные сферы жара и пламени. Человеческие вопли затерялись во взрыве, как только сферы заживо поджарили караванщиков и гигантских ящеров, превратили в кучки золы выживших рабов в клетках и перевернули, но не спалили два фургона. Пришедший следом смерч осушил кожу Азриима, за что слаад был ему очень благодарен.

– Стойте! – велел Азриим братьям и пару мгновений осматривал учиненные ими разрушения.

Он не успел досчитать в уме даже до десяти. Нападение прошло так быстро и гладко, как он и надеялся.

Тяжелый сладкий запах жареной человеческой плоти заполнял его ноздри. Черный жирный дым поднимался от трупов и повозок и терялся среди сталактитов. Никакого движения. Люди, оружие, животные – все это валялось на полу пещеры, словно обломки кораблекрушения, выброшенные морем на берег. Раздавалось лишь потрескивание огоньков пламени, одного на колесах невольничьей повозки и нескольких, весело горевших, на трупах. В остальном все было тихо. Азриим знал, что скоро сюда сбегутся падальщики, привлеченные зловонием мертвых тел. Черепа тоже скоро прибудут, притянутые использованной магией.

– Убедитесь, что все они мертвы, – велел он собратьям.

Серрин с Долганом выбрались из укрытия и приблизились к месту бойни.

– Есть ничего не смейте! – добавил Азриим, обращаясь преимущественно к Долгану.

Здоровенный слаад разочарованно поник, но подчинился.

Серрин и Долган перебегали от тела к телу, закалывая или перерезая горло тем стражникам, рабам и караванщикам, которые казались недостаточно обуглившимися. Долган иногда поглаживал головы, словно извиняясь за то, что не съел мозги.

Азриим не торопясь двинулся вслед за братьями. Он наслаждался легкостью, с которой они расправились с караваном, почти так же, как радовался, что все идет по плану. Странник будет доволен. Наградой Азрииму станет превращение в серого.

Он пробрался меж тел и обломков к одному из запертых фургонов. То, что они не сгорели в пламени, доказывало: охраняли их магические заклинания. С рычанием слаад вцепился в замок и сорвал заднюю дверь с петель. Кусок дерева взорвался со вспышкой голубого света, посылая заряд магической энергии сквозь тело Азриима: магическая ловушка. Он чуть не выругался, больше от раздражения, чем от боли – хотя лапы и правда болели, – и отшвырнул дверь, которая опустилась на пару тел, лежавших поблизости. Опустившись на колени, он заглянул внутрь фургона.

Там, разбросанные взрывом, в беспорядке лежали мечи, посохи, пояс, заполненная свитками сумка, несколько инкрустированных самоцветами жезлов, завернутых в ткань, и три сундука. Один из них открыло взрывом, и из него высыпались платиновые монеты. Прибегнув к своей врожденной способности видеть двеомеры, Азриим убедился, что большинство предметов в фургоне, кроме монет, были магическими. Торопливо обследовав второй фургон, слаад обнаружил в нем такое же содержимое. Оба были битком набиты магическими предметами и деньгами, предназначавшимися Ксанатару. Азрииму также было известно, что многие из агентов имели при себе магические вещи. Большинство этих предметов не пострадало от огня.

Бихолдер не оставит потерю стольких людей и таких сокровищ безнаказанной.

Слаад не смог сдержать усмешку. Положение не могло быть лучше.

– Помогите‑ка мне, – мысленно велел он братьям, которые как раз закончили со своей жуткой задачей. – Мы забираем все это с собой.

Глава 10 ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЗВЕЗДНЫЙ ПОКРОВ

Пройдя через портал, Кейл, Ривен, Джак и Магадон очутились под кронами гигантских елей, моргая от света полуденного солнца. После сумерек Уровня Тени сияние солнца Торила почти ослепляло. Проникая сквозь пушистые ветви деревьев, его лучи дождем обрушивались на путников.

И пронзали Кейла, словно арбалетные болты.

Ему казалось, что в кожу вонзались швейные иголки. Все чувства притупились, слух стал менее тонким, зрение не таким острым. Кожа так и осталась темной, а вот защитный покров из теней исчез. Эревис знал, что, пока он стоит на свету, теневые способности ему недоступны. Чего он не знал раньше, так это того, что будет чувствовать себя менее реальным. Солнце Фаэруна растопило часть убийцы, словно тот был сделан изо льда.

Оскалив зубы от боли, причиняемой солнечными лучами, Кейл накинул капюшон плаща и надвинул его на глаза. Только затем он заметил, что воссозданная из теней кисть руки исчезла. Убийца уставился на обрубок даже не с ужасом, а скорее просто с непониманием. Он помнил, чувствовал свою кисть, словно она пустила ростки из запястья. Но не видел ее.

Тайком, чтобы не привлекать внимания друзей, Эревис завел обрубок в тень от ствола дерева, ощутил покалывание, и кисть вновь появилась. Убийца пошевелил пальцами, сжал кулак. Ощущения были привычными. Тогда он передвинул кисть на свет. Резкая боль в запястье – и кисть снова исчезла. Он повторил все сначала, стараясь привыкнуть к боли и удивляясь появлению и исчезновению костей и плоти.

А точно ли это были кости и плоть?

Внезапно Кейл понял, что превратился в получеловека. И совершенно не важно, где он стоял, – в тени или на свету. Превращение в шейда забирало что‑то из его души, но возвращало искалеченную кисть. Солнечный свет, освещая душу, забирал взамен нее плоть.

«Что ж, и так сойдет», – подумал Эревис и тут же упрекнул себя.

В собственных мыслях он начал замечать зачатки жалости к самому себе. И тогда он вспомнил слова его любимого учителя по языкам, сказанные когда‑то там, в Вестгейте. Жизнь в то время казалась Кейлу особенно тяжелой. «Жалость к самому себе – это привилегия артистов и знати. Не трать на нее больше времени, чем должно. Выслушай ее, извлеки из нее все полезные для себя уроки и затем двигайся дальше».

Что ж, так и надо сделать. Эревис был и шейдом, и человеком. А человек не мог всегда оставаться в тенях.

Собравшись с силами, он откинул капюшон и смирился с обжигающей болью, причиняемой его коже лучами солнца. Убийца приветствовал ее, как поклоняющиеся Илматеру приветствовали страдание: очищая душу через боль, причиняемую телу. Солнце будет инструментом агонии Кейла, инструментом его очищения.

– Кейл, мы дома! – воскликнул Джак. – У тебя получилось!

Хафлинг резвился в подлеске и вдруг остановился, только теперь заметив, что другу было неприятно находиться на солнце. Его улыбка увяла.

– С тобой все в порядке?

Убийца спрятал обрубок в рукаве плаща:

– Да, дружище. Все хорошо.

На лице Флита вновь расцвела улыбка.

– Отлично, – обрадовался он. Джак рухнул на спину в траву, разбросав руки и ноги и словно пропитываясь солнцем. Он глубоко вдохнул. – Чувствуете? Воздух здесь напоминает мне о ферме моей семьи в Мистдейле. Кейл, ты когда‑нибудь был в Долинах? Я как‑нибудь возьму тебя туда. Сможешь попробовать стряпню моей матушки.

Эревис кивнул, хотя мог себе представить реакцию матушки Джака, когда в двери ее дома войдет желтоглазое, обернутое тенями существо.

Магадон стоял в десятке шагов от них, закрыв глаза и прижав ладонь к стволу ели, а в другой руке держа лук. У проводника был такой вид, словно он черпал силу из дерева. Должно быть, псионик почувствовал взгляд Кейла, потому что открыл глаза, посмотрел на Эревиса и мягко улыбнулся:

– Этой ели больше девяноста зим, она много повидала на своем веку. – Он оглядел Кейла и склонил голову набок. – Твои глаза сейчас кажутся нормальными.

Эревиса слова проводника и удивили, и обрадовали. Впрочем, убийца знал, что, несмотря на глаза, он весьма далек от нормальности.

– Ничего не изменилось, – ответил он. – По крайней мере, на самом деле не изменилось.

Едва он ступит обратно в тень, вновь будет выглядеть как шейд.

– Ее нет? – спросил Магадон, гладя на рукав Кейла, на его запястье.

Джак сел и проследил за взглядом проводника. Ривен тоже с интересом воззрился на руку.

Кейл пару мгновений смотрел на Магадона, прежде чем выдохнуть. Проводник подмечал все. Словно открывая постыдный секрет, убийца поднял руку и задрал рукав, обнажая культю.

– Твоя рука! – воскликнул Джак, вскочив на ноги.

Эревис поспорил с самим собой, прежде чем ответить:

– Да, но смотри. – Он перевел обрубок в тень. В то же мгновение кисть материализовалась. Кожа на ней была чуть темнее, вокруг вились тени. – Она есть в тени, но пропадает на свету.

– Словно дурной сон, – прошептал Флит. И залился краской смущения, осознав, что сказал. – Прости.

С лица Ривена не исчезало жесткое выражение, которое Кейл не мог до конца понять. Прежде чем Эревис смог все осмыслить, Драйзек отвел взгляд, вытащил одолженную трубку и закурил.

– У меня есть идея, – промолвил Джак. Все еще глядя на запястье Кейла, он тоже вытащил трубку и сказал, обращаясь к Ривену: – Ты, зент, не сможешь отправиться с нами в Мистдейл. Потому что ты неблагодарный мерзавец, оскорбивший картофельный суп моей матушки.

– Я оскорблял твой картофельный суп, – возразил Ривен с улыбкой, не отрываясь от трубки.

Пока друзья были заняты, Кейл опустил рукав, выглянул из‑под кроны дерева и посмотрел на солнце. Резкая боль пронзила глаза, по щекам покатились слезы.

– Магз, где мы? – отвернувшись, спросил он.

– Мы дома, Кейл, – ответил Джак, вытащил огниво и разжег трубку. Не выпуская ее изо рта, он продолжил: – И сожгите меня, если я когда‑нибудь захочу вернуться в то место. Не обижайся, Кейл.

Эревис поймал на себе косой взгляд Ривена. «Это больше не дом, – читалось в нем, – и мы довольно скоро вернемся обратно на Уровень Тени».

– Никаких обид, дружище, – улыбнулся Кейл.

– Я смогу предложить больше необычного, чем Джак, – с ухмылкой промолвил Магадон.

Он погладил ближайшую к себе ель, словно та была любимым животным, и, пройдя мимо Кейла, вышел из тени деревьев на солнечный свет. Сняв шляпу, он приложил к глазам ладонь и оглядел равнины.

– Мы на южных равнинах между Гултмиром и Звездным Покровом, – сообщил он. – В двух днях пути от города.

– Как долго нас не было? – спросил Кейл.

Магадон пожал плечами:

– Этого никак не узнать.

Джаку и Ривену, дымившим, словно каминные трубы, Эревис сказал:

– Можете еще немного отдохнуть. Скоро нам нужно будет выдвигаться.

Он знал, что Азриим и другие слаады не будут сидеть сложа руки. Пока друзья доберутся до Звездного Покрова, Кейл успеет обдумать, как выследить врагов.

* * *

Через несколько часов пути они добрались до южной дороги, что вела в Звездный Покров. А еще через полтора дня прибыли и в сам город. К тому времени Кейл почти обессилел от постоянной боли, вызванной солнцем. Почти.

Ворота Звездного Покрова, как и всегда, оказались настежь распахнуты. Вооруженные копьями стражники едва заметили путников, когда те вошли, и лишь ухмыльнулись их чумазому виду. Взгляды Кейла и Ривена смели улыбки.

Широкие улицы города остались точь‑в‑точь такими же, какими Кейл и его спутники их оставили, – запруженными людьми, лошадьми, человекоподобными созданиями, телегами и зловонием. Звездный Покров ничем не напоминал темные заброшенные руины Элгрин Фау. Храмы все так же возвышались над городским ландшафтом, понимающе подмигивая, наблюдая за повсеместным грехом. Звездный Покров ничуть не изменился.

А вот путники изменились. Тень изменила всех. Кейл видел их одежды, ставшие теперь черно‑серыми, и знал, что каждый из друзей оставил там, в темноте, нечто большее, чем цвет одеяний.

Ривен сбросил с себя покрытый коркой засохшей грязи плащ и засунул его под мышку.

– Когда и где встречаемся? – спросил он.

Джак уперся пальцем в грудь убийцы.

– Куда это ты надумал податься, зент? – полюбопытствовал хафлинг. – Мы должны держаться вместе.

Драйзек обнажил в улыбке испорченные зубы:

– Буду рад, если ты присоединишься ко мне. Я собираюсь отдохнуть, почиститься, поесть, а затем зайти к шлюхе. Еда и плоть, Флит. Что еще здесь можно найти?

Джак в легком потрясении воззрился на убийцу:

– Табак, философия, религия, дружба… много чего, Ривен.

– Ох, – выдохнул убийца, увидев, как бездомная собака пробиралась по улице, опустив нос к земле.

Эревис мог бы поклясться, что лицо Драйзека выражало в этот момент заботу и жалость. Но когда убийца поднял голову, оно было таким же жестким, как всегда.

– А как насчет тебя, Кейл? – спросил Драйзек. – И тебя, Магз? Как вам мой план?

Кейл и не думал прибегать к услугам проституток с тех самых пор, как написал о своих чувствах к Та‑зиенне Ускеврен на листке бумаги там, в поместье Штормовой Предел, хотя и ощущал тягу к этому довольно часто. Он считал, что отказ от удовольствий был таким же способом очищения, как и боль. И решил не потакать своим нуждам.

– Нет, – ответил он, не вдаваясь в объяснения.

– Отлично, – кивнул Ривен. – А ты, Магз?

Проводник снял шляпу, отбросил со лба волосы и покачал головой:

– Думаю, нет. Я подготовлю нас к следующему… – Он остановился на середине фразы и посмотрел на Кейла. – Куда мы отправимся на этот раз?

У Эревиса еще не было ответа на этот вопрос, но он считал, что располагает средствами это выяснить.

– Я еще думаю, – ответил он. – Сегодня все узнаю.

– Дай мне знать, когда выяснишь, – сказал проводник. – Чтобы я все собрал. А пока достану самое необходимое.

Кейл кивнул. Пару мгновений он спорил с самим собой, а затем сказал проводнику:

– Магз, я чувствую, что должен сказать тебе кое‑что… – Он набрал в грудь побольше воздуху. – Если ты хочешь… если всего этого слишком много для тебя, сейчас самое время выйти из игры. Я надеюсь, что ты этого не сделаешь, но ты должен знать – выход есть. Без стыда и обид.

Убийца пожалел о своих словах в ту же секунду, как произнес их.

Боль и удивление тенью пробежали по лицу Магадона, но проводник быстро пришел в себя, воззрился белыми глазами на Кейла и ухмыльнулся.

– Кто я, по‑твоему? – спросил он. – Убийца‑зент, работающий за вознаграждение?

Ривен издевательски хмыкнул.

– Мы оставили далеко позади те три сотни золотых, Эревис, – продолжил Магадон. – Я пойду до конца, если ты позволишь.

Испытывая и радость, и досаду одновременно, Кейл не смог сдержать улыбку. Меньше чем за десять дней он привык целиком и полностью полагаться на проводника, ощущая его надежную поддержку. Он похлопал Магадона по плечу:

– Отлично. Я просто имел в виду…

– Я знаю, что ты имел в виду, – перебил проводник. – И ценю твою заботу. Но это необязательно. Ты помнишь наш разговор там, на Уровне Тени?

Кейл кивнул.

– Вот и я помню, – сказал Магадон, не добавив больше ни слова.

Ривен вновь фыркнул:

– Вот она, твоя дружба, Флит. Сладкая, как репа, не правда ли? – Убийца повернулся к Кейлу. – Если ты все сказал, Кейл, я отправлюсь на поиски девицы.

Обращаясь ко всем друзьям, Эревис предупредил:

– Встречаемся в «Девятом Круге Ада» около десяти часов вечера. Сегодня отдохнем и… развлечемся, а завтра отправимся в путь. Пока что настраивайтесь на Подземье.

Кейл не хотел, чтобы они столкнулись с Дривом и тем, что осталось от отряда гноллов. Если это создание вернулось в Звездный Покров, оно наверняка еще испытывает к приятелям не самые теплые чувства.

Убийца оглядел друзей, прежде чем дать последний совет:

– И помните, что слаады могут менять обличья. Они могут быть кем угодно и где угодно. Будьте настороже.

Каждый из них выслушал Кейла с самым серьезным видом. Затем Ривен отбыл на поиски шлюхи, а Магз – за припасами.

Кейл, мечтавший о темноте общей залы и горячей похлебке, повернулся, чтобы направиться в «Девятый Круг Ада», и лишь затем понял, что Джак все еще стоит на месте. Обернувшись, он увидел, что хафлинг задумчиво наблюдает, как Ривен пробирается сквозь толпу. Заметив взгляд убийцы, Флит вспыхнул от смущения и подбежал к другу.

– Что такое? – спросил Кейл.

– Ничего, – быстро ответил Джак, не поднимая глаз. – Обед – звучит просто отлично.

– Мы можем перекусить в… Кейла наконец осенило.

Все еще уставившись в землю, Флит смущенно улыбнулся. Его щеки вспыхнули и теперь напоминали красные яблоки.

– Прикосновение женской руки тоже отличная идея, не так ли? – спросил Эревис.

Хафлинг всем своим видом выразил неодобрение, но отрицать не стал.

– Что там всегда говорил твой толстый дядюшка?

Джак поднял голову, избегая встречаться взглядом с Кейлом:

– Мужская работа заслуживает достойной награды. Конечно, он имел в виду еду, а не… другие вещи.

Эревис это знал, но принцип ведь был тот же.

– Ты еще можешь его догнать, – сказал он, кивнув в сторону Ривена. – Я буду ждать тебя в гостинице.

Джак понесся за убийцей, словно стрела, выпущенная из арбалета.

* * *

Несмотря на зловещее название, трактир «Девятый Круг Ада» был довольно приличным заведением, разместившимся в неплохом здании. Пузатый хозяин, в покрытом пятнами переднике, с выпученными глазами и редеющими каштановыми волосами, приветствовал Кейла неискренней улыбкой, демонстрируя отсутствие нескольких зубов. Эревис кивнул ему в ответ и цепким взглядом окинул общую залу: единственный очаг с небольшим огнем, одиннадцать круглых столиков со стульями, окна в трех стенах и лестница, что вела наверх, в комнаты. За столиками сидели несколько посетителей – большинство из них были загорелыми поденщиками, пришедшими на обед. Ни следа опасности.

Если, конечно, допустить, что все вокруг было именно тем, чем казалось.

Как только убийца приблизился к барной стойке, хозяин сморщил нос при виде запыленной дорожной одежды, но тут же напустил на себя гостеприимный вид, врожденный у членов гильдии трактирщиков. К облегчению Кейла, толстяк не обращал ровно никакого внимания на темную кожу посетителя. Эревис боялся, что его измененная внешность будет вызывать столько же внимания, сколько богатая рудная жила в гномьей шахте. Но на самом деле он ничем не отличался от любого темнокожего южанина. Как и Магадону, ему не стоило больших стараний сойти за человека.

– Обед, комната и ванна для утомленного дорогой путника? – спросил трактирщик. – Я немедленно все подготовлю.

Кейл не смог сдержать улыбку при виде обходительности хозяина.

– Две комнаты, – поправил он. – Смежные. Со мной трое друзей. Все остальное верно.

Он вручил трактирщику восемь золотых. Местных денег у него пока не было.

– Из Сембии, да? – проявил любопытство хозяин, рассматривая монеты.

Кейл ничего не ответил.

– Хм, – продолжил трактирщик, нахмурившись. – Значит, две комнаты. Вверх по лестнице, последние две двери слева. Я прослежу, чтобы в вашу комнату принесли чан для ванны. А пока посидите здесь, я подам еду.

– Благодарю, – отозвался убийца.

Трактирщик всплеснул руками в ответ на благодарность Кейла.

– Зовите меня Кровин или Кров, как больше нравится. – Он протянул руку. – Я отзываюсь на оба имени.

Убийца пожал длань трактирщика.

– Кров, – повторил он, но не назвал собственного имени.

– Хм, что ж, отлично, – еще больше нахмурился трактирщик.

Он вернулся к своим бочкам.

Кейл выбрал отдельно стоящий столик справа от камина и сел на стул. Полуденное солнце заливало комнату светом сквозь распахнутые ставни, но место убийцы оставалось в приятной тени. Незначительным усилием воли Эревис сгустил тени вокруг себя так, что создал кокон, в котором мог расслабиться.

Спустя несколько минут стройная девушка с длинными золотистыми волосами, собранными в хвост, принесла Кейлу обед, состоявший из тушеной баранины, хлеба и мягкого сыра, приготовленного из козьего молока. Он рассеянно поблагодарил ее и приступил к трапезе. Еда была хороша, но все мысли Эревиса занимали слаады: как найти их и уничтожить. У него была идея, как осуществить первое, и он никогда не нуждался в инструкциях касательно второго.

Рвение, с которым он думал о слаадах, удивило Кейла. Джак горел желанием остановить Странника и его слуг, чтобы спасти невиновных. Кейл понимал и разделял его чувства, но им двигало не желание спасти невинных, по крайней мере не в первую очередь. Слаады пытали Рена, убили стражников Ускевренов, чуть не убили Джака, лишили Кейла руки и, пусть и не непосредственно сами, украли его человеческую сущность. Вот что двигало им: жажда мести.

«Или справедливости», – подумал он, пытаясь облагородить свои намерения.

Эревис понял вдруг, что повторяет про себя на торассе эти слова – «месть» и «справедливость». «Charorin» and «chororin», были очень похожи, различаясь лишь одной гласной. Одной лишь тонкой гранью. К счастью, Кейл и не собирался их разделять. Не важно, что именно двигало убийцей, главное – чтобы слаады и Странник в конце концов были уничтожены. И если это спасет невинных и послужит Маску – а Эревис чувствовал, что его бог каким‑то образом заинтересован в гибели слаадов и их хозяина, – что ж, прекрасно.

Он задумчиво держал в руках кружку с элем. Кейлу показалось, что дать имя своему гневу было хорошей идеей: «chororin». Убийца будет вершить справедливость: за Рена, Джака и за себя самого. Эревис свернул свой гнев, свою жажду chororin, в тугой шар и поместил поближе к сердцу. Он послужит компасом, новой сферой, вокруг которой станет вращаться его вселенная, пока слаады и их хозяин не будут мертвы.

Эревис размышлял о словах Ривена, сказанных там, в Селгаунте: «Ты можешь быть инструментом Маска, Кейл. Я побуду оружием».

Что ж, Кейл тоже станет оружием. И теперь пришло время заточить лезвие.

Он жестом подозвал проходившую мимо служанку, и та устало улыбнулась ему. Кейл вытащил из пояса платиновую монету и вручил ее девушке. Служанка изумленно уставилась на убийцу широко раскрытыми глазами.

– Прошу тебя, проследи, чтобы в мою комнату принесли еще пару сосудов со свежей водой, – сказал он.

Девушка спрятала монету за корсажем.

– А… Конечно, господин, – пробормотала она и торопливо удалилась.

Кейлу понадобилось еще немного времени, чтобы покончить с трапезой. Допив эль, он поднялся и направился в свою комнату, выслеживать слаада.

Открыв последнюю дверь слева, убийца оказался в маленькой комнатке, хранившей слабый, но стойкий запах пота и дешевого табака. Набитый соломой матрас лежал у одной из стен, как раз под единственным окном. У стены справа от Кейла находились стул, ночная ваза и расшатанный деревянный стол. На столе стояли большая чаша, три оловянных сосуда с водой и глиняная лампа. Крюки для плащей, прибитые к одной из стен, напоминали хищно скрюченные пальцы. Эревис снял свою перепачканную тиной и грязью одежду, оставшись лишь в тунике, легкой куртке, штанах и поясе.

Убийца подошел к окну и захлопнул ставни, почти отгородившись от солнца и звуков, доносившихся с улицы. Теперь, если не считать тонких лучиков, падавших на пол сквозь щели в ставнях, в комнате воцарилась темнота. Кейл пожелал, чтобы она стала еще гуще, и темнота повиновалась.

Готовясь исполнить задуманное, он надел маску и уселся на пол, скрестив ноги. Выровняв дыхание и обратив к Маску молитву, Кейл сосредоточился на одной‑единственной цели – на Азрииме. Мысленно убийца представил себе слаада в обеих формах: в облике полудроу и в настоящем виде. Он нарисовал разноцветные глаза слаада, один карий, второй голубой, – особенность, которая не менялась, какой бы облик ни принимал Азриим.

Кейл позволил темноте, мягкой, как пуховая перина, обнять себя. Он высвободил жажду chororin, чтобы она подпитывала его силы, пока образ Азриима в обеих известных убийце формах не выжегся у него перед глазами. Как только образ стал таким же резким и острым, как лезвие клинка, Эревис поднялся и подошел к столу. Интуитивно он знал, что нужно сделать.

Кейл наполнил чашу водой из одного из кувшинов. Прошептав заклинание, он нарисовал воссозданной рукой круги в темном воздухе, и на ладони возник клубок нитей, сплетенных из теней. Эревис подержал руку над чашей, позволив жидкой тьме стечь с его пальцев и заклубиться в воде. Затем вытащил один из своих кинжалов и, даже не поморщившись, сделал надрез на все той же, созданной из теней, кисти. Подержав ее над водой, убийца подождал, пока упадут капли крови. В темноте алая жидкость казалась черной, столь же черной, сколь его мысли. Рана кровоточила всего несколько мгновений, а затем способности к регенерации взяли свое. Лезвием кинжала Эревис размешал содержимое чаши – воду, тени и кровь, – все это время молясь Маску, чтобы освятить смесь.

Когда поверхность воды стала черной и гладкой, словно отполированный кусок обсидиана, Кейл понял, что Повелитель Теней ответил ему. Он уставился на зеркальную поверхность воды, видя свое отражение в маске, и прошептал заклинание, позволявшее ему найти мысленно выбранный предмет или живое существо, где бы они ни находились. Эревис представил Азриима.

Отражение убийцы исчезло. Вместо него в воде появились огоньки тусклого зеленоватого цвета, похожие на далекие горящие угольки в глубине. Кейл почувствовал, как неуловимые нити магической энергии обшаривают Фаэрун, ища слаада, ища…

Ничего. Свет в воде померкнул и погас.

– Проклятие! – тихо выругался Эревис.

Он откинулся на спинку стула и глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. На действенность заклинания могли влиять многие причины, включая магическую защиту и просто недостаток удачи, так что убийца не встревожился. Пока Азриим не мог знать или подозревать, что Кейл ищет его, можно было не сомневаться, что заклинание рано или поздно сработает.

Он вновь поранил руку и повторил ритуал. И вновь безуспешно. Тогда Кейл стал снова и снова произносить заклинание, и с каждым разом, с каждой попыткой в нем все больше росло отчаяние. Он продолжал, пока в чаше не стало крови столько же, сколько воды, а острые лучики солнца, пробивавшиеся сквозь затворенные ставни, не сменились вечерними сумерками. Ничего.

– Я найду тебя, – пообещал он слааду и самому себе.

Кейл понимал, что в нем уже растет одержимость, но отбросил все мысли и повторил ритуал.

Спустя какое‑то время, быть может несколько часов, дверь отворилась и в комнату зашел Джак, благоухавший после ванны, гладко выбритый, сытый и отдохнувший. От лампы в коридоре в комнату каскадом полился свет. Ослепленный Эревис поморгал, но едва ли удостоил хафлинга беглым взглядом.

– Кейл? – окликнул его обеспокоенный Джак. Его силуэт четко вырисовывался в дверях в свете лампы. – Проклятие! Да тут темно как в могиле! Ты хоть поел?

– Да, – отозвался убийца.

– Кейл…

– Джак, не сейчас, – отмахнулся Эревис, напряженно вглядываясь в воду.

Забыв о хафлинге, он сосредоточился на заклинании. Образ глаз слаада высветился в его сознании. Он всмотрелся…

Вот оно!

В глубине чаши вспыхнул свет. Затаив дыхание, убийца велел заклинанию следовать за огоньком.

– Кейл… – позвал Джак.

В воде появился колышащийся образ. Эревис увидел седого дергара с серой кожей, идущего по освещенной факелами улице. Вдоль утоптанной земляной дороги стояли ветхие деревянные строения. Сначала Кейл подумал, что заклинание дало сбой, но, как только дергар повернулся, убийца увидел превосходные зубы и глаза – один голубой, второй карий. Магия нашла Азриима. Эревис постарался сдержать охвативший его дикий восторг и обратился к заклинанию.

Он не мог слышать звуки вокруг слаада, но видел окрестности, призрачные здания, самых разнообразных существ и людей, появлявшихся и исчезавших из поля зрения магического ока. Большинство из них передвигались бегом. Многие кричали и указывали на что‑то.

– Где Ривен и Магз? – спросил убийца хафлинга.

– В соседней комнате, – ответил Джак.

– Зови их сюда. Все будьте здесь, – велел Кейл. – Немедленно. Я нашел их.

Джак тут же понял, о чем шла речь. Выбежав в коридор, он забарабанил в соседнюю дверь. Кейл услышал приглушенные голоса и топот. Вся троица ввалилась в комнату, не забыв закрыть за собой дверь.

– Темно, хоть глаз выколи, – пожаловался Магадон. – Кейл, что ты делаешь?

– Следит за слаадами, – пояснил хафлинг. – Он нашел их.

– Нашел?! – воскликнул Магадон.

Кейл кивнул и подозвал друзей:

– Смотрите сами.

Они столпились вокруг убийцы и заглянули в чашу.

Эревис покачал головой. Судя по тому, что они видели, Азриим мог быть на ночной улице любого города Фаэруна. Нужно было больше сведений. Кейл сосредоточился, стараясь расширить границы магического ока заклинания.

Границы раздвинулись. Люди и самые разнообразные существа – гноллы, орки и даже дроу – заполняли улицы вокруг Азриима и какого‑то человека с большим животом. Вереница почти полностью обнаженных рабов стояла на заднем плане. Вот мимо прошагал тролль. Все они смотрели на что‑то наверху.

– Что там, во имя богини?.. – выдохнул Магадон.

Усилием воли Кейл переместил око заклинания так, чтобы показать объект столь пристального внимания прохожих. Магия рассеялась через мгновение после того, как показала цель, но и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть светящийся череп, плывущий среди мостков и канатов.

Резкий вдох Ривена громом прозвучал в тишине комнаты. Кейл откинулся в кресле, напряженно размышляя.

– Чтоб мне сгореть! – тихо проговорил Джак.

Магадон переводил взгляд с одного лица на другое:

– Что? Что это было?

– Скаллпорт, – ответил Кейл, повернувшись к друзьям.

На лице проводника проступило понимание.

– Скаллпорт? – Магадон тихо присвистнул, посмотрел на Ривена, потом на Джака и спросил: – Из того, что я слышал… там и правда все так плохо?

– Скорее даже хуже, – ответил Ривен. – Вообрази себе Глубоководье в решете. Лорды Глубоководья трясут свой город, и все отбросы падают в Скаллпорт, а там соединяются с худшим, что может предложить Подземье.

– Ты бывал там? – спросил Магадон Драйзека. Убийца кивнул. Лицо его выражало глубокую задумчивость.

– Однажды, очень давно, – произнес он низким голосом. – Рабы… наркотики… жизнь там и ломаного гроша не стоит. Все самое худшее, что можно себе вообразить, там можно купить по дешевке. Это вещи, которые вы даже никогда не воспринимали и не рассматривали, пока не увидели, что они стоят настоящих денег.

Он обменялся взглядом с Кейлом, затем многозначительно посмотрел на Джака:

– Если собираемся туда отправиться, вам стоит заранее понять, что Скаллпорт отнюдь не милое местечко. И мы не будем пытаться сделать его таковым. Понятно? Флит? Кейл?

Джак вытащил свою трубку, набил ее и раскурил. Свет огнива придал лицам друзей жутковатый вид. Комнату наполнил душистый запах табака.

– Я тебя слышу, – промолвил хафлинг.

– Это свежие листья? – рассеянно спросил Магадон.

Явно удивленный, Джак приподнял бровь:

– Да. Купил сегодня.

– Я приобрел нам кое‑что в дорогу, – сказал проводник все тем же задумчивым тоном. – Новые плащи, обувь, еду…

Не обращая внимания на Флита и Магадона, Ривен сказал:

– Вы входите в Скаллпорт, зная, что ищете. Находите и тут же уходите. Как можно быстрее. И никто из вас не должен столкнуться с Черепами. Я видел, на что они способны.

– Я же сказал, что понял, – проворчал Джак, выпустив в лицо Драйзеку кольцо дыма.

Убийца вдохнул дым и выдохнул его обратно в хафлинга.

– Отлично, – сказал он. – Если дела пойдут скверно, то лишь потому, что вы не можете держать свою совесть в…

– Хватит! – оборвал его Кейл, поднявшись и встав между Джаком и Ривеном. – Мы знаем, что ищем в Скаллпорте. Мы охотимся на слаадов. Вопрос лишь в том, как туда попасть?

Эревис знал, что Порт Черепов располагался где‑то в пещерах под Глубоководьем, самым большим городом Фаэруна, примерно в полконтиненте от них.

– Можно при помощи магии, – пожал плечами Флит и затянулся.

Ривен фыркнул и вытащил одолженную у хафлинга трубку.

– Ты можешь предложить что‑то получше? – спросил Джак.

– Нет, – ответил Драйзек, раскурив трубку и выдохнув клуб дыма. – Способ, который мы… способ, который я использовал прежде, больше недоступен. Нам нужен другой путь.

Магадон при помощи огнива зажег лампу, стоявшую на столе. По стенам запрыгали тени. Кейл чутко ощущал присутствие или отсутствие теней и темноты. Он также знал, что в темноте сможет использовать свои силы, чтобы мгновенно перенести себя, а возможно, и своих друзей из теней Звездного Покрова в тени Скаллпорта. Не шагами по теням, а телепортацией. Но что‑то вызывало сомнения. И Эревис вспомнил: давным‑давно он слышал о том, как опасно использовать телепортацию в Подземье. Истории о людях, которые перенеслись и половиной тела превратились в камень, мучительно страдая в оставшиеся мгновения жизни. Кейл не хотел рисковать жизнями друзей. Если не будет другого пути, он пойдет один…

– Я знаю способ, – промолвил вдруг Магадон. Его белые глаза мерцали в свете лампы. – Но это в четырех днях пути отсюда, даже если будем идти быстро.

Кейл с трудом скрыл облегчение.

– Четыре дня – это слишком много, – сказал он. – Но я, возможно, смогу доставить нас туда раньше. Что это за способ?

Подняв брови, Магадон посмотрел на Эревиса.

– Как ты доставишь нас туда раньше? – спросил он.

Убийца показал на свою кожу и тени, стекавшие с пальцев:

– При помощи этого. Я смогу перенести нас туда, если ты опишешь мне место.

– Я могу даже кое‑что получше, – похвастался проводник.

Прежде чем Кейл успел спросить, что тот имел в виду, встрял Ривен:

– Тогда почему бы тебе не перенести нас прямо в Скаллпорт?

– Я слышал кое‑что однажды, – ответил Кейл. – Думаю, телепортация так глубоко под землю опасна.

– Я тоже слышал об этом, – добавил Джак и выдохнул кольцо дыма.

Ривен принял их объяснения. Судя по всему, ему тоже доводилось слышать нечто подобное.

– Путь, который знаю я, тоже опасен, – предупредил Магадон.

– Но не настолько, – качнул головой Кейл.

Он сказал это как утверждение. Но Магадон услышал вопрос и улыбнулся.

– Увидите, – сказал он. – Страж может отправить нас в любое место, куда только захотим, если там есть вода.

Все они знали, что Скаллпорт располагался на берегу подводного озера.

– Страж? – спросил Флит, не вынимая трубку изо рта.

– Опиши свой путь, Магадон, – попросил Кейл.

– «Перекресток», – ответил проводник так, словно это понятие все объясняло.

Убийца понятия не имел, о чем говорил друг.

– Объясни, – попросил Ривен, вторя мыслям Эревиса.

Магадон пожал плечами и нахмурился, очевидно удивившись, что никто из друзей не выказал и тени узнавания.

– Фаэрун изрезан тайными путями, – начал он. – Друиды называют их «потайными тропами», но большинство знает их как «перекрестки» или «скрытые пути». Это не совсем порталы, они больше похожи на… складки в ткани мира. Туннель в один шаг длиной может отправить вас на расстояние в сотню миль. Сделаете шаг по «скрытому пути» в Селгаунте – и мгновенно очутитесь в Арабеле. Понимаете?

– Нет, – насупился Ривен.

Кейл тоже не был уверен, что понял.

– То есть «перекрестки» повсюду? – уточнил хафлинг. – Только мы не можем их видеть?

Магадон улыбнулся:

– Нет, Джак, не совсем так. «Скрытые пути» есть везде или, по крайней мере, почти везде. Но «перекрестки» – это вход, ворота там, где «скрытые пути» пересекаются с нашим восприятием мира. Именно там мы можем ступить на них. И да, большинство людей их не видит.

Флит покачал головой, явно все еще недоумевая.

Кейл тоже не был уверен, что понял. За все время своих странствий он ни разу не слышал о таком явлении. Быть может, понимание природы «скрытых путей» было как‑то связано с псионическими способностями проводника. Эревис подозревал, что осторожность Магадона в выборе слов во фразе о «нашем восприятии мира» объяснялась именно этим.

– Откуда они взялись? – спросил Эревис. Проводник почесал нос, затем покачал головой:

– «Скрытые пути» – это часть природы мироздания, Эревис. Они ниоткуда не берутся. Они просто есть и всегда были.

Кейл обдумал ответ.

– И одна из них ведет в Скаллпорт? – спросил он наконец.

– Они ведут в любое место, – подтвердил Магадон.

– Как ты узнал об этих «путях»? – поинтересовался Ривен, не выпуская трубку изо рта.

Магадон издал фирменный смешок Драйзека Ривена и потер висок:

– Я искал их, Драйзек. И хотел увидеть. – Его тон стал холоднее, когда он продолжил: – Ты поразишься, что можно увидеть, когда хочешь этого.

Ривен в ответ усмехнулся. Кейл сомневался, что все было так просто. Впрочем, Магадон еще ни разу не ошибался и не подводил их. Мнению проводника можно было доверять совершенно спокойно.

– Ты упомянул о страже, – сказал он.

– Да. «Перекрестки» сторожат духи. Один страж на каждый «перекресток». Мы должны будем заключить сделку, чтобы пройти. Иногда стражи… весьма темпераментны.

– Что, черт возьми, это означает? – спросил Джак.

– Увидите, – пообещал Магадон.

Кейл снял с гвоздя свой плащ.

– Я могу переносить нас только ночью, – сказал он. – Собирайтесь в путь. Отправимся, как только будем готовы.

– А лодку ты сможешь перенести? – спросил Магадон. – Нам понадобится лодка, достаточно большая, чтобы влезли все четверо.

Эревис кивнул.

– Лодка? – недоуменно переспросил Джак.

Магадон криво ухмыльнулся:

– Увидите.

– Ты это уже не первый раз говоришь, – пробурчал хафлинг.

– Дружище, ты сейчас сможешь найти нам лодку? – спросил Кейл, повернувшись к Флиту.

Выдохнув клуб дыма, хафлинг щелкнул пальцами:

– Легко. Увидите. – Он улыбнулся Магадону. – Встречайте меня в доках через полчаса.

Глава 11 ВНИЗ ПО РЕКЕ

Даже ночью в гавани Звездного Покрова кипела жизнь. Отдельные рабочие и экипажи кораблей, иногда состоявшие из людей, а иногда и нет, сгружали товары при свете факелов и светящихся шаров, подвешенных на шестах. Кейл легко мог представить себе незаконное содержимое многих грузов. Как и любой другой город на побережье Внутреннего моря, Звездный Покров торговал нелегальными товарами в той же степени, что и разрешенными.

Крики моряков в соленом ночном воздухе разносились далеко вдоль берега. Смех, возгласы, дым и свет факелов вырывались из открытых окон многих портовых таверн. Прохожие передвигались по пристани небольшими группами: гуляки, матросы, шлюхи, сутенеры и народ похуже.

В этом месте, в ночи, в окружении греха, Кейл чувствовал себя как дома.

Друзья стояли на каменистом берегу отдаленной бухточки к востоку от главной гавани Звездного Покрова. Береговую линию здесь покрывали небольшие деревянные пирсы и доки, годные лишь для маленьких рыболовецких суденышек. Джак провел их к одному из таких причалов – обветшавшей деревянной конструкции, длинным языком уходившей в залив. Там мягко покачивались на волнах несколько небольших гребных шлюпок, привязанных толстой пеньковой веревкой.

С моря дул чистый свежий ветер. Как и тогда, на борту «Скользящего по волнам», Кейл почувствовал, что вода словно вливает силы в его душу.

– Вот эта. – Хафлинг указал на одну из лодок неподалеку от друзей. – С левой стороны причала.

Эревис скептически осмотрел суденышко. Даже при своем крайне скудном опыте морских путешествий он видел, что лодка представляет собой не более чем скрипучее корыто, проржавевшее, с разбитыми веслами и корпусом, повидавшим по меньшей мере десяток сезонов. На корме валялась куча дырявых рыболовных сетей. В носовой части ржавел якорь. С другой стороны, лодка была достаточно большой, чтобы вместить их всех. И похоже, поплыть суденышко все‑таки сможет…

– Флит, ты за это заплатил? – спросил Ривен.

– Разумеется, заплатил, зент.

Если бы Кейл хотел украсть лодку, то попросил бы тебя.

Драйзек жестко улыбнулся:

– Нет. Он попросил бы меня, если б хотел, чтобы владелец был мертв, а суденышко сожжено дотла. Хотя именно этого барыга и заслужил, продав тебе такое.

– Ну, оно же на плаву! – огрызнулся Джак. – А теперь давайте все заберемся на эту чертову посудину.

– Я буду грести, – сказал Магадон.

Они зашагали по деревянным доскам причала. Хафлинг забрался в лодчонку и устроился на задней скамье. Ривен, все еще ухмыляясь, запрыгнул и сел рядом с Флитом. Джак отодвинулся и уставился в другую сторону.

Перед тем как сесть в суденышко, Кейл повернулся к Магадону:

– Ты уверен, что стоит это делать? Мы ведь не окажемся в открытом море, правда?

– Уверен, – ответил проводник и жестом предложил убийце забраться в лодку. – И в море мы вообще не окажемся.

Эревис кивнул и занял место впереди.

Магадон, отвязав лодку от причала, забрался последним и уселся на среднюю скамью, лицом к Джаку и Ривену.

Взявшись за весла, проводник через плечо обратился к Кейлу:

– Дай мне только почувствовать лодку, перед тем как ты… перенесешь нас.

– Скажи, когда будешь готов, – попросил Эревис. Как только Магадон вывел лодку в залив, Кейл посмотрел в чистое ночное небо, освещенное огоньками звезд. Их свет отражался в воде, напоминая убийце и чашу, что он использовал, чтобы найти Азриима в Скаллпорте, и звездную сферу, которую все еще носил с собой в рюкзаке. Трансформация его души началась со звезд и была предопределена за тысячи лет до рождения Эревиса, когда создатели сферы запечатлели в магическом кристалле время появления на Фаэруне Храма Теней.

Каким‑то образом он знал, что конец всего этого тоже будет связан со звездами.

«Дважды два – четыре», – подумал Кейл, кончиками пальцев касаясь воды.

Весла с плеском ударяли по воде, пока проводник выводил лодку на полет стрелы и поворачивал ее в разные стороны, описав целый круг.

– Ну вот, – сказал он, судя по всему привыкнув к лодке. – Это лучшее из того, что мы можем достать, так что приступим. Эревис, ты готов?

Кейл оторвал взгляд от неба и кивнул.

Магадон обернулся назад и схватил убийцу за предплечье.

– Расслабься, – велел он, и Эревис почувствовал, как его разума коснулось сознание проводника. – Вот откуда мы должны отправиться.

Пылинки сверкающего серебряного света появились перед глазами Магадона и, вспыхивая все ярче, закружились вокруг головы Кейла. Внутренним взором убийца увидел образ, который Магадон посылал ему, причем так же ярко, словно это воспоминание было его, Кейла, собственным. Вытекая из длинного озера, на север неслась заповедная река, пробегала через глубокое зубчатое ущелье и наконец срывалась вниз с высокого утеса, неистовым потоком пены впадая в Драконье озеро.

Вдоль потока росли громадные клены, словно древние стражи, стерегущие реку и придающие ей торжественный вид. Нигде не виднелось и следа пребывания людей. Местность казалась нетронутой, нехоженой и девственно‑чистой.

Серебристые пылинки погасли, но картинка‑воспоминание осталась в уме Кейла.

Он лишь успел подивиться, как странно устроен разум.

В голове пронеслось какое‑то воспоминание, относившееся к событиям там, на Уровне Тени. Но прежде чем Кейл смог поймать его, оно рассеялось, подобно клубу дыма.

– Увидел? – спросил Магадон.

– Да. Как ты это сделал?

– На самом деле просто, – ответил проводник. – Я передаю тебе воспоминание о чем‑то, что видел, как будто это видел ты сам. Работает в обоих направлениях. Я могу использовать измененные связи в памяти, чтобы увидеть твои воспоминания и даже чтобы видеть твоими глазами.

– Вот почему никто тебя не любит, Магз, – промолвил Ривен.

Кейл слабо улыбнулся. Его не оставляло странное ощущение, что все это уже происходило с ним раньше.

– А ты мне раньше не говорил всего этого? – спросил он Магадона.

Проводник изумленно посмотрел на убийцу и, видимо, хотел что‑то сказать, но передумал. И лишь затем промолвил:

– Я не… Я так не думаю.

Кейл покачал головой, между тем запоминая то, что сказал ему Магадон.

– Приготовьтесь, – предупредил он остальных.

Усилием воли Эревис стал сгущать тени вокруг лодки, пока тьма не закрыла ее, словно саван.

– Я ничего не вижу, – сказал Джак, и в темноте его голос показался тонким и слабым.

Кейл нарисовал в уме картинку и перенес их из темноты городской гавани в темноту ущелья реки, показанной Магадоном. Сам он не почувствовал никакого движения, хотя и услышал тяжелое дыхание Флита.

Когда тени рассеялись, стало понятно, что путники оказались совсем в другом месте. Воздух наполнили разнообразные звуки: громкое кваканье лягушек, стрекотание сверчков и цикад, непрерывный шум воды. Над рекой шептались клены, закрывая звезды. А над кленами возвышались зубчатые стены скалистого ущелья. Лодка покорно плыла по течению, кренясь из стороны в сторону.

– Помогите мне направить ее к берегу! – прокричал Магадон. – Течение становится все быстрее!

Пока проводник мастерски управлялся с веслами, Кейл, Джак и Ривен изо всех сил гребли руками. Вместе им удалось вывести лодчонку из стремительного потока и направить на мелководье. Там Магадон выпрыгнул из лодки и вытащил ее на каменистый пляж.

– Мы за одно мгновение покрыли больше двадцати лиг, – переведя дыхание, сказал он Кейлу. – Отлично сработано.

Эревис перехватил хмурый взгляд Ривена, но предпочел не заметить его.

– Разобьем лагерь здесь. – Магадон указал на холм под кронами кленов. – С рассветом отправимся вниз по реке, к Пасти Дракона.

Джак и Ривен воззрились на проводника.

– Пастью Дракона называют водопад, – объяснил Магадон. Он склонил голову набок. – Если прислушаетесь как следует, то даже отсюда услышите его грохот.

Кейл, со своим обостренным во тьме восприятием, отчетливо слышал шум: постоянный глухой рев и грохот низвергавшейся воды. Мысленным взором он мог увидеть водопад: беснующийся пенный поток, кидающийся на острые выступы в толще высокой отвесной скалы, которые и правда выглядели как злобно сомкнутая пасть.

Посмотрев на Ривена и Джака, Магадон пояснил:

– Водопад ниспадает на два или даже больше полета стрелы, прежде чем обрушиться в Драконье озеро. Дымка там такая же густая, как туман в августе, а грохот сильнее рева сотни огров. Зрелище удивительное.

– Удивительное? – переспросил хафлинг, доставая трубку. – Башмаки Обманщика! Два полета стрелы – большая высота, Магадон.

Ривен ничего не сказал.

– Пасть – место расположения «перекрестка», – сказал проводник. – Точнее, Пасть и есть «перекресток». – Увидев удивление Кейла и хафлинга, Магадон добавил: – Завтра сами все увидите. Оставьте пока вопросы при себе. Сегодня мне нужно подготовиться.

Так как проводник явно не горел желанием вдаваться в подробности, Кейл не стал его расспрашивать.

После того как они поставили палатки, а Магадон развел костер, Эревис вызвался дежурить первым. Ему в любом случае нужно было в полночь помолиться Повелителю Теней.

– Здесь это не понадобится. – Проводник кивнул на клены. – Место уже охраняется.

Вслед за другом Эревис посмотрел на нависшие над путниками кроны. Он ничего там не видел и слышал лишь шепот ветра в листьях, шум реки и далекий рев Пасти Дракона. Решив довериться проводнику, он пожал плечами и улегся спать.

Проснулся убийца, как всегда, в полночь. Приподнявшись на локтях, он увидел, что Магадон, сидя на берегу, смотрит на поток и что‑то шепчет воде. Слова проводника терялись в шуме реки и пении сверчков.

Обратившись в другую сторону и заметив, что Ривен ушел из палатки, Эревис сел и осмотрел лагерь. Зрение позволяло Кейлу свободно видеть в темноте, и он быстро обнаружил убийцу. Драйзек сидел в самой густой тени, у ствола одного из кленов, закрыв глаза, согнув ноги и положив руки на колени.

Ривен молился, понял Кейл, и от этого ему стало не по себе.

Эревис выкинул все это из головы. Тихо, чтобы не потревожить ни Драйзека, ни Магадона, он надел маску и вознес молитву Повелителю Теней. Покровитель ответил, и разум убийцы заполнили сила и заклинания.

После этого он вновь лег, чтобы уснуть. К тому времени Ривен уже спал в своей палатке.

Магадон разбудил Кейла, когда первые лучи зари осветили только самый краешек неба над ущельем. Вместе они растолкали Джака и Ривена. Хафлинг раскурил трубку. Кашель Драйзека громким эхом отражался от стен каньона.

Пока друзья собирали пожитки, Магадон объяснял, что им грозило:

– Страж – это дух реки, и появится он лишь в одном случае: если мы осмелимся проплыть у самой Пасти в момент восхода солнца. Я надеялся прошлой ночью добиться его благосклонности. Он ничего не ответил, но мы скоро увидим, получилось у меня что‑нибудь или нет.

– У Пасти, – пробормотал Джак, выронив трубку изо рта. – Проклятие! – сказал он, подобрав ее и стряхнув грязь с мундштука.

– Твое беспокойство оправданно, – заметил проводник. – Оказавшись в этом потоке, выбраться уже невозможно. Мы должны выторговать у стража позволение пройти, иначе свалимся в водопад.

В перерывах между кашлем Ривен умудрился расхохотаться. Кейл с Джаком переглянулись.

– Как мы это сделаем? – спросил Эревис, посерьезнев.

Магадон пожал плечами и, закончив собирать рюкзак, ответил:

– Дух очень непостоянен. В одних случаях срабатывает одно, в других – другое. Но что‑то сработает обязательно. Нам лишь нужно понять, что именно.

Кейл начал было подумывать, не стоило ли ему пересмотреть свое решение и перенести всю четверку прямиком в Скаллпорт.

Должно быть, Магадон почувствовал его сомнения.

– Эревис, все, что мы можем сделать, – это попытаться.

– Попытаться и умереть, – встрял Ривен, закидывая рюкзак на спину.

– Возможно, – признал проводник.

Джак убрал трубку и швырнул свою поклажу в лодку.

– Зент, ты не можешь предложить ничего лучше, – сказал он Драйзеку. – Я доверяю мнению Магадона.

Ривен воззрился на хафлинга, затем повернулся к проводнику.

– Магз, как часто ты проделывал такое путешествие? – спросил он.

Магадон колебался с мгновение и лишь затем ответил:

– Один раз.

– Ну что, Флит, ты все еще доверяешь его мнению? – со смехом спросил Ривен.

Джак выглядел обеспокоенным, но не проронил ни слова.

– Магадон, ты можешь это сделать? – спросил Кейл, глядя проводнику прямо в глаза.

– Понадобятся усилия всех нас, – нахмурился тот. – Но да, думаю, что могу.

Кейлу этого было достаточно.

– Тогда пошли, – сказал он, похлопав Магадона по плечу.

Компаньоны забрались в лодку, и проводник оттолкнул суденышко от берега. Усевшись на среднюю скамью, он объединил разумы спутников.

– Будем общаться так, – сообщил он. – И дух не сможет нас услышать.

Когда течение подхватило суденышко и увлекло вниз по реке, Магадон многозначительно посмотрел на убийц.

– Насилие и угрозы не помогут в общении со стражем, – сказал он. – Так что не прибегайте к ним. Дадим ему то, что попросит, и сможем пройти.

Кейл и Ривен не возражали. Когда солнечные лучи появились над стенами ущелья и осветили небо, Эревис смирил желание накинуть капюшон. Кожа болела, но он терпел. Кисть исчезла, и убийца закрыл культю рукавом. Он решил не скрываться от света, хоть и знал, что не сможет использовать на солнце ни одну из своих способностей, дарованных трансформацией. Если друзья сорвутся с Пасти Дракона, Кейл не спасет их от смерти в пучине. Но он встретит смерть вместе со своими друзьями, в лучах солнца, без капюшона и с открытыми глазами.

Беспокойство и ожидание проносились по телепатическим связям, соединявшим друзей. Никто не был уверен, что план сработает.

«Теперь уже ничего не поделаешь», – подумал Эревис и постарался успокоиться.

Течение становилось все быстрее и небрежно тащило лодку за собой. Магадон опускал в воду весла, но не для того, чтобы помешать движению вперед, а лишь направляя суденышко. Мягким сладкозвучным баритоном он что‑то запел на неизвестном Кейлу языке. Таинственная мелодия странным образом волновала Кейла, оживляя в памяти ночи, залитые лунным светом, лесные прогалины, и вызывала в душе тихую радость. Песня словно вплеталась в рев реки.

Эревис обернулся и посмотрел на Ривена. Убийца вцепился одной рукой в борт лодки, а другой – в скамью, которую делил с Джаком. Под глазами залегли черные тени.

– Опять видел дурные сны? – так чтобы лишь Драйзек мог его «услышать», спросил Кейл.

Ривен остро взглянул на него, нахмурился и покачал головой:

– Нет. Я не видел снов с тех пор, как мы вернулись с Уровня Тени.

Кейл почувствовал, как лодка зацепила бортом камень и поплыла еще быстрее. Магадон продолжал распевать песнь, мысленно проклиная течение и камни.

– Может, он оставил тебя в покое? – спросил Кейл у Ривена, хотя и сомневался, что ответ будет положительным.

Драйзек понял, кого Эревис имел в виду под «ним». Прищурив единственный глаз, убийца уставился на Кейла:

– Я не хочу, чтобы он оставлял меня, Первый из Пяти.

Услышав озлобленность в голосе убийцы, Кейл понял, что тот чувствовал. Он видел это в Ривене и раньше. Когда убийцы служили Праведнику в Гильдии Ночных Ножей, Драйзек был вторым, уступая Кейлу. И в служении Маску он вновь остался на вторых ролях. Эревис знал, что человек в таком положении может сделать что угодно. Может выдать все, что угодно. Он припомнил ночные молитвы Ривена. Интересно, о чем убийца просил Маска и что Повелитель Теней даровал и потребовал взамен? По каким‑то причинам, которые Кейл даже не мог объяснить, ему было жаль Ривена. Убийца так же попался в сети Маска, как и сам Кейл, но, в отличие от Эревиса, у Драйзека не было никого, кто возвращал бы его на землю, кого‑то похожего на Джака. Кейл решил, что попытается дать убийце подобие якоря.

– Ривен, послушай меня. – Кейл постарался придать как можно больше дружелюбия своему ментальному «голосу». – Если отдашь Маску всего себя, без остатка, то спрыгнешь с обрыва куда более высокого, чем тот, что мы увидим сегодня. Береги себя.

Драйзек лишь отвернулся, нахмурившись. Кейл смотрел на убийцу пару мгновений, а затем покачал головой. Что ж, он сделал все, что мог.

Магадон перестал петь, и тут Эревис впервые заметил, что мелодию подхватил другой, удивительный, совершенно нереальный голос, ликующий сладкозвучный тенор. Кейл оглядел бурлящую реку, но нигде не смог увидеть певца. Казалось, пение исходило из самих волн. Слова и голос посылали заряд энергии сквозь тело Кейла, и он с трудом сдержался, чтобы не вскочить на ноги. В отличие от пения проводника, вызывавшего в его памяти картину тихого волшебного леса, залитого лунным светом, те же самые слова, спетые другим голосом, рисовали образ ревущих волн, выпрыгивающей из воды рыбы и волнения охоты.

– Сидите спокойно и не выказывайте угрозы, – велел им Магадон и уже вслух произнес: – Мы слышим твою песнь, страж, и молим тебя явиться нам.

– Вода белая! – завопил Джак, указав на реку впереди.

Магадон вздрогнул, и песнь стража оборвалась.

– Не кричите! – телепатировал проводник с укоризной.

Кейл повернулся и увидел стремнину за следующим поворотом реки. Над поверхностью воды возвышались камни, создававшие небольшие водовороты. Вода ревела вокруг них, беснуясь и пенясь. Впереди компаньонов поджидал целый сонм небольших водопадов, завершавшийся мощным потоком, проливавшимся из Пасти Дракона. Кейл вцепился в лодку и постарался не выпасть за борт, потому что суденышко стало сильно крениться.

– Страж, мы смиренно просим тебя явиться, – повторил Магадон.

– Я был здесь все это время, проводник, – раздался голос рядом с лодкой. – По крайней мере, для тех, кто имеет глаза, чтобы увидеть. И прошу тебя, не кричи на моей реке, человечек.

Кейл повернул голову, и у него перехватило дыхание. Страж плыл рядом с лодкой, наполовину высовываясь из бурлящей воды. Дух был похож на человека – по крайней мере, выше пояса – и казался созданным из самой речной воды. В жидких дрожавших очертаниях Эревис мог различить плавные линии длинных распущенных волос, смеющихся глаз и изогнутых в улыбке губ. И хотя у создания, похоже, просто не было тела ниже торса, дух плавал вокруг лодки, скользя в воде с быстротой и легкостью колибри. Существо оценивающе посмотрело на каждого из компаньонов. Дольше всего оно задержалось у носа, уставясь на Кейла.

– Что происходит? – спросил Эревис у Магадона.

– Ничего не делай, – предупредил проводник и закряхтел, с трудом управляя лодкой в бурлящем потоке. – Он рассматривает нас.

Наконец дух вновь очутился рядом с Магадоном.

– У тебя необычная компания, проводник, – прожурчал страж. – И поешь ты не в тон. Спутал многие строчки и осквернил мой язык. Я глубоко обижен.

Дух скрестил руки на груди и посмотрел в другую сторону, все еще ухитряясь не отставать от лодки, несущейся по течению.

– Я простой проводник, как ты и сказал, – заявил Магадон, поглядывая и на пороги, и на стража. – Прости за дурное обращение с твоим языком.

Он налег на весла, пытаясь замедлить движение лодки после того, как она рухнула с небольшого водопада. У Кейла желудок подпрыгнул к горлу.

– Мы пришли просить тебя пропустить нас в «перекресток», – сказал Магадон, стараясь сохранять голос спокойным. – Мы хотим попасть в Скаллпорт.

Взор духа потемнел. Он с сомнением взглянул на Кейла.

– Значит, вы ищете Сагос, – промолвил он. – Ее темные воды.

– Магз, впереди еще больше камней, – мысленно предостерег Эревис. – Больших камней.

Река неслась все быстрее. Вода с ревом пенилась вокруг огромных валунов с острыми краями.

– Вижу, – отозвался проводник. – Спокойно.

Страж с любопытством наблюдал, как Магадон боролся со стремниной, стараясь отвести лодку от камней.

– Берегитесь же, – захихикал дух. Смех его был похож на звук капель дождя, бьющих по металлу.

Тело существа врезалось в скалу и взорвалось душем из мороси, а затем вновь появилось, уже с другой стороны камня. Страж продолжал ухмыляться.

После того как лодка проскочила камни, спутники ощутили всю силу потока. У Кейла было такое чувство, словно гигантская рука схватила суденышко за днище и швырнула его вперед. Река пенилась, ревела, лодка вновь и вновь ударялась о подводные камни. У Эревиса стучали зубы, плащ промок. И все это время страж плыл рядом с лодкой, на расстоянии вытянутой руки, и коварно улыбался.

– Сагос, – сказал Магадон, тяжело дыша и стараясь не дать лодке разбиться в щепки. – Ты даруешь нам возможность пройти?

Суденышко с такой силой врезалось в камень, что Кейл не сомневался: падения за борт не миновать. Течение развернуло лодку на девяносто градусов. Магадон с усилием направил ее вправо. Нырок, еще один. Одежда Эревиса промокла насквозь. Лодка врезалась в очередной камень, преодолела очередной небольшой порог. С задней скамьи послышался крик Джака. Хафлинга подкинуло в воздух, и, если бы не молниеносные рефлексы Ривена, Флит вывалился бы за борт. Убийца схватил хафлинга за плащ и втащил обратно в лодку.

– Демоны тебя раздери, Флит, держись! – рявкнул Драйзек.

Страж нахмурился, погрозил убийце пальцем и громко прожурчал, стараясь быть услышанным в реве бушующей реки:

– Нет. Думаю, я не позволю вам пройти. Ты и твои друзья обращаетесь со словами как с оружием. Я все еще оскорблен.

Кейл слышал, как впереди все громче и громче грохотал водопад. Ложе реки было похоже на ступеньки, порог сменялся порогом. Клены на берегах и стены ущелья смазались в одну размытую полосу. Лодку швыряло так, словно она была детской игрушкой. Убийца знал, что сумасшедшая гонка закончится падением, в котором никто из них не выживет.

– Быстрее, Магадон! – мысленно прокричал он проводнику.

Эревис вцепился в борта, когда лодку швырнуло на одном из порогов так сильно, что он чуть не свалился в воду. У них оставалось секунд тридцать, не больше.

– Страж! – завопил Магадон, и Эревис почувствовал отчаяние проводника, заструившееся по телепатическим каналам. – Прошу тебя! Что мы можем сделать, чтобы ты позволил нам пройти?

Впереди, в полете копья, Кейл увидел Пасть Дракона. Водопад выглядел в точности как в образе, посланном ему проводником: течение реки вырезало туннель в утесе. Пенящаяся вода с ревом проносилась по этому коридору и исчезала из виду, обрушиваясь в плотный туман из воды, падавшей в Драконье озеро. Острые валуны высовывались из воды перед самым порогом.

– Водопад! – прокричал сзади Джак.

Дух, казалось, погрузился в раздумья.

– Проводник, ты оскорбил меня словами. Теперь ты должен меня ими удивить. Или шокировать. – Страж махнул прозрачной рукой. – Начинай.

Компаньоны переглянулись.

– Попробуй хоть что‑нибудь! – мысленно взмолился Ривен.

Кейл с ужасом смотрел, как они приближались к водопаду. Река стиснула лодку в своих объятиях, грозя раздавить утлое суденышко. Все четверо дружно вскрикнули.

– Магадон! – окликнул хафлинг.

– Я рожден от дьявола! – выпалил проводник. Страж поднял брови и хлопнул в ладоши:

– Замечательно! От какого?

Лодка врезалась в камень, чуть не выбросив Кейла в реку и набрав еще больше воды.

– Что?! – прокричал Магадон, делая все возможное, чтобы замедлить их приближение к водопаду.

– От какого именно дьявола? – спросил дух. – Назови имя своего отца или матери, если дьяволом была она.

Кейл скорее почувствовал, чем увидел сопротивление Магадона. Он не знал, чего хотел больше: чтобы друг произнес имя своего отца или промолчал. Он прекрасно понимал, какая борьба разгорелась сейчас в душе проводника. Назвать ненавистное имя значило признать себя потомком. Примерно так же чувствовал себя сам Эревис там, на Уровне Тени, когда впервые обнажил Клинок Пряжи.

– Магз, скажи то, что он хочет! – прокричал Ривен. Взглядом он оценивал расстояние до водопада. – Это просто имя!

Страж сурово взлянул на Драйзека.

– Тень шейда наконец заговорила. – Дух указал на Кейла и вновь посмотрел на Ривена. – Ты ведь всего лишь его тень, не правда ли?

Здоровый глаз Ривена сузился, рот превратился в жесткую линию. Несмотря на качку, одна рука потянулась к сабле. Гнев его, проносившийся по ментальным каналам, превзошел даже ужас компаньонов перед приближавшейся Пастью Дракона.

– Мефистофель! – прокричал Магадон, и звуки этого имени заставили желудок Кейла сжаться сильнее, чем от ударов волн. – Мефистофель, вот имя моего кровного отца!

На стража, похоже, зловещее имя не произвело должного впечатления.

– Прекрасно! – промолвило создание, обращаясь к проводнику. – Презренное слово, но сказано отлично!

– А ты хочешь услышать слова силы, гнусная моча? – прорычал Ривен, перекрывая грохот воды. – Тогда послушай вот это!

– Не надо! – взмолился Кейл, но было слишком поздно.

Драйзек изверг поток скверны на том самом языке, который иногда использовал как оружие. Кейл, Магадон и Джак скорчились от боли, но страж лишь вздрогнул, словно от налетевшего ветра. Закончив фразу, Ривен уставился на духа, удивленный, что тот не рассыпался в капли.

Когда Драйзек замолчал, страж легко хлопнул в ладоши.

– Слова грязные, но сказал ты их неплохо, – одобрил он и повернулся к Джаку. – Теперь ты, маленький перепачканный человечек. Гнусная моча хочет услышать и тебя.

Джак, чьи глаза все еще слезились от непристойностей, произнесенных Ривеном, не в силах был оторвать взгляда от реки.

– Флит, скажи хоть что‑нибудь, – мысленно попросил Драйзек.

– Зент, закрой‑ка свой рот! – огрызнулся Джак и уставился на убийцу.

– Дружище… – позвал Кейл.

– Давай же, – промолвил страж. – Признайся.

Хафлинг кинул пронзительный взгляд на духа. Затем посмотрел на Кейла. Эревис жестом подбодрил друга, тот в ответ склонил голову и повернулся обратно к стражу.

Слова его были едва различимы в грохоте приближавшегося водопада:

– Я боюсь того, что происходит. Страж улыбнулся:

– Отлично, хафлинг! В самом деле отлично! Я мог бы спросить, что именно так ужасает тебя, но знаю, что все. – Существо повернулось, чтобы оказаться лицом к лицу с Кейлом, и, указав на приближавшийся водопад, проговорило: – Время на исходе, шейд. Что ты можешь сказать мне?

Рев воды заполнял уши Кейла. Он изо всех сил старался отыскать хоть что‑нибудь, что мог бы сказать духу, но тщетно. Из‑за рокота Пасти мысли смешались.

– Кейл, поторопись, – подсказал Ривен.

– Осторожно, – радостно предостерег страж.

Друзья слишком поздно увидели камень. Лодка налетела на глыбу, выступавшую из воды на ладонь выше ватерлинии. Борт разлетелся в щепки, а Кейл упал в воду. Он лишь мгновение слышал крики друзей, прежде чем погрузился в стремнину. Здоровой рукой Эревис пытался отыскать хоть что‑то, за что можно было ухватиться, но поймал лишь обломок доски. Недостаточно, чтобы удержать человека на плаву.

Он чувствовал себя так, словно чья‑то гигантская рука схватила его и не давала пошевелиться. Стремнина оказалась неглубокой. Камни на дне реки царапали Кейлу спину. Он видел солнечные лучи, каскадом проникавшие сквозь бурную воду. Но никак не мог оттолкнуться и выплыть. Течение катало его, крутило и играло с ним, словно шторм с высохшим листом.

И даже под водой он слышал глухой, перекрывавший все звуки и предвещающий беду рев Пасти Дракона.

В голове его вдруг зазвучал голос стража:

– Говори же, шейд. Или все будет потеряно. Твои друзья уже тонут, хотя проводник и силен и даже сейчас пытается спасти их.

Кейл задыхался. Он даже не удивился тому, что страж может таким образом обращаться к нему. Из последних сил он потянулся к поверхности и почувствовал, как рука выбралась из воды, лишь на мгновение ощутив жалящие лучи солнца, обжигавшие его кожу, прежде чем рука вновь ушла под воду. Водопад неумолимо приближался, а в легких Кейла больше не оставалось воздуха. Череда бессвязных образов пронеслась перед его глазами: Ривен, проводящий религиозный обряд; Храм Теней; достающие до неба, лишенного звезд, два шпиля‑близнеца, возведенные на острове; хохочущий Маек, выступивший из тени Шары, чтобы пронзить кинжалом Кайрика; Уровень Тени; развалины Элгрин Фау.

Развалины Элгрин Фау…

Кейл надеялся, что страж все еще слушал его.

– Больше шести тысяч лет назад, – заговорил он, – в забытом ныне мире, Кессон Рел Темный, Первый Избранный Повелителя Теней, разгневанный вынужденным изгнанием из Элгрин Фау, похитил целый город и перенес его на Уровень Тени. Жители думали, что он украл солнце, но он украл только их самих. Он все еще обитает в Глубинах Тени, вскармливая свою злобу. Однажды я найду его и отомщу за его предательство.

На мгновение воцарилась тишина. Кейл выдохнул остатки воздуха, и они стайкой пузырей унеслись прочь. Внезапно невыносимо громкий рев наполнил его уши. Он почувствовал, что падает в Пасть Дракона, в забвение.

– Твое путешествие поведет тебя темными тропами, – услышал он в своей голове голос стража. – Доброго тебе пути, шейд.

Глава 12 КЛУБОК ИНТРИГ

Кексен в одиночестве сидел за столиком в трактире «Дом возлияний». Под рукавом, обвившись вокруг руки, пряталась Сесса, одна из соглядатаев Зстулкка. Шум и табачный дым беспокоили змею, и она раздраженно скользила по руке. Но сам Кексен оставался невозмутим. Ему было хорошо известно, что родственники Зстулкка в редких случаях могли ужалить своих носителей.

Образ собственного тела, раздувшегося и ставшего пурпурным от яда пещерной гадюки, стоял у Кексена перед глазами. Он с усилием выкинул его из головы. Все слуги Зстулкка Ссармна знали, что юань‑ти видел глазами своих ручных змей. Укусов следовало ожидать лишь тогда, когда повелитель был недоволен тем, что видел, или когда его агент попадал в плен либо же дискредитировал себя. Кексен не даст хозяину повода для недовольства и никому не позволит захватить себя, никогда.

Единственным источником света в комнате были сальные свечи, испускавшие к полотку кольца жирного дыма. Удушливый воздух пропитался вонью немытых матросов, дешевыми духами шлюх и жалкой смесью из сушеных грибов, которую Фелвер, однорукий хозяин трактира, упорно жег на керамическом подносе для эссенций, поставленном позади барной стойки. Трактирщик всегда объяснял всем, кто изъявлял желание его выслушать, что эта эссенция притягивала шлюх и отгоняла котов. Фелвер испытывал влечение к первым и необъяснимую неприязнь ко вторым. Он даже завел собаку, чтобы держать кошек подальше от своего дома: старую седую дворнягу по кличке Рета, которая обычно ничего не делала, только лежала у камина и мочилась на пол.

В неровные дыры, служившие окнами, врывались крики проходивших мимо трактира уличных торговцев, продававших мясо рофов и соленые грибы. Расшатанный столик, сколоченный из обломков кораблекрушений, казалось, вот‑вот развалится от малейшего толчка или прогнется под тяжестью кружки с грибным элем. Пойло пахло мочой, а на вкус, возможно, было еще хуже. Впрочем, Кексену не было до этого дела, он купил эль лишь для того, чтобы не беспокоить Фелвера.

Матросы всех национальностей, с затуманенными глазами, ухмыляясь, толпились в общей зале, все либо уже пьяные, либо благополучно продвигавшиеся по этому пути. Шлюхи сновали вокруг моряков, словно надушенные акулы, почувствовавшие кровь в воде. Кексен уже выказал отсутствие интереса к слишком назойливой, претендующей на роль местной жительницы куртизанке, которая выглядела осунувшейся и изнуренной даже в тусклом свете трактирных свеч. Сесса укусила бы женщину, если бы Кексен не оттолкнул ее. Куртизанка, негодующе пыхтя, удалилась, чтобы усесться на колени к гигантскому матросу‑полуорку, похожему на пирата.

Непристойные песенки время от времени доносились со стороны темнокожих калишитских моряков, устроившихся на другом конце комнаты. За каждым столом и в каждом углу шла игра на деньги: сава, «весы и клинки», игра в кости и «королевский выкуп». Крики веселья и вопли отчаяния чередовались в зале в зависимости от броска костей или выпавших карт.

Кексен улыбнулся. Он хорошо знал, каково это – когда месячный заработок зависит от броска костей или расклада карт. Когда‑то давно он служил на невольничьем судне и проматывал все деньги в дыре, подобной «Дому возлияний». Но теперь это в прошлом. Как поднимавшийся по карьерной лестнице слуга Зстулкка Ссармна, он привык к местам получше. Все, что он хотел, – это закончить дела с Тилдом и вернуться обратно в свою усадьбу в Сердце.

Будучи по своей природе человеком терпеливым, Кексен спокойно ждал, посматривая сквозь дымовую завесу на занавеску, сделанную из нанизанных на леску ракушек и служившую главным входом в трактир. Вот‑вот должен был прийти Тилд.

Они давно знали друг друга. Тилд, бывший членом Общества Кракена и, следовательно, человеком с обширными связями, продавал Кексену нужные сведения и время от времени выступал посредником между организацией Зстулкка и третьими группировками, когда те нуждались в определенных услугах. Прошло уже больше времени, чем рассчитывал Кексен. Впрочем, пока его раздражало лишь то, что встречаться пришлось в «Доме возлияний». По каким‑то неведомым причинам Тилд выбрал для встречи именно это заведение здесь, в нижнем Порту.

Кексен осторожно поерзал в кресле, стараясь не потревожить ни хлипкий столик, ни еще более неуравновешенную пещерную гадюку, устроившуюся на его руке, привел в порядок два взведенных и готовых к стрельбе ручных магических арбалета, которые носил на поясе.

Он подобрал их с трупа купца‑дроу, которого убил год назад. Колчаны для арбалетов крепились к поясу, и, чтобы выстрелить, например, под столом, не нужно было даже доставать оружие. Болты смазывались быстродействующим парализующим ядом, купленным у дергара‑травника. То была профессиональная предосторожность. При необходимости сослужить верную службу могла и абордажная сабля, висевшая на бедре.

Вообще‑то, Кексен был уверен, что Тилд не причинит ему вреда, иначе не пришел бы на встречу один. Этот член Общества Кракена не вызывал подозрений и не внушал угрозы. Но слуга Ссармна предпочитал скорее перестраховаться, чем быть убитым. Агенты Ксанатара знали, что Кексен служил Зстулкку. В случае войны между рабовладельцем юань‑ти и главарем банды бихолдером чересчур старательный слуга Ксанатара мог задумать сделать себе имя, попытавшись убить Кексена. Лучше заранее подготовиться. В Скаллпорте осторожность никогда не бывает лишней.

Но его все равно тревожило непонятное опоздание Тилда. Обычно этот придурочный хорек был донельзя пунктуален. Кексен решил дать ему еще немного времени и затем уйти. У него было много дел, связанных с поручениями Зстулкка: в ближайшие часы в порт придет каравелла из Лускана с рабами, и Кексен как раз собирался проследить за разгрузкой товара. Времени, которое он мог потратить на Тилда, оставалось совсем немного.

Словно вызванный мыслями Кексена, на пороге, раздвинув занавески из ракушек, появился Тилд: лысеющая, непропорционально большая голова, бегающие глазки, круглый живот. За его спиной виднелся другой человек, высокий и мускулистый, с огромным топором за спиной.

Кексен подуспокоился. Ловушки не было.

Тилд окинул взглядом общую залу, остановился на Кексене, который привлек его внимание, подняв свободную от змеи руку, кивнул и стал проталкивать тощее тельце сквозь море матросов и шлюх. Следом за ним шел здоровяк, холодно оглядывая постояльцев трактира.

Кексен сообразил, что здоровяк был выходцем из Амна и, возможно, даже капитаном корабля, если судить по угрожающему взгляду и черной накидке, украшенной серебряными нитями.

Тилд скользнул на стул напротив слуги Ссармна. Что‑то в нем неуловимо изменилось, но Кексен никак не мог понять, что именно. Здоровяк с грохотом уселся рядом, толкнув стол и чуть не свалив кружку. Тилд проявил на удивление быструю реакцию, подхватив кружку до того, как расплескался эль.

– Кексен, – произнес Тилд, как обычно резко кивая. – Это… клиент. – Он указал на мужчину рядом.

– Потенциальный клиент, – автоматически поправил Кексен. – Зстулкк берется лишь за самую дорогостоящую работу.

– Конечно, – согласился Тилд, склонив большую голову. – Этот потенциальный клиент нуждается в том, чтобы его товары переправили под защитой. Я рекомендовал обратиться к Зстулкку, что, естественно, привело меня к тебе.

– Ессстессственно, – прошипела Сесса, скользнув по руке.

Спрятавшаяся в рукаве гадюка осталась не замеченной и Тилдом, и амнийцем. А шипела она так тихо, что даже Кексен едва мог ее расслышать.

Кексен пригляделся к украшенному густыми усами лицу здоровяка.

– Что за товары? – поинтересовался он.

– Где ты взял эту рубашку? – ответил вопросом на вопрс Тилд, рассматривая наряд собеседника.

Он протянул руку, чтобы пощупать манжеты, и Сесса напряглась.

Застигнутый врасплох, Кексен с изумлением воззрился сначала на Тилда, а затем на черные рукава своей шерстяной рубашки.

– Не касайся ее, – сказал он, отдернув руку. – И что, во имя Ада, за странные вопросы?

Тилд нахмурился и погрозил Кексену пальцем.

– Я не так давно завязал с бранью, – поведал он. – Прошу тебя, будь сдержаннее в моем присутствии.

Кексен всегда отличался сдержанностью. Вот и сейчас он подавил острое желание продырявить Тилду брюхо и уйти прочь. Дело есть дело.

– Отлично. – Он повернулся к выходцу из Амна. – Так что за товары?

Сесса высунула голову из рукава, несомненно, для того, чтобы Зстулкк смог получше рассмотреть Тилда. Ни один из собеседников не заметил змею, и она быстро спряталась за манжетой.

– Очень магические, – кинув пытливый взгляд на Тилда, ответил здоровяк. У него оказался низкий голос, а речь выдавала некоторую нехватку ума. – Давай без подробностей.

Кексен, ничуть не удивленный, кивнул. Большинство его клиентов хотели сохранить в тайне сущность своих товаров. Ему не нужно было, да обычно и не хотелось, знать, что именно охраняли его люди.

– Отлично, – повторил он. – Сколько фургонов вам понадобится?

– Только один, – ответил здоровяк, подумав.

Приподняв бровь, Кексен повернулся к Тилду:

– Ты понимаешь, что я не организую перевозку бесплатно вдобавок к затратам на охрану и эта плата равняется сотне золотых?

– Мы понимаем, – с улыбкой ответил Тилд.

Кексен отметил, что у собеседника оказались безупречные зубы. Раньше он этого не замечал.

– Груз крайне ценный, – продолжил Тилд. – И мой компаньон понимает это и принимает твои условия. Он хочет по меньшей мере двадцать пять вооруженных человек с хорошей магической защитой. Последнее особенно важно.

Выходец из Амна кивнул, подтвердив слова Тилда.

Кексен наморщил лоб. Что бы ни было в фургоне, оно, должно быть, действительно представляло собой большую ценность. Сесса бережно обвила его руку, словно выражая удовлетворенность.

– Это обойдется дорого, – сказал он наконец. – Куда нужно переправить груз?

Амниец поерзал на стуле и обменялся взглядом с Тилдом:

– Встреча с покупателем произойдет в двух лигах от города, в северном туннеле.

Кексен произвел в уме пару вычислений. Дикие пространства Подземья были опасным местом. Ему придется нанять опытных людей, возможно даже, коренных обитателей.

– Четыре тысячи золотых, – произнес он. – И я не торгуюсь.

Сесса положила голову ему на запястье.

Здоровяк нахмурился, но Кексен понял, о чем тот думал. Груз был ценным, это очевидно. И в Скаллпор‑те мало кто обладал достаточным количеством людей и опытом, чтобы обеспечить нужную защиту. Он хранил молчание, ожидая решения.

– Когда ты сможешь завершить все приготовления? – спросил Тилд.

Кексен обдумал вопрос:

– Я дам тебе знать. Но не дольше чем двенадцать циклов.

Глаза Тилда вспыхнули, и Кексен подумал, какова же была доля скалкера в этом грузе.

– Заметано, – пророкотал амниец и стукнул кулаком по шаткому столу, опять чуть не свалив кружку на пол.

Потревоженная внезапным движением, Сесса зашипела, коснувшись раздвоенным языком руки Кексена. Но тот остался совершенно неподвижным. Двое мужчин напротив него, казалось, не услышали змею.

– Я получу свою обычную плату за то, что нашел клиента? – спросил Тилд, улыбнувшись.

– Разумеется, – взмахнул рукой Кексен.

– Ты можешь оставить здесь вести для меня, – произнес амниец. – Я достану фургон и вьючных ящеров. Ты обеспечишь охрану.

Кексен поднялся и кивнул по очереди Тилду и клиенту:

– Я рад, что мы достигли понимания. Ждите от меня скорых вестей.

Выходец из Амна кивнул, а Тилд обнажил в улыбке превосходные зубы.

* * *

Спустя несколько циклов Азриим, все еще заключенный в обрюзгшую, покрытую грязью оболочку Тилда, стоял, стараясь не привлекать внимания, на узкой улочке в нижних Торговых рядах и ждал Ахмаерго. Высокопоставленный член группировки Ксанатара, по прозвищу Рогатый дворф, настоял на том, чтобы встретиться с Тилдом именно на улице. Как полагал Азриим, то был симптом широко известной паранойи дворфов.

Слаад с отвращением похлопывал по толстому брюху Тилда и смотрел на рабов, матросов и не отличавшихся упитанностью местных жителей, появлявшихся из темноты и вновь в ней пропадавших. Группа чистилыциков улиц протолкалась мимо, собирая по пути навоз и еще худшие отбросы, покрывавшие улицы Скаллпорта. Казалось, никто не замечал Тилда, столь неприметным созданием был этот человечек.

Азриим подумал о том, какое же жалкое существование влачил Тилд. Слаад явно ему сделал одолжение, сожрав его голову.

Появилась группа из шести бугберов‑надсмотрщиков, каждый был одет в кожаную куртку, бряцал кучей колец и серег. В лапах они держали кнуты и топоры. Смеясь и громко переговариваясь на своем гортанном языке, бугберы направлялись как раз в сторону Азриима. Их мускулистые, покрытые шерстью тела источали вонь алкоголя и жажду насилия. Налитые кровью глаза обещали быструю кончину любому, кто осмелится встать у них на пути.

Как и большинство скалкеров на улице, Азриим‑Тилд предпочел убраться с их дороги. Хотя его это и раздражало, он вынужден был избегать встречаться с бугберами глазами и изображать страх, пока дикие, безвкусно одетые непонятно во что существа не прошли мимо.

Влажные от сырого воздуха лохмотья, служившие Тилду одеждой, кололи кожу Азриима. И раздражение отобранной у жертвы плоти отражало беспокойство разума слаада. Его утомил этот город и все в нем. Пару мгновений он лелеял идею отбросить все тщательно спланированные махинации и открыто напасть на Черепов. В конце концов, они с братьями примерно представляли себе место, где должно было находиться тайное убежище и сердце покрова Скаллпорта.

Он улыбнулся, но отверг эту идею. Странник велел избегать любого столкновения с Черепами, пока не будет посажено семя, и Азриим неизменно подчинялся отцу, хоть и без всякого желания. Кроме того, Черепа, в конце концов, были грозными противниками.

Азриим понял, в чем состояла причина его апатии: все шло слишком просто и гладко. Он не чувствовал вызова, не ощущал волнения. Слаады наблюдали за Черепами уже более десяти дней и вычислили примерное месторасположение их укрытия, все это время оставаясь незамеченными. Они устранили Тилда, и Азриим скопировал внешность и личность жертвы. Они почти молниеносно уничтожили караван Ксанатара и добавили уголек в тлеющий костер вражды между группировками – уголек, который после встречи Азриима с Ахмаерго превратит костер во всепожирающее пламя.

«Все слишком просто», – подумал он со вздохом. Такое мог бы спланировать даже Долган.

Он поправил лямку мешка на плече. Внутри скрывалось несколько магических предметов, которые слаад забрал у погибших из каравана Ксанатара. Предназначались сокровища для того, чтобы вызвать гнев Ахмаерго. Азриим прислонился спиной к обшарпанной деревянной стене борделя и напомнил себе, что, успешно завершив дело с семенем Ростка Пряжи, он вплотную подойдет к превращению в серого слаада.

Из окон над его головой доносились смешки, стоны и игривые выкрики. Слабый запах гниющей плоти распространялся по улице и заполнял ноздри слаада. Неподалеку кто‑то недавно умер. Будь Азриим в своей родной форме, он смог бы определить источник запаха и даже сказать, чей это был труп. Но в человеческом обличье его чувства были слишком притуплёнными для такой точности.

Исключением было лишь осязание, напомнил себе Азриим. Человеческая кожа оказалась непревзойденным инструментом в плане передачи удовольствия от прикосновений. Быть может, после встречи с Ахмаер‑го он и сам посетит бордель.

Несколько светящихся шаров, несомненно улетевших от одного из городских торговцев, сами по себе плыли по узкой улице. Все остальное было окутано сумерками Подземья. Откуда‑то издалека доносился слабый голос глашатая, объявлявшего время. Собаки и кошки копошились в тенях заваленных мусором улиц. Группа молодых скалкеров, все как на подбор тощие и костлявые, стояла у следующего переулка, шепчась и копаясь в кучах отбросов. Большинству из них суждено попасть к Айрону Рингу и быть проданными в рабство, если, конечно, улицы не прикончат их раньше.

Бордель, у стены которого стоял Азриим, служил прослойкой между бондарной мастерской и таверной «Черный горшок». Над дверью ветхого здания действительно висел черный котел, подтверждая название заведения. В дыме, выплывавшем из окон таверны, Азриим уловил соблазнительный аромат мистлифа и решил, что если Ахмаерго вскоре не появится, то он пообедает в таверне и заодно насладится дурманящим запахом. Тело Тилда, без сомнений, довольно быстро ощутит эффект от наркотика.

Когда он уже готов был махнуть на дворфа рукой и направиться в таверну, объявился Ахмаерго. Похоже, он был один. Азриим поморщился, потому что, во‑первых, еще не успел вдоволь насладиться колдовским дымом и, во‑вторых, потому что дворф был одет как полный идиот. Слааду оставалось лишь подивиться, как такая деревенщина смогла продвинуться на столь высокий пост в организации Ксанатара.

На Ахмаерго были надеты ярко‑желтая рубашка с пышными, безвкусно вышитыми манжетами, широкий черный пояс, черные панталоны и столько драгоценностей, что ими можно было заполнить кладовые дракона. Под рубахой виднелся нагрудник доспехов, на голове красовался увенчанный рогами шлем, а из‑за спины высовывался здоровенный топор. На поясе висело большое железное кольцо с ключами, свидетельствующее о том, что ремеслом Ахмаерго была работорговля.

Азриим тайком задействовал умение видеть двеомеры и понял, что доспехи дворфа, топор, шлем, два кольца в бороде, а также один из передних зубов – все мерцало красным светом.

Даже нелепый наряд не мог скрыть богатырского сложения Ахмаерго. Рогатый дворф раздвигал толпу перед собой как могучими плечами, так и репутацией. Скалкеры расступались перед ним даже быстрее, чем перед бугберами. Тяжелый взгляд из‑под густых кустистых бровей вобрал в себя Азриима, скалкеров, оказавшихся рядом, близлежащие здания, крыши и канатные мостки наверху. Похоже довольный увиденным, дворф прошествовал мимо Азриима к ближайшему переулку.

– Следуй за мной, Тилд, – приказал Ахмаерго.

Голос его напоминал скрежет камня по камню, связка ключей звенела в такт шагам.

Азриим повиновался.

Как только парочка покинула улицу и оказалась в темноте переулка, Ахмаерго змеей обернулся к Азрииму, схватил его за грудки и швырнул о стену. Крысы в замешательстве прыснули в разные стороны. У слаада от удара вышибло весь воздух из груди. Ребра треснули, но тут же начали действовать скрытые силы организма, восстанавливая тело. Ахмаерго нанес слааду мощный удар в живот. Азриим согнулся от боли, не в силах даже вздохнуть.

К тому времени как он пришел в себя, дворф успел достать топор и теперь направил его в грудь слааду.

– Ты встречался с паршивым псом, Кексеном, что служит той змее, Ссармну, – процедил дворф и прижал лезвие топора к груди Азриима. – Что, неужто ты пытаешься играть со мной?

Азриим собрал все свои силы, чтобы принять тот униженный вид, который соответствовал положению Тилда в Обществе Кракена.

– Никаких… игр, – ответил он, притворяясь, что обезумел от страха и задыхается.

Дворф помрачнел:

– Любой, кто переходит дорогу Ахмаерго, украшает его топор своей кровью.

Азриим подавил желание размазать дворфа по стене за упоминание о себе в третьем лице – такая манера крайне раздражала слаада. Что ж, по крайней мере, собеседник не пересыпал свою речь бранью.

– Я встретился с Кексеном по делу, не имеющему отношения к тебе или Ксанатару, – сказал Азриим. – Но при встрече он спросил меня, смогу ли я найти покупателя для кое‑каких магических штучек.

Ахмаерго сумел сохранить невозмутимое выражение грубого лица, словно высеченного из скалы, но слаад почувствовал внезапное напряжение каждой мышцы в теле собеседника. Уже не один день мир Скаллпорта будоражили новости об уничтожении каравана Ксанатара и его украденных магических товарах. Азриим знал, что бихолдер горел жаждой мести и нуждался лишь в легчайшем намеке, чтобы обрушиться на Ссармна.

– Продолжай, – велел дворф. – И говори только правду. Если Ахмаерго не понравится твоя история, он сможет допросить твой труп.

Азриим притворился встревоженным, хотя на самом деле его обуревало почти неконтролируемое желание вспороть собеседнику брюхо.

– Ахмаерго, вот доказательства правды, – сказал он.

Слаад снял с плеча мешок, и топор еще сильнее прижался к его груди.

– Медленно, – предупредил дворф низким, угрожающим голосом.

Азриим сунул руку в мешок и медленно выудил четыре окровавленных деревянных жезла, завернутых в промасленную ткань. Появление на свет магических предметов вызвало ожидаемую реакцию. Ахмаерго опустил топор и выхватил жезлы из рук Азриима.

– Где ты их достал? – спросил он. Слаад сдержал усмешку:

– У меня есть связи именно для того, чтобы приобретать у Кексена вещи. Эти жезлы были среди того, для чего он попросил меня найти покупателя. Мне показалось, что таких предметов у него еще немало. Когда я услышал о… несчастье, обрушившемся на один из караванов Ксанатара, то приобрел только эти, отказался работать с Кексеном и решил сообщить обо всем тебе.

– Ссармн!.. – прошипел Ахмаерго.

– Да, похоже, что да, – подтвердил Азриим. – Ахмаерго, есть еще кое‑что. – Он изобразил мину Тилда‑дельца. – Нам осталось сначала обсудить мои комиссионные.

Рогатый дворф слыл редким скрягой, и потому Азриим немало удивился, услышав его:

– Назови свою цену.

– Четыре тысячи золотыми, – произнес слаад. – Монетами Глубоководья.

Именно такую цену запросил Кексен за то, чтобы сопроводить караван Азриима и Долгана. Слааду нравилась симметрия.

– Отлично, – промолвил дворф. – Но учти, Тилд: если это ловушка или ты сказал мне полуправду… смерть придет быстро.

Азриим принял достаточно напуганный вид.

– Захоти я тебя подставить, – пролепетал он, – то нанял бы посредника, чтобы сообщить тебе эти сведения.

Ахмаерго наклонил голову, обдумывая. Жезлы он спрятал во внутренний карман рубашки. Судя по всему, дворф решил оставить их пока у себя.

Азриим завязал заплечный мешок.

– Я выяснил, – продолжил он, – что Кексен организовал тяжеловооруженный отряд более чем из двадцати воинов и магов, чтобы сопровождать караван в северные пещеры Подземья в следующие восемь циклов.

Азриим и Долган все еще обсуждали с Кексеном точное время.

– В этом караване будут остальные магические вещи. Я уверен, что у него есть еще один посредник, для переговоров с покупателем.

Складки на лбу дворфа превратились в глубокие борозды.

– Двадцать, говоришь? – Он покрепче сжал топор. – Ты выяснишь точное время и немедленно сообщишь мне. Я знаю северные туннели. Караван не уйдет дальше чем на четверть лиги, прежде чем я всех их убью.

Азриим с трудом сдержал улыбку. Он тоже знал эти туннели и примерно представлял себе, где именно Ахмаерго намерен устроить засаду.

– Ничего другого я и не ожидал, Ахмаерго, – сказал он.

Глава 13 В БЕЗДНЕ

Кейл пришел в себя в воде, холодной и черной, словно сердце демона. Вокруг стояла кромешная тьма. Скарб за плечами грозил утянуть убийцу на дно. Умелым пловцом Кейл никогда не был, но, поднимая тучу брызг, ему удалось выровняться и удержать голову над водой. Кожа покрылась мурашками, собственное дыхание громом звучало в ушах. Эревис знал, что ему нужно быстро выбраться из ледяной воды, пока она не высосала тепло из его тела. Последнее, что сохранилось в памяти, – это то, как он, переворачиваясь и кувыркаясь, летел, казалось бесконечно, над Пастью Дракона. И вот теперь обнаружил себя где‑то совсем в другом месте, по уши в воде. Слабое течение мягко увлекало его вниз по реке.

Широкий извивавшийся туннель расстилался в обе стороны, насколько хватало глаз. Лента реки текла спокойно и неторопливо, подчиняясь изгибам туннеля. С потолка свисали острые сталактиты, словно персты, обвинявшие поток в чем‑то ужасном. Плеск капель, падавших с них в воды реки, громким эхом отзывался в туннеле. Фосфоресцирующий оранжевым светом лишайник то тут, то там цеплялся за трещины в стенах и потолке. Испускаемый растениями свет был слишком слабым, и потому Кейл мог видеть во тьме лишь благодаря своему измененному зрению. Острые камни и сталагмиты беспорядочно усеивали узкие берега реки. В стенах туннеля виднелись и пещеры меньших размеров, словно черные дыры, которые вели во тьму. Одни казались достаточно широкими, чтобы вместить огра, другие годились лишь для хафлинга. Одни явно были рукотворными, другие имели природное происхождение. Под потолком туннеля сновали летучие мыши. В сыром воздухе ощущался привкус руды.

Кейл понял, что очутился в Подземье.

Он плыл в половине лиги под поверхностью Фаэруна, в мире, никогда не видевшем солнца. Ему было приятно в полной темноте, но осознание этого причиняло лишь дискомфорт. И понимание, что мир буквально висит у него над головой, вызывало гнетущее чувство, которое Кейл не мог стряхнуть.

– Джак! – позвал Эревис, и голос его эхом разнесся по реке, словно убийц было с десяток. Он поморщился и уже тише произнес: – Магадон! Ривен!

– Я здесь, – отозвался проводник откуда‑то справа от Кейла. Послышался мягкий плеск. – Ривен со мной. Чуть не утонул, но еще жив.

Кейл смог повернуться и увидел, что Магадон находится позади него на расстоянии броска камня. Одной рукой проводник ухватил потерявшего сознание Драйзека, другой старался удерживать их обоих на плаву.

– А где Джак? – спросил Кейл.

– Я его не видел, – ответил Магадон.

Кейл завертелся во все стороны, стараясь выныривать из воды как можно выше и вглядываясь в темную поверхность. Хафлинга нигде не было видно.

– Джак!

Он поплыл к Магадону и Ривену, думая лишь о друге и широко разводя в воде руками. Вода, попавшая в рот, на вкус была как железо.

– Джак! Дружище!

Наконец он натолкнулся рукой на маленькое тело под водой и, схватив хафлинга за волосы, вытянул друга на поверхность. Глаза Флита были закрыты, лицо – белое, как у мертвеца. Кейл не мог сказать, дышал хафлинг или нет. Он обхватил Джака рукой и постарался держать его голову над поверхностью воды.

– Магз, я нашел его! – сообщил Кейл. – Но он тоже чуть не утонул. – Убийца осмотрелся по сторонам. – Видишь пологий берег справа от нас? Чистое место между двумя валунами.

– Да, вижу, – отозвался Магадон.

Кейлу впервые пришло на ум, что проводник, судя по всему, тоже отлично видит в темноте. Возможно, наследие отца‑дьявола.

Тусклый шар белого света загорелся на берегу, указанном убийцей, – проявление псионических сил Магадона. Бледные ящерицы быстро уползли подальше от света, а под сводом пещеры заметались летучие мыши.

– Дотащи Джака до берега, – сказал проводник. – А я возьму Ривена.

Не выпуская друга из объятий, Эревис, шагнув по теням, оказался на берегу.

Магадон, тяжело дыша, с плеском подплывал все ближе, держа над водой голову потерявшего сознание Ривена.

Положив Джака на песок, так чтобы на него падал свет от шара проводника, Кейл похлопал друга по щекам. Никакой реакции. Выхватив промокшую маску, Эревис положил свою воссозданную руку хафлингу на грудь и прошептал исцеляющее заклинание. Но так же тщетно.

– Магз…

– Переверни его, положи на колено и надави на грудную клетку! – прохрипел из воды Магадон, все еще не добравшийся до берега. – У него полно воды в легких.

Кейл проделал все точно, как велел проводник.

– Джак!

Хафлинг обмякшей тряпкой висел на руках друга. Кейл сделал еще одну попытку.

С пугающей внезапностью Флит вернулся к жизни, судорожно кашляя и выплевывая речную воду. Его стало рвать остатками полупереваренного завтрака. Кейл не смог сдержать улыбку. Он положил все еще кашлявшего Джака на землю и опустился рядом с ним на колени.

– Ты в порядке? – спросил он, коснувшись плеча друга.

Джака продолжало рвать и мучить кашлем, пока не прошел приступ.

Слабо застонав, он смог еле‑еле кивнуть и выдавить:

– Да. Спасибо.

Кейл удовлетворенно кивнул, думая, что Джак все равно выглядит слишком бледным.

Когда проводник уже почти выбрался на берег, Ривен пришел в себя.

– Проклятие, я умею плавать, – пробормотал он, отплевываясь. – Меня не надо…

Плеснувшая волна заставила его судорожно откашливаться.

– Закрой рот, – велел Магадон.

Проводник плыл, пока они не достигли мелководья и не смогли идти вброд. Там он помог Драйзеку встать, и оба, спотыкаясь, выбрались на каменистый пляж.

– Ты выглядишь хуже, чем все демоны ада, – пробормотал Ривен Джаку.

Хафлинг слишком устал, чтобы ответить.

Все четверо рухнули на черные камни и какое‑то время лежали, не говоря ни слова. Над ними потолком нависал Фаэрун, а в грудь были направлены копья сталактитов.

– Мы уговорили речного стража, – пробормотал наконец Магадон, сам не веря своим словам.

– Ты, похоже, удивлен, – заметил Кейл.

Магадон покачал головой, сел и принялся отжимать свою шляпу. Ее он каким‑то образом умудрился сохранить, хотя рюкзак потерял в речной пучине.

– Не удивлен, просто… приятно поражен. Что ты ему сказал?

– То, что планирую однажды сделать, – ответил убийца.

Магадон не стал задавать больше вопросов. Когда Джак более или менее пришел в себя, то с интересом огляделся. Туннель, река и тьма.

– Так это и есть Подземье, да? – спросил он, потянувшись за трубкой. И нахмурился, когда обнаружил, что табак промок. – Зент, у тебя остались сухие листья? – спросил он у Ривена.

– Джак, тебе не стоит курить, – предостерег Магадон.

Хафлинг лишь махнул рукой:

– У меня есть парочка грехов, Магадон. Я не дам какой‑то речке заставить меня отказаться от любимой привычки.

Магадон ничего не сказал, и Драйзек передал Джаку банку с табаком.

Хафлинг открыл ее и улыбнулся, убедившись, что содержимое осталось сухим. Он набил трубку и попытался разжечь ее, но огниво безнадежно отсырело.

Кейл улыбнулся, видя несчастное выражение на лице друга.

– Это Тимора поглядывает на тебя, Джак, – промолвил Магадон. – Покуришь позже.

– Как только доберемся до Скаллпорта, – проворчал хафлинг, – первым делом достану новое огниво.

Он кинул банку с табаком обратно Ривену, который рассеянно поймал ее.

Драйзек поднялся на ноги и как смог выжал плащ и одежду.

– Мы пойдем по течению реки, – сказал убийца. – Она впадает в гавань недалеко от Скаллпорта. Пещера, в которой расположен город, совсем рядом.

Все приняли сказанное к сведению, но остались сидеть на месте. Кейл дал Джаку и Магадону еще немного времени, чтобы прийти в себя, прежде чем встать на ноги.

– Готов? – спросил он, протянув руку хафлингу.

– Готов, – отозвался Флит.

Он принял руку Эревиса и поднялся.

Магадон тоже встал, проверил свои клинки и убедился в том, что не весь скарб утонул в реке. Их ждали Город Черепов и слаады.

* * *

Следуя за Ривеном, они пробирались меж двух острых скал по черному песку, устилавшему берег реки. Джаку казалось, что путники шли уже много часов. Светящийся лишайник давал достаточно света, чтобы можно было передвигаться, хотя и медленно. Все это время хафлинг видел лишь воду и черные провалы пещер в стенах туннеля, мимо которых пробирались друзья. И пещеры, и водная гладь были угольно‑черными и безмолвными. Они словно таили какие‑то свои, темные секреты. Все это действовало Джаку на нервы.

– Флит, это просто дыры, – сказал Драйзек. – И самая обыкновенная речная вода. По правде говоря, я удивлен, что мы до сих пор не увидели ни одного корабля. По всей реке есть невидимые и неосязаемые порталы, каждый из которых открывается взгляду и действует, стоит произнести особую магическую фразу, особую для каждого портала. Именно так большинство кораблей с рабами прибывают сюда и уплывают прочь.

Джак услышал, как дрогнул голос Ривена, когда тот произнес слово «рабы». Интересно, кем был убийца на таком судне, когда в прошлый раз ступал на землю Города Черепов, – членом экипажа или товаром? Но Флит не стал спрашивать об этом. Драйзек больше не произнес ни слова, и они продолжили путешествие.

Спустя какое‑то время река стала расширяться. Впереди, далеко в туннеле, раздавались слабые голоса и звуки какой‑то бурной деятельности. Еще чуть позже, когда их источник все еще скрывался за поворотом реки, Джак разглядел мягкое оранжевое свечение, отражавшееся в черной воде. То было скорее мерцание факелов, чем недвижимый, тусклый оранжевый свет вездесущего светящегося лишайника.

Ривен вдруг остановился и повернулся лицом к остальным, словно ему только что пришла в голову важная мысль.

– Мы уже близко, – сказал он. – Помните, что я сказал вам. Пройдем мимо, ни на что не реагируя. Не привлекайте внимание Черепов. Я видел, на что они способны. – Жестким взглядом он уставился на Джака и Кейла. – Вы столкнетесь там с такими вещами… – Он замолчал, покачал головой и, казалось, словно вынырнул из невеселых воспоминаний. – Вы не можете судить, что не так с этим местом. Понятно?

Эревис и Флит обменялись взглядами, но затем кивнули. Джак задавался вопросом: что такого может открыть ему Скаллпорт, что он еще не видел? Что ж, совсем скоро он это узнает.

Очевидно довольный результатами беседы, Ривен повернулся и повел их вперед.

Пока они шли, Джак приблизился к Кейлу, так чтобы идти бок о бок, и прошептал:

– Никогда не видел зента таким взволнованным.

Он посмотрел в спину Драйзеку, в каждом движении которого чувствовалось напряжение, и вновь задумался, что же такого случилось с убийцей в Скаллпорте.

– Я тоже, – отозвался Кейл.

Джак уловил нечто странное в голосе друга, что‑то похожее на чувство вины.

– Что такое? – Флит взглянул снизу вверх на Эревиса.

Положив свою возрожденную из теней руку на меч, Кейл натянуто улыбнулся хафлингу:

– Ничего, дружище, ничего. Я просто размышляю.

Но Джак не успел начать выспрашивать у друга, в чем же дело, потому что заметил кое‑что необычное, творившееся с мечом Кейла. Струйки теней притягивались к ножнам Клинка Пряжи, просачивались сквозь кожу, струились вокруг рукояти.

– Твой меч, – вымолвил Джак. Получилось резче, чем ему хотелось.

Драйзек и Магадон услышали восклицание хафлинга и обернулись, чтобы посмотреть, что же стряслось. Кейл взглянул на клинок, затем на друзей:

– С самого начала так. И чем ближе мы к городу, тем хуже становится. Думаю, все дело в магии. Она притягивается к клинку. Он словно хочет, чтобы его вынули из ножен.

Глаз Ривена сузился, и Джаку не понравилось выражение лица убийцы.

– Если этот кусок стали привлечет внимание Черепов, Первый из Пяти, – предостерег Драйзек, – наше маленькое приключение закончится очень быстро.

Джак подумал о том же самом.

– Что ж, давайте просто будем умнее, – сказал он. – Будем предельно осторожны и незаметны и придержим мечи в ножнах, пока не отыщем слаадов.

– Это просто тени, – добавил Кейл. – Они не привлекут к нам ничье внимание.

Ривен ничего не ответил, лишь повернулся на каблуках и продолжил путь.

Остальные последовали за ним.

Они прошли совсем немного, и туннель, по которому текла Сагос, без всяких прелюдий влился в громадную пещеру, от размеров которой захватывало дух. Расположенный в ней подземный залив не уступал большинству озер Поверхности. Изящные шпили натурального камня вырастали из спокойной глади и соединялись со сталактитами, свисавшими с потолка. Эти величественные каменные колонны были единственной видимой опорой сводам пещеры. Джаку не нужны были познания гномов в строительном искусстве, чтобы понять: потолок пещеры поддерживала могущественная магия. Иначе он давным‑давно обрушился бы под собственной тяжестью. Хафлинг покосился на меч Кейла, все еще вбиравший в себя тени, и решил, что Клинок Пряжи, должно быть, реагирует на присутствие поддерживающей своды магии.

Интересно, может, именно эту магию слаады хотели высосать при помощи Ростка Пряжи? Ему даже не стоило гадать, что случится, если противники преуспеют в своем замысле. Пещера обрушится и погребет под камнями все живое.

В самом центре темного залива виднелся остров, увенчанный неприступной крепостью из серого камня. На парапетах стояли стражники из орков и людей. На стенах были закреплены факелы, отбрасывавшие тени на источенные ветрами и сыростью камни. Темные оконца больше походили на рты, раскрытые в безмолвном вопле. При одном только взгляде на эту твердыню у Джака мурашки побежали по спине.

– Остров Черепов, – сообщил Ривен, проследив за взглядом хафлинга. – Крепость Айрона Ринга, владыки рабов Скаллпорта. Все невольники в городе сначала привозятся туда для… проверки. Это не наше дело, Флит.

Джак кивнул, но был уверен, что услышал в низком голосе Драйзека обещание. «Это пока что не наше дело». Он вновь задумался, что же случилось с убийцей в Порту Черепов.

Из воды, от кромки Острова Черепов, вырастала массивная каменная арка, нависая над заливом и исчезая за поворотом туннеля. На всем протяжении этого моста горели факелы, зажженные на одинаковом расстоянии друг от друга. Несколько рыбаков, двое из которых были гоблинами, сидели на мосту, закинув удочки в темную воду. Вереницы рабов, спотыкаясь, брели к Острову Черепов, подгоняемые свирепыми бугберами, орудовавшими хлыстами.

Вид несчастных невольников и мысли о том, что ждет их в крепости, заставили желудок Джака подпрыгнуть к горлу.

«Быть может, слаадам стоит преуспеть в их планах», – подумал он. Разрушение Скаллпорта стало бы благим делом для всего Фаэруна.

– Сюда! – велел Ривен, ведя их вперед.

Они продолжили идти по берегу реки, приближаясь к самому темному месту в Фаэруне. Путники прошли мимо нескольких рыбацких лодчонок, привязанных к камням, столбам и самодельным докам, проследовали и мимо рыбаков. В большинстве своем это были гоблины и тощие люди в лохмотьях. Никто не заговорил с друзьями, лишь провожали их исподтишка подозрительными взглядами.

В какой‑то момент берег, усыпанный черным песком, превратился в утоптанную земляную тропу, бежавшую у самой стены пещеры. Путникам пришлось идти по одному друг за другом.

Сначала взгляду открылись пирсы Скаллпорта: порядка двадцати потрепанных временем деревянных причалов, вгрызавшихся в залив. Каждый стоял на крепких деревянных опорах, которые, как показалось Джаку, почти наверняка когда‑то были мачтами. Как минимум половину свободного места занимали корабли. Хафлинг заметил ладьи, несколько тяжелых судов, широкие речные баржи и даже шхуны из Внутреннего моря. С планширов многих кораблей свисали лампы и светящиеся шары. Больше похожие на бестелесные тени, фигуры, чью принадлежность к той или иной расе определить в темноте было просто невозможно, сновали, сгружая с кораблей ящики и рабов. Более тяжелые грузы перегружались при помощи приспособлений из блоков и веревок, прикрепленных к деревянным мачтам на причалах. Пристань кишела матросами‑гоблинами, которые сносили ящики, канаты и сосуды с кораблей и загружали их в запряженные ящерами повозки. Вооруженные надсмотрщики наблюдали за всем происходящим, время от времени поторапливая ударами хлыста выводимый с судов живой товар.

Пленниками по большей части были люди, хотя Джак заметил среди них эльфов, дворфов и даже несколько гномов. Он увидел также много женщин и несколько до смерти перепуганных детей. От этой картины его чуть не вывернуло наизнанку. Хафлингу даже пришлось остановиться. Он согнулся, уперев руки в бедра, и несколько раз глубоко вздохнул, сомневаясь, что сможет сдержать тошноту.

– Флит, держи себя в руках! – прорычал Драйзек.

– Закрой рот, – вмешался Кейл и положил руку на плечо Джака. – Посмотри на все это, дружище. Посмотри и запомни. Однажды мы вернемся сюда. Обещаю. И когда мы это сделаем, мы нанесем визит Айрону Рингу.

Джак услышал в голосе друга те же стальные нотки, которые звучали, когда Кейл стоял против Враггена под сенью Искореженного Вяза. Насилие пронизывало каждое слово, но оно было вызвано праведным гневом. Хафлинг не сомневался, что Эревис и в самом деле намерен вернуться, что он вернется.

Эта мысль каким‑то образом сделала окружающее чуть менее гнусным, но лишь немного. Джак с благодарностью похлопал Кейла по руке, собрался с мыслями и вновь обратил взгляд на город. И затем подал знак Ривену, что готов идти дальше.

Тропа переросла в бегущую мимо причалов дорогу. Громадная пещера начиналась с залива, а дальние ее пределы терялись где‑то во тьме Подземья. Джаку она напоминала скорее разинутую пасть фантастического чудовища, большую по размерам, чем та, из которой низвергался водопад на Побережье Дракона. Внутри пещеры, цепляясь за пол и стены, словно черный корень, виднелся Город Черепов, удивительная мешанина обветшавших зданий. Многие были построены прямо на крышах других домов, а другие ненадежно цеплялись за стены пещеры.

Приводившая в замешательство система канатных мостов, веревок и деревянных мостков соединяла между собой верхние здания, самое высокое из которых находилось в полете стрелы от пола пещеры. От постоянного потока перебиравшихся по ней жителей вся система дрожала, словно нити паутины, в которую попала большая муха.

На полу пещеры между причалами и самим городом расположился гигантский рынок, где иллитиды, дергары, тролли, огры, орки и еще более мерзкие человекообразные существа покупали и продавали тех несчастных созданий, что стояли на помостах для торга. До ушей Джака долетали выкрики с предложениями цены и взбудораженное жужжание, наэлектризовывавшее воздух.

Чтобы попасть в город, путникам придется пройти через невольничий рынок.

У Джака закружилась голова. Кейл поравнялся с другом.

– Дружище, найди в себе силы, – попросил Кейл. – Ты нужен мне здесь. Не поддавайся этому месту. И не давай Ривену повода для колкостей.

Хафлинг жестом выразил согласие. Он с такой силой сжимал свой священный символ, что тот врезался глубоко в руку.

– А город не охраняется? – спросил Драйзека Магадон, явно пытаясь перевести мысли Флита в другое русло. – Мы можем вот так просто войти в него прямо из Подземья?

– Нет, Магз, город под защитой, – ответил Ривен, указав на усеянный сталактитами потолок.

Джак посмотрел наверх. Там, высоко над пристанями и рыночной толпой, парил, почти сокрытый сталактитами, Череп, мерцая мягким светом. Всю тяжесть его взгляда Флит почувствовал подобно физическому удару. По телу пробежала дрожь.

Кейл взял хафлинга за руку и потянул за собой. Клинок Пряжи продолжал источать тьму, но Череп, похоже, не обращал на это ни малейшего внимания.

– Не глазей на него, Флит! – велел Ривен Джаку, а затем повернулся к Магадону. – Магз, даже если бы город не охранялся, что бы это меняло? Худшие отбросы Подземья приветствуются здесь с распростертыми объятиями.

На это проводник ничего не ответил.

Четверо компаньонов держали путь мимо пристаней, уклоняясь от встреч с грязными матросами‑гоблинами, надсмотрщиками‑бугберами и рабами. Рабы были повсюду, со всех сторон неслось звонкое лязганье цепей. Усилием воли Джак подавил страстное желание спасти несчастных и поубивать на месте жестоких надсмотрщиков.

Но когда он увидел ожившие трупы, работавшие бок о бок с гоблинами и матросами, разгружавшими суда, у него вновь задрожали колени. Вонь гниющих тел вернула тошноту. Убийца поддержал друга.

– Кейл, это слишком для меня, – пролепетал хафлинг.

– Нет, – возразил Эревис.

Они вошли на рынок. Вонь от пота, гниения и разлагавшейся рыбы наполнила ноздри Джака. Факелы и светящиеся шары открывали взору кошмары наяву. А звуки…

Флит попытался не слушать отчаянные стоны и вопли множества рабов, звон цепей, жадное ворчание голодных покупателей и ставки будущих владельцев. Рынок служил и закусочной, и источником рабочей силы. Хафлинг увидел, как какой‑то иллитид прямо посреди толпы обездвижил заклинанием мальчишку и начал погружать свои щупальца в череп несчастного. Джак не смог этого вынести.

– Кейл, – позвал он сквозь стиснутые зубы, отведя взгляд.

– Ривен, пошли прямо через рынок, – велел Эревис, все еще таща Флита рядом с собой. – Найдем комнату.

Драйзек обернулся, кивнул и посмотрел на хафлинга. Джак был безмерно удивлен, увидев во взгляде убийцы не презрение, а понимание. По какой‑то необъяснимой причине ему стало лучше.

Ривен повел их через лабиринт узких улочек и переулков, из которых большей частью и состоял Скаллпорт. Относительно открытое место рыночной площади осталось позади, и теперь Флит чувствовал себя так, словно спускался в брюхо неведомого зверя. В отличие от порта и рынков рядом с ним, которые были хорошо освещены, дабы показать товар, в остальной части Скаллпорта прохожие и хозяева лавок вынуждены были сами заботиться об освещении, по крайней мере те, кто нуждался в свете. Темноту рассеивали лишь редкие факелы и светящиеся шары. Узкие улицы заполняли люди, твари, вонь и мусор.

Джак хотел достать из кармана свое голубое огниво, но Кейл остановил его.

– Никакого света, – предостерег он. – Иначе станем живой приманкой.

Ривен жестом выразил свое согласие с Эревисом, хотя Джак и знал, что убийца не мог так же превосходно видеть в темноте скудно освещенных улиц. Кровь хафлинга позволяла Флиту легко ориентироваться даже в полной тьме, но эта чернота заставляла его чувствовать себя словно в ловушке. Они пробирались все дальше и дальше в недра города. Флиту казалось, что он словно двигался под водой, обнаруживая встречные предметы и существ лишь тогда, когда они оказывались уже в пугающей близости. И мгновенно теряя в темноте все, мимо чего он проходил.

Двигаясь плечом к плечу, Ривен и Кейл прокладывали компаньонам путь сквозь толпу орков, огров, матросов, шлюх, прошли даже мимо парочки троллей. Сточные канавы отравляли воздух зловонием. Огромные мохнатые рофы мычали в загонах.

В конце концов они очутились перед обветшавшей гостиницей. Похоже, Ривену это место было знакомо. Покрытый ржавчиной якорь свисал с крюков над покосившейся дверью. Джак заметил, что заведение так и называлось: «Ржавый якорь».

Драйзек повернулся, чтобы что‑то сказать, но не успел, потому что в этот момент от толпы отделился бородатый пожилой человек в поношенных штанах и выше пояса покрытый лишь коркой грязи. Вытянув руки перед собой, он потянулся к Кейлу. Убийца схватил мужчину за горло и направил Клинок Пряжи ему в живот, прежде чем старик успел его коснуться. Меч все так же источал струйки тьмы, но незнакомец не обратил на это внимания. Джак посмотрел наверх. Под сводом пещеры не видно было и следа Черепов, да и прохожие на веревочных дорожках тоже не проявили ни малейшего интереса.

Глаза старика были совершенно дикими.

– В солнце есть дыра, – выпалил он. – Темная дыра в солнце. Ты ее видишь?

Кейл мягко взял старика за плечи и легонько подтолкнул в другую сторону. Человек, спотыкаясь, влился в поток прохожих, не переставая что‑то бормотать.

– Да он сумасшедший, – промолвил Магадон. Эревис кивнул, но, казалось, о чем‑то задумался.

– Кейл всегда притягивал подобных типов, – ухмыльнулся Ривен. – Я достану нам комнату.

Кейл склонил голову:

– Ривен, мы уже сутки в пути. Как ты сам сказал, следов мы не оставляем. Давай сначала попытаемся их найти. Если это не сработает…

– То позволим им найти нас, – закончил Драйзек и вошел в гостиницу.

Джак, Магадон и Кейл остались ждать на улице, настороженные, все еще в мокрой одежде после купания в реке Сагос.

Ривен вскоре вернулся, выполнив то, зачем уходил.

Когда они вошли в общую залу с деревянным полом, наполненную табачным дымом, Джак едва ли заметил жирного трактирщика, клиентов с волчьими взглядами, служанок, шлюх. Он направился прямиком к лестнице, в их комнату, и, лишь когда закрыл за собой дверь, почувствовал, что может вздохнуть. Придя в себя, хафлинг вспомнил, что забыл купить огниво, но сейчас ему было все равно.

Глава 14 СЛУЧАЙНЫЕ ВСТРЕЧИ

Хотя у Кейла и не было причин подозревать, что Азриим или другие слаады знали об их присутствии в Скаллпорте, он счел нелишним защитить каждого из путников особым заклинанием, оберегающим от обнаружения. Он также старался свести к минимуму время их совместного появления на улицах города или на публике. Они даже пообедали парами, заказав соленые грибы, отбивную с кровью и охлажденный в погребе грибной эль. При этом каждый был защищен заклинаниями, которые Кейл и Джак периодически обновляли.

Эревис обедал с Ривеном. Им нужно было составить план.

В общей зале «Ржавого якоря» было не протолкнуться от наплыва потных посетителей. Такого скопища мерзавцев Кейл не видел с тех пор, как еще в юности покинул Вестгейт. На первый взгляд все они были вооружены до зубов и награждали встречных тяжелым взглядом: работорговцы‑дергары, матросы – люди и полуорки, купцы и даже рабочие‑гоблины, с воплями бросавшие кости. Без всяких сомнений, в Скаллпорте уже много лет выживали только сильнейшие.

Едкий дым от сушеных грибов, заменявших в городе табак, создавал в зале коричневатую завесу. Время от времени Кейл ощущал острый запах измельченного мистлифа – сильного наркотика, частицы которого поднимались с пола, когда его подметали.

Продажные женщины были здесь так же вездесущи, как и дым, и всех их выдавали обольстительные улыбки и крайне малочисленные одеяния. Кейл и Ривен этими красавицами не заинтересовались. Постоянный поток парочек из мужчин и продажных женщин поднимался и спускался по маленькой лесенке, которая вела в подвал «Якоря». Именно там оказывались услуги.

Очевидно, «Якорь» был одновременно гостиницей, борделем и наркопритоном. Комнаты наверху сдавались путешественникам. Помещения внизу служили пристанищем для продажных женщин, продавцов мистлифа и их клиентов.

Возбужденная толпа – выпивающая, курящая, прелюбодействующая, жрущая и играющая – создавала столько шума, что убийцам приходилось сидеть близко друг к другу, чтобы хоть что‑то услышать. Можно было не бояться, что кто‑нибудь их заметит или подслушает разговор.

– Ну вот, мы здесь, – сказал Ривен. – Так что теперь?

Кейл молчал, ожидая, пока темноглазая служанка составляла с подноса на их столик наполненные элем кружки. Ее черные волосы и высокие скулы напомнили ему Тази.

– Благодарю тебя, – произнес он достаточно громко, чтобы девушка услышала его в царившем в зале шуме.

Она удивленно взглянула на убийцу так, словно раньше никогда не слышала подобных слов. Под ее взглядом Эревиса, по причинам, которые он никак не мог объяснить, охватил острый стыд за свое измененное тело. Даже с блестевшим от пота лбом и темными кругами под глазами от усталости девушка была привлекательна. Она хотела что‑то сказать, но передумала. За ее спиной один из посетителей прокричал, требуя еще порцию. Служанка слабо улыбнулась, кивком поблагодарила Кейла и удалилась. Убийце понравилось, как покачивались ее бедра, пока она пробиралась между столиками. И он вновь подумал, насколько сильно она напоминала ему Тази.

Эревис покачал головой, поворачиваясь к Ривену и возвращаясь к делам. Драйзек хотел составить план действий. К сожалению, у них было слишком мало сведений. Друзья знали, что слаады прибыли в Скаллпорт по причине, связанной с Ростком Пряжи, – они, без сомнений, хотели выкачать магию Черепов или, возможно, магию, которая поддерживала саму пещеру. Но Кейл не знал точно, как и когда слаады собирались это сделать. Он не сможет выследить Азриима, пока в полночь вновь не обратится к Маску с молитвой о даровании силы.

У них не было ответов, лишь вопросы, одна лишь неясность. Так что план в Скаллпорте будет таким же, каким был бы в любом другом месте.

– Проверь рыбаков, найди кого‑нибудь с длинным языком, кто что‑нибудь знает, – сказал Кейл, с легкостью превращаясь обратно в мастера своего дела. – Нам известно, что Азриим принимал облик дергара и полудроу. Начнем с этого.

Драйзек отпил эль.

– Ни те ни другие не редкость здесь, – заметил он.

Кейлу пришлось согласиться. Дергары и дроу были таким же обыденным явлением в Скаллпорте, как сырость.

– Слаады стараются держаться незамеченными, Ривен, – сказал он, постепенно убеждаясь, что его слова соответствуют действительности. – Поэтому Азриим меняет формы. Что бы они ни планировали, это достаточно важно, вот почему они хотят держать все в тайне, пока не закончат дела, и улизнуть, не оставив следов. Если тебе не улыбнется удача, нам придется раскрыться, чтобы вытащить их на свет.

Мрачный, без тени улыбки, взгляд Ривена пронизывал Эревиса насквозь.

– Все еще Кейл‑мудрец, да?

Вместо ответа, Эревис отхлебнул эль. Он посмотрел через стол, и к нему медленно, очень медленно, словно движение ледниковых глыб, пришло понимание: он надеялся на Драйзека. От осознания этого факта ему стало не по себе.

– Просто поспеши, – пытаясь скрыть неловкость, сказал убийца.

Ривен фыркнул и, прикончив остатки эля, хотел было подняться…

С другого конца залы донесся низкий голос, перекрывший шум в таверне:

– Однажды став шлюхой, останешься ею навсегда.

За словами последовал взрыв хохота. Кейл повернулся на стуле и увидел увешанного оружием мускулистого человека в кожаных одеяниях, который силой усаживал к себе на колени темноглазую служанку.

– Иди сюда, – приговаривал он.

Четверо приятелей, деливших с ним стол, лишь тупо ухмылялись, наблюдая за происходящим. Они тоже были в кожаных куртках и вооружены мечами и кинжалами. Большинство из них Кейл причислил к наемникам.

Отбиваясь от грубых лап мечника, служанка, выдавив неискреннюю улыбку, пыталась вырваться на свободу. Эревис не слышал ее голоса из‑за шума посетителей, но мог прочитать по губам ее слова.

– Отпусти меня, – сказала она. Терпение девушки явно было на исходе. – Я работаю.

Мужчина ухмыльнулся, схватил девушку за грудь и сильно стиснул. Служанка скривилась от боли.

– О, работаешь ты хорошо! – проревел он, и его приятели поддержали его хохотом. – У меня есть для тебя работенка.

С поразительной быстротой служанка вонзила каблук туфли в башмак обидчика, раздробив ему пальцы. Мужчина взвыл от боли, схватился за ногу, а девушка, спрыгнув на пол, попыталась ускользнуть.

Она не успела высвободиться из его рук. Наемник, все еще красный от боли, схватил ее за волосы и дернул обратно. Вскрикнув, девушка упала на пол.

– Ты, подлая маленькая шлюшка! – заорал здоровяк. – Вот так и сиди!

Он потянулся к шнуровке штанов.

Кейл вскочил. Он понимал, что с кончиков пальцев начали струиться тени.

– Не делай этого! – прошипел Ривен, схватив Эревиса за запястье. – Она простая девчонка в таверне. Если зайдет далеко…

Кейл понял, что хотел сказать Драйзек. Если стычка зайдет слишком далеко, то она может привлечь внимание Черепов. Но он не в силах был спокойно стоять, когда оскорбляли женщину.

Однако, прежде чем он успел сказать хоть слово, наемник заметил его. И Кейл был ему за это благодарен. Здоровяк‑мечник перестал раздеваться и, наградив убийцу тяжелым взглядом, ткнул пальцем в его сторону:

– Что‑то хочешь сказать, а, пугало?

Все взгляды обратились на Эревиса. В общей зале вдруг стало тихо, как в склепе. Даже гоблины забросили игру. Помня о словах Ривена, Кейл посмотрел на служанку и попытался разрядить обстановку.

– Женщина, моя кружка пуста, – сказал он девушке. – Будь добра, наполни ее.

Служанка, все еще стоявшая на коленях, с волосами, зажатыми в кулаке наемника, посмотрела на убийцу как на сумасшедшего.

– Она наполнит, когда я все с ней закончу, – возразил наемник, нахмурившись.

Он дернул девушку за волосы, и она вскрикнула от боли. Никто не засмеялся, за исключением четырех собутыльников наемника, но и в их смехе не было веселья. Все ждали, что будет дальше.

Кейл прищурился. Он осознал вдруг, что сделал шаг к столику грубияна. Некоторые посетители зашептались, прикрываясь руками.

– Я хочу пить, сейчас, – сказал Эревис и, несмотря на предостережение Драйзека, позволил нотке вызова закрасться в голос.

Наемник ее уловил. Отшвырнув служанку и поправив тунику, он положил руки на кинжалы на поясе. Задира был на голову ниже Кейла, но втрое тяжелее. Четверо приятелей улыбнулись и обменялись хлопками по спине, подбадривая друг друга.

Эревис окинул их оценивающим взглядом: всех четверых за столиком он причислил к неопытным щенкам. Если главная собака будет повержена, эта четверка сбежит, трусливо поджав хвосты. С другой стороны, здоровяк явно привык носить оружие. Но Эревис понимал, что противник избежал большего количества боев благодаря своим размерам, чем выиграл, пользуясь своим умением вести бой.

Словно вторя его мыслям, низким голосом заговорил Ривен:

– Завалишь этого олуха, и все будет кончено. Те четверо никогда не обнажат оружие.

– Что ты сказал, мальчишка? – обратился здоровяк к Ривену.

Кейл не видел, но легко представил ухмылку на лице Драйзека.

– Оставляю его тебе, – сдержанно проговорил Ривен. – Хоть теперь и для меня искушение велико.

Наемник уставился на Эревиса.

– Я сказал, как только я с ней закончу! – угрожающе проревел он.

Свободная теперь от клешней здоровяка, служанка вскочила на ноги и поправила одежду, избегая смотреть в глаза мечнику.

– Сука! – повторил наемник.

Девушка пропустила оскорбление мимо ушей и, пройдя меж двух мужчин, подошла к Кейлу. Убийце понравилось ее чувство достоинства.

– Уже иду, господин, – сказала она. – Вы хотели кружку эля, верно?

Стоя спиной к наемнику, она взглядом молила Кейла замять ссору. Судя по всему, у мечника уже была определенная репутация в «Ржавом якоре». Вместо того чтобы развеять заблуждение девушки относительно способностей забияки, Кейл заставил себя успокоиться и дал наемнику шанс остаться целым и невредимым.

– Кажется, ты все понял, – сказал он.

Отвернувшись, убийца уселся обратно за стол, демонстрируя наемнику спину. Ривен смотрел мимо него, пока девушка, поспешив к их столику и чуть не врезавшись в него, взяла кружку Кейла. Она чуть не пролила ее от удивления, поняв, что кружка была наполнена до краев.

– Он опасен, – испуганным шепотом предупредила она убийц.

Драйзек усмехнулся, Кейл промолчал.

Он услышал, как сзади с треском отпихнули назад стул. Нехорошее предчувствие пронеслось по зале. Эревис знал, что в Скаллпорте не держали городскую стражу, и даже хозяина заведения нигде не было видно. Возможно, он уже валялся в подвале в полубесчувственном от наркотиков состоянии.

– Эй, пугало, мы не закончили! – выкрикнул наемник.

Кейл вздохнул. Ему без счету приходилось встречать таких идиотов в тавернах Вестгейта и Селгаунта – глупые князьки барных стоек и грязных столов, кидавшиеся в драки с любыми незнакомцами в попытке защитить свои княжества.

– О боги! – прошептала девушка. – Только не пострадайте из‑за меня.

Убийцы переглянулись. Страдать здесь будет отнюдь не Кейл.

– Вот они идут, – промолвил Ривен, и Эревис почувствовал угрозу в спокойном тоне Драйзека.

– Оставь это мне, – попросил он.

Поднявшись, Кейл на шаг отошел от стола, закрыв собой девушку.

Здоровенный наемник, пытаясь привлечь на свою сторону посетителей, ловко пробирался между столиками и наконец с хмурой миной оказался перед Кейлом. Эревис не отступил. Четверо приятелей зачинщика стояли в паре шагов от главаря, все с теми же идиотскими улыбками на лицах.

– Как я уже сказал, только когда я с ней закончу, – сказал наемник. Дыхание его смердело от кислого эля, а одежда – от мистлифа. Он посмотрел мимо Кейла на служанку и выкрикнул: – Я еще не закончил с тобой, шлюха!

– Я не больше шлюха, чем ты – мужчина, – парировала девушка.

Кейл с удовольствием отметил, как волна гнева исказила лицо драчуна. Он позволил теням струиться вокруг себя и уставился на обезображенное шрамами лицо наемника.

– Извинись! – приказал он.

Наемник сощурился. Казалось, всю его браваду смело шепотом теней, покрывавших Кейла.

– Что ты сказал, пугало?

– Перед ней, – сообщил Кейл, сверху вниз глядя в лицо здоровяка. – Извинись. Сейчас же.

Наемник нервно облизнул губы. Спокойствие Эревиса повергло его в замешательство.

– Если следующие слова, что слетят с твоих губ, не будут извинением, – предупредил убийца, – дело закончится плохо.

Наемник ответил надменным смешком, слабым и крайне далеким родственником того непревзойденного выражения презрения, что появлялось на лице Ривена.

– Думаешь, ты можешь…

С силой и быстротой, приумноженными тенями, Кейл ударил наемника снизу в подбородок раньше, чем тот успел закончить фразу. Зубы вонзились в язык задиры, изо рта фонтаном брызнула кровь. Мужчина отшатнулся, но все равно сумел выкинуть руку в неловкой попытке ударить Эревиса. Убийца перехватил руку, дернул несчастного к себе и с хрустом пригвоздил его руку к столу рядом с Ривеном. Наемник попытался ударить Кейла по голове в основание черепа, но удар был слишком слабым. Эревис вытащил кинжал и пришпилил ладонь здоровяка к столу.

Пока наемник вопил, убийца выдернул кинжал и, облокотившись на стол, приставил лезвие к горлу задиры.

– Извинись перед ней! – приказал он. – Немедленно.

Истекая кровью и не переставая мычать, наемник с ненавистью посмотрел на Кейла глазами, слезящимися от боли. Второй рукой он пытался нашарить один из своих кинжалов. Кейл уколол его в шею.

– Ты можешь выбрать, – сказал он. – Выйдешь отсюда сам, или тебя вынесут.

Уставившись на убийцу, наемник, похоже, увидел всю степень решимости Кейла.

Помедлив еще мгновение, он пробормотал в сторону служанки:

– Прошу прощения.

Девушка была слишком испугана, чтобы ответить.

– Этого достаточно? – спросил ее Кейл через плечо. Широко раскрыв глаза, она лишь кивнула.

– Ты сделал ошибку, вот и все, – произнес Эревис, пытаясь сохранить остатки достоинства наемника. – Ты напился. Но сейчас уже уходишь. Ты и твои друзья.

Он услышал, как Ривен за его спиной тихо засмеялся.

Четверо приятелей наемника с ворчанием приблизились на шаг. Руки их покоились на мечах, но Кейл видел недостаток решимости во взглядах.

Драйзек прекратил смеяться.

– Еще шаг, – сказал он четверке, – и отсюда вынесут пятерых.

Приятели попятились. Кейл толкнул к ним здоровенного наемника.

Верзила, шатаясь, попятился к приятелям и, отмахнувшись от их помощи, вытер рот и принялся баюкать раненую руку. Нерешительно бормоча угрозы и проклятия, пятеро наемников выбрались из «Якоря». Кейл и Ривен проводили их взглядами.

Как только они ушли, жизнь в общей зале вернулась в привычное русло.

– Противник должен лежать в грязи мертвым, – сказал Драйзек, с неодобрением качая головой. – Вот мое правило, когда я обнажаю сталь.

– Но не мое, – отозвался Эревис.

Он сел за столик, и служанка, все еще заметно дрожа, хотела опорожнить его кружку.

– Я п‑принесу вам другую, – сказала она дрожащим голосом.

Кейл коснулся ее руки, оказавшейся теплой и мягкой, и опустил кружку на стол.

– Эта еще полная, – напомнил он девушке. – Он тебя ранил?

Девушка опустила взгляд на пятна крови, заляпавшей стол.

– Бывало и хуже, – ответила она.

Кейл в этом не сомневался.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Он вдруг понял, что все еще держит девушку за руку, и убрал ладонь. Она встретилась с ним взглядом, и Кейл увидел в глазах девушки силу и боль.

– Варра, – ответила она. – Благодарю вас за… это. Кейл кивнул, принимая благодарность. Приятное имя.

– Варра, когда ты уходишь домой? Глаза ее сузились, а щеки вспыхнули.

– Что? Почему вы спрашиваете? То, что сказал тот бык… это неправда! Больше не правда. Я не…

Эревису понадобилась пара мгновений, чтобы осознать, о чем она говорила. И тогда его собственное лицо залилось краской.

– Я не это имел в виду, – сказал он, взмахнув рукой. – Я лишь хотел сказать, что провожу тебя до дому. – Он видел, что девушка его не поняла. – Такие люди, как эти, – он кивнул на дверь, в которую удалились наемник и его дружки, – могут попытаться отыграться, отомстив тебе.

Когда служанка поняла, о чем он говорит, ее взгляд смягчился, но все же она возразила:

– Они этого не сделают. И охранять меня не обязательно.

– Кейл, они не вернутся, – встрял Ривен.

Эревис проигнорировал замечание убийцы.

– Варра, я знаю, что это необязательно, – сказал он, впечатленный правильностью ее речи и достоинством. Чувствовалось, что в прошлом она получила образование или, по крайней мере, занималась у образованного наставника. – Но я все равно предпочел бы это сделать.

Она всмотрелась в убийцу, словно пытаясь понять его намерения. Мгновение словно остановилось.

– Хорошо, – сказала она наконец и ушла.

Драйзек, наблюдавший всю сцену, наградил Кейла своим фирменным смешком:

– Вот мне интересно, знает ли Повелитель Теней, что его Первый мягок, словно старушка?

Эревис сурово посмотрел на убийцу. Ривен в ответ тихо рассмеялся.

– Ну что ж, пока ты будешь делать это, – сказал он, кивнув в сторону Варры, – я займусь работой.

* * *

Кейл шел рядом с Варрой, настороженно прислушиваясь и всматриваясь, чтобы не пропустить любые признаки появления наемников. Как и Ривен, он полагал, что те вряд ли вернутся. Но он ошибался раньше и не хотел ошибиться сейчас.

К счастью, мечники не объявились, хотя мимо прошли орки, пьяные матросы, бугберы и рабы. Болезненного вида, слабые и истощенные мужчины и женщины – люди, гоблины и даже орки – слонялись в переулках или прятались в канализационных отверстиях, кашляя, куря и провожая путников тупыми взглядами проклятых. Голоса и шарканье сапог доносились с канатных дорожек и мостков, расположившихся высоко над ними. Кейлу пришлось взять за правило оценивать возможность нападения сразу с трех сторон, что было довольно неудобно.

Он не озаботился изменить свой облик, чтобы быть неузнанным Азриимом и другими слаадами. Теперь придется полагаться на темноту и толпу вокруг. Изменение внешности потребовало бы объяснений для Варры, и тогда она могла бы отказаться от его предложения проводить ее. А Эревис чувствовал, что эта женщина притягивала его. Может, то было родство душ.

Варра не взяла с собой ни свечи, ни факела. Вместо этого она выбирала окольные дороги, освещенные лишайником, светящимися шарами и уличными факелами. Казалось, она совсем не боялась улицы, и Кейл знал достаточно, чтобы понимать: это не было связано с его присутствием. Ему пришлась по душе ее отвага. По правде говоря, девушка ему и правда нравилась.

Какое‑то время они шли молча.

– Я же говорила, что это необязательно, – сказала она наконец. – Эти мужчины не появятся. Такое уже случалось раньше.

Эревис лишь кивнул.

– Уже недалеко, – произнесла девушка, прервав молчание.

Кейл, говоривший на девяти языках, понял, что ему не хватает слов. За все прошлые годы он не часто общался с женщинами, за исключением Тазиенны и Шеймур Ускеврен.

– Как долго ты живешь здесь? – спросил он наконец.

Она усмехнулась:

– Долго. – Посмотрев на него сбоку, пока они шли, она спросила: – А как давно ты здесь? Нет. Почему ты здесь? Ты не принадлежишь этому месту. Я же это вижу. Твой друг – возможно. Но не ты.

– Он мне не друг, – отозвался Кейл, хотя не был уверен, что говорит правду. – Мы просто… понимаем друг друга. И работаем вместе. А почему ты здесь?

Кейл видел, что и Варра не принадлежала Скаллпорту. Она широко улыбнулась, и улыбка осветила ее лицо, сделала его намного красивее.

– Ты первый.

– Я здесь по делу, – промолвил убийца. Чтобы она не приняла его за работорговца или кого‑нибудь похуже, он добавил: – Ищу кое‑кого.

– Как и все мы, – сказала девушка, но каким‑то образом почувствовала, что не стоит больше задавать вопросы.

Кейл оценил ее тактичность.

– Теперь твой черед, – произнес он.

– А куда еще мне идти? – взмахнув изящной рукой, ответила она.

Кейлу нечего было сказать в ответ на это.

– Откуда ты? – спросила Варра.

К своему изумлению, Эревис подумал сначала об Уровне Тени, но немедленно откинул эти мысли.

– Из Вестгейта, – сказал он. Поняв по выражению ее лица, что ей незнакомо это название, Кейл с удивлением подумал, уж не родилась ли бедняжка в Скаллпорте. – Большой город на берегу моря, – объяснил он. – Далеко отсюда.

Он положил руку на Клинок Пряжи, когда мимо прошли двое огров. Но угрожающей оказалась лишь их вонь.

– Там ведь солнечно, в Вестгейте? – спросила Варра.

Кейл подумал, что да, по крайней мере иногда. Само собой, ведь большую часть своей работы он выполнял по ночам.

– Да.

Выражение тоски появилось на ее лице, даже когда она рассеянно переступила через тело то ли пьяного, то ли мертвеца.

– Я не видела солнца уже… так давно, – призналась она.

И Кейл снова не нашелся что сказать. Они молча проходили мимо полуразрушенных зданий и их опустившихся обитателей.

– Почему ты все еще здесь? – спросил он наконец. Она вновь усмехнулась:

– Я родилась далеко отсюда, слишком далеко, чтобы туда было легко вернуться. – Ее голос затих, и затем она добавила: – Мне больше некуда идти. Теперь это мой дом.

Прежде чем Кейл успел сказать хоть слово, она указала на обветшалую, разбухшую от влаги, опасно покосившуюся ночлежку. Справа располагался загон, слева разросся сад из грибов. В отличие от большинства построек в Скаллпорте, на крыше этой не было еще одного сооружения, хотя Кейл видел движение в нескольких пещерах выше по стене.

– Вот оно, – промолвила Варра. Остановившись, она повернулась лицом к Кейлу. – Спасибо тебе за то, что проводил меня.

Эревис вновь подумал, насколько приятной она была и насколько стала бы красивой, питайся нормальной едой, лучше одеваясь и живя более легкой жизнью под лучами солнца. Мысль оказалась искушающей. Но он знал, что не мог обеспечить ее этими вещами, по крайней мере прямо сейчас. У него были другие, более неотложные дела.

– Госпожа, для меня это было удовольствием, – признался Эревис.

Он изящно поклонился, улыбнулся и повернулся, чтобы уйти. Девушка поймала его за рукав.

– Внутри у меня есть огонь, – произнесла она лишь с легким оттенком смущения. – Там тепло. Я делю кров с двумя женщинами, но они, возможно, все еще… не вернулись.

Сейчас, под взглядом Варры, Кейл не нуждался в огне, чтобы согреться. Он ощущал непреодолимое желание заключить девушку в объятия, и оно почти перебило все его мысли. Почти. Эревис улыбнулся ей и нежно сжал ее ладонь. Она оказалась мягкой и женственной, несмотря на тяжкий труд. И тут он впервые заметил, что его кожа источала лишь несколько слабых струек теней. Варра словно сдерживала темноту внутри его.

– Сейчас не лучшее время, – произнес он. – У меня есть важное дело, которое я должен довести до конца.

Вереница рабов прошаркала мимо. Кейл заметил, как оборванный человек не отрываясь смотрел на них с Варрой. С его лица не сходила сумасшедшая улыбка. И он выглядел знакомо. Быть может, то был тот же самый безумец, который натолкнулся на Кейла, когда они только вошли в город.

Варра вернула его из мира мыслей, прикоснувшись к щеке и глядя в глаза. Она улыбнулась, и впервые улыбка отразилась и в ее взгляде. Видя, как осветилось ее лицо, он чуть не передумал.

– Человек, полный тайн, – промолвила она. – Но вокруг тебя царит тьма.

Кейл не стал бы это отрицать.

– А имя у человека с тайнами есть? – не переставая улыбаться, спросила она.

Кейл вспыхнул, чувствуя себя дураком. Даже представиться не смог. Он начал было произносить свое имя, но быстро исправился.

– Васен Коривер, – сказал он, сделав Варру одной из немногих избранных, живущих на Фаэруне, кто знал данное ему при рождении имя.

Ну вот, одним секретом меньше, подумал он. Она отняла у него свою ладонь и откинула с лица пряди волос.

– Васен, – повторила она. – Мне нравится твое имя. Что ж, Васен, мы еще увидим друг друга?

– Я не знаю, – честно признался он.

Она, казалось, приняла ответ, хотя улыбка померкла.

– Я думаю, что увидимся, – промолвила Варра. – Но до тех пор retain il nes baergis.

Кейл никогда раньше не слышал этот язык.

– Что это значит? – спросил он.

– Скажу, когда увижу тебя вновь, – подмигнув, ответила Варра.

Не добавив больше ни слова, она повернулась и направилась к дому.

Кейлу не оставалось ничего, кроме как смотреть ей вслед и думать, насколько же важными иногда могут стать самые короткие встречи и что теперь у него есть еще одна причина, чтобы остановить Странника и его слаадов.

* * *

Сначала Азриим не поверил глазам – своим собственным глазам, которые сохранил и в оболочке Тилда. Он отчаянно всматривался в темноте в двух людей. Но разве такое было возможно? Нескладный и неуклюжий в жалком теле Тилда, он растолкал рабов и прохожих, чтобы оказаться ближе к парочке, и уставился на мужчину.

Фигура, лысая голова… это мог быть только он.

Азриим судорожно втянул воздух и напряг руки, словно это были его настоящие когтистые лапы.

Хотя слаад не мог понять, как так получилось, но поблизости стоял человек, выглядевший точь‑в‑точь как жрец Маска – Эревис Кейл. Тот самый Эревис Кейл, который преследовал Азриима и его собратьев на протяжении всего пути в Храм Теней, ранил самого Азриима, убил Элюру, и тот, кого считали утонувшим в Темном озере.

Азриим смотрел на Кейла, боясь пошевелиться, думая, не сам ли он вызвал образ жреца, вернее, его воображение и скука.

Впервые он заметил, что темная кожа мужчины не была игрой тусклого света. Он увидел также и потоки теней, струящиеся из пор Кейла, словно черное пламя. Сначала слаад опешил, не в силах поверить тому, что видел, но затем все понял. Он и в самом деле смотрел на Кейла. И Кейл теперь был шейдом. Жрец прошел трансформацию, которой так жаждал Врагген. И эта трансформация каким‑то образом позволила Кейлу выжить после исчезновения храма. И теперь он здесь. Интересно, спасся ли кто‑нибудь из приятелей жреца? Серрин, несомненно, будет заинтересован возможностью еще раз поквитаться с одноглазым убийцей.

Азриим улыбнулся, чуть не расхохотался в голос. Скука, терзавшая его все это время, испарилась без следа. Кейл выследил его до Скаллпорта. Сотни вопросов пронеслись у него в уме – главным из которых был «как?», – но он пока отложил их все. Хватало того, что теперь ему был брошен вызов.

Словно почувствовав пристальный взгляд Азрии‑ма, Кейл оторвался от человеческой женщины, стоявшей рядом с ним, и встретился взглядом со слаадом.

Азриим тут же посмотрел в другую сторону, правда не в силах скрыть ухмылку.

Как только жрец отвернулся, слаад нырнул в тени и тихо произнес заклинание. На мгновение очертания его тела заколыхались, и Азриим стал невидимым для всех вокруг.

Расширив свое сознание, он установил связь:

– У меня есть новости.

Он почувствовал любопытство Долгана и Серрина. Оба подготавливали заключительные этапы плана Азриима.

– Здесь Эревис Кейл, жрец Маска, – сообщил он.

Воцарилось молчание. Азрииму показалось, что собратья прервали связь.

Серрин опомнился первым.

– Ты уверен? – спросил он. – А как насчет его компании? Одноглазый убийца с ним?

Азриим подавил раздражение, вызванное столь глупым вопросом.

– Конечно я уверен, – ответил он. – Я и сейчас смотрю на него. О его спутниках ничего не знаю.

– Мы должны его убить, – заявил Серрин.

– Это очевидно, – отозвался Азриим. Впрочем, у него уже начал формироваться замысел, как можно было сначала использовать Кейла в своих целях. – Но естественно, не без изящества.

Похоже, Долган наконец пришел в себя.

– Как он может быть здесь? – спросил он. – Откуда он узнал?

На это у Азриима не было четкого ответа. Хотя он подозревал, что за слаадами могли следить.

– Не могу сказать, Долган, – ответил он. Вспомнив, как здоровяк назвал Кейла непреклонным. Азриим понял вдруг, что его собрат подобрал жрецу самое точное из всех возможных определений. – В качестве предосторожности немедленно примите новые формы и с этого момента опасайтесь слежки. Слаады выразили согласие.

– Что будешь делать ты? – спросил Серрин.

– Пойду за ним, – ответил Азриим. – А вы пока займитесь приготовлениями.

Он разорвал связь с собратьями и неохотно потянулся сознанием, ища на Фаэруне Странника. Отыскав, обозначил свое ментальное присутствие и стал ждать, когда отец позволит установить с ним контакт.

– Азриим? – промолвил Странник. – Ты взволнован.

Слаад не стал тратить слова понапрасну:

– Жрец Маска проследил за нами до Скаллпорта.

– А его спутники? – помолчав, спросил Странник.

– Неизвестно.

– Если я попытаюсь проследить за ним, чтобы узнать, живы ли его приятели, он может это почувствовать. Он видел тебя?

– Конечно нет! – огрызнулся Азриим. – Мы приняли меры.

– Он попытается выследить вас, – предупредил Странник. – Другого выхода у него просто нет. Держите наготове охранные заклинания и избегайте контакта с ним.

Азриим заскрежетал зубами, поняв попутно, что данное действие не имеет той же силы без клыков.

– Избегать контакта! – воскликнул он. – Нам должно быть позволено убить его.

Слаад почувствовал ментальное присутствие Странника в своем разуме: отец «обыскивал» его голову, что вызывало невыносимый зуд в мозгу.

– Ты жаждешь его убить, потому что его присутствие оскорбляет твою гордыню, – сказал Странник. – Ты считаешь это вызовом, достаточным, чтобы найти удовлетворение в его смерти.

Азриим даже не потрудился отрицать очевидное, хотя поучительный тон Странника его раздражал.

– Ты сделаешь это, – продолжил отец, – даже вопреки моему предупреждению, что гордыня есть путь к саморазрушению?

Это Азриим тоже не стал опровергать. Какое‑то время Странник молчал. И лишь затем сказал:

– Что ж, отлично. Убей его. Быть может, этот урок можно усвоить по‑другому.

С этими словами отец разорвал связь.

Азриима раздражала снисходительность Странника, но он все равно продолжал наблюдать за Кейлом.

Человек оставил женщину и прошел мимо невидимого слаада. Азриим последовал за убийцей, отставая лишь на шаг. Он подумывал напасть на Кейла, застать его врасплох, убить на улице и принять его форму, но отверг эту затею. Разочарование в голосе Странника уязвило его. Азриим подавит свою гордость и понаблюдает. Какое‑то время.

Глава 15 СТАРЫЕ ПСЫ

Только спустя три дня, вернее, шесть циклов, поправил себя Джак, хафлинг смог хоть немного привыкнуть к видам, звукам и запахам города. Он все еще приходил в отчаяние, когда видел, как били кнутом несчастных беспомощных рабов, лишенных всякой надежды на спасение, замечал рабочих‑зомби, таскающих тюки с товарами, или иллитидов, питающихся мозгами. Но теперь он мог, по крайней мере, удерживать в желудке еду и отгонять ночные кошмары.

На протяжении всех этих циклов Кейл время от времени пытался выследить Азриима, но тщетно. Джак не был уверен, что послужило тому причиной – несчастливое благословение Бешабы или что‑то более скверное. Кейл ничего не сказал, хотя и казался погруженным в раздумья. Хафлинг выкинул все это из головы. Знай слаады, что Джак и его друзья находятся в Скаллпорте, на них бы уже давно напали.

Пока Эревис пытался найти врагов при помощи магии, Ривен пользовался вполне земными способами. Он провел целое расследование, но выяснил лишь то, что преступный мир Скаллпорта лихорадило только ожиданием войны между двумя группировками работорговцев, которые всегда соперничали. Одна из них управлялась преступным лидером‑бихолдером, а вторая – работорговцем юань‑ти. Спустя два цикла вопросов, взяток и угроз Ривен так ничего и не разузнал о слаадах.

– Здесь все непросто, – сообщил убийца, сидя перед ними за столиком в гостинице. Джак уже успел позабыть название места. Ривен не скрывал разочарования. – Никто ничего не говорит.

Кейл обдумал услышанное.

– Тогда нужно, чтобы нас увидели, – сказал он.

Флит понял, что имел в виду друг. Они перестанут скрываться – превратят себя в мишени – в надежде выманить таким образом слаадов.

Драйзек посмотрел через стол на Эревиса.

– Ты уверен? – спросил он.

– Нам больше ничего не остается, – ответил Кейл.

Чуть позднее они стали переселяться из одной гостиницы в другую через каждые два цикла, все четверо ходили вместе, а не двигались, как раньше, осторожными парами. Привыкший к «тихой и спокойной работе», Джак чувствовал себя так же, как если бы друзья наняли королевского герольда, который возвещал бы повсюду об их присутствии в Скаллпорте. Каждый раз, когда они переезжали, хафлинг с подозрением рассматривал каждого прохожего на улице, уверенный, что любой скалкер может на самом деле оказаться слаадом.

Циклы шли, а путники все переезжали и переезжали. Казалось, в Скаллпорте было столько же гостиниц и таверн, сколько у бродячей собаки блох. И все они походили одна на другую: покосившиеся притоны, наполненные шлюхами, дрянной едой и помоями, которые выдавали за эль. Джак уже начал терять надежду. Быть может, слаады успели покинуть город?

А затем Ривен нашел ниточку:

– Человек по имени Тилд утверждает, что располагает информацией о дергаре с разноцветными глазами.

Они сидели за маленьким круглым столом в грязной комнате без окон.

– Ты разузнал об этом человеке? – спросил Кейл.

– Разумеется, – кивнул Драйзек. – Это известный в городе торговец сведениями, связанный с группой, которая называет себя Обществом Кракена. И выглядит он вполне безобидно.

– Когда?

– В конце этого цикла. Я пойду один. Встреча в местечке под названием «Суда и доки».

Кейл потер щеку, размышляя.

– Это все, что у нас есть, – сказал он наконец, – так что идти придется. Но все это пахнет дурно. Будь осторожен.

– Я всегда так делаю, – отозвался Ривен.

– Давайте снимем комнату в другой гостинице, – предложил Эревис, поднявшись, – поближе к «Судам и докам». Мы с Магзом будем прикрывать тебя. Ты перехватишь торговца и сообщишь нам через Магза. После этого будем импровизировать.

– Импровизировать? – с улыбкой переспросил Драйзек.

Кейл пожал плечами.

– Идем, – только и сказал он.

Двигаясь в темноте, Джак в одной руке держал свой священный символ, а другой сжимал короткий меч. Это уже стало привычкой при передвижениях по улицам Скаллпорта. Хафлинг шел рядом с Кейлом, который, как знал Джак, видел в темноте лучше, чем кто‑либо другой. Но из этого факта Флит отказывался делать какие‑либо выводы. Он напомнил себе, что Эревис все еще был человеком и его другом.

Они пробирались по узким, скудно освещенным улочкам мимо огров, повозок, запряженных ящерами, отбившихся рофов, стай кобольдов и других существ, которым Джак даже не знал названий. Улицы заполняли рабы, гремящие клетки на колесах, освещенные факелами, надсмотрщики‑бугберы, как дубинки сжимавшие куски неизвестно чьего мяса, нервные гоблины, зомби с мертвыми глазами. Вонь и звуки появлялись из темноты, словно ночной кошмар. Джак был настороже и не переставал стискивать рукоять меча.

Откуда‑то впереди донесся вой раненого животного, перекрывавший обычный городской шум. Шагах в пятнадцати от путников поседевшая охотничья собака выскочила на улицу из дверей трактира, волоча явно сломанную заднюю лапу. Она постоянно спотыкалась и повизгивала каждый раз, когда пораненная лапа задевала утоптанную землю, служившую мостовой. У входа в заведение висела поблекшая вывеска, а на ней светящимся лишайником было выведено название заведения: «Дом возлияний».

Огромный бородатый пират, в кольчуге и с острым клинком, вывалился из дверей трактира и, топая башмаками, понесся за собакой, грубым голосом изрыгая проклятия. Двое так же вооруженных мужчин вышли вслед за пиратом и, ухмыляясь, стали ждать продолжения, не отрывая жадных взглядов от псины. Однорукий пожилой человек выбежал вслед за ними, отчаянно жестикулируя единственной рукой. Увидев передник, Джак понял, что перед ним трактирщик.

– Оставьте ее! – кричал несчастный здоровенному пирату, едва сдерживая слезы. – Оставьте ее в покое!

Демонстрируя неожиданную ловкость, старый трактирщик увернулся от двух матросов и прошмыгнул между ними, но не сумел далеко убежать – бандиты схватили его за рубашку и рванули назад с такой силой, что старик упал на землю.

– Не трогайте ее! – вскричал он вновь, пытаясь подняться.

– Заткнись! – рявкнули матросы и башмаками прижали трактирщика к земле.

– Паршивая тварь! – завопил здоровенный пират и попытался лягнуть хромавшую собаку. Он промахнулся, но лишь немного.

Скулившая от боли псина, вывалив язык из пасти, оставила попытки сбежать на сломанной лапе и плюхнулась на грязную мостовую спиной, в знак покорности показывая пирату мягкий живот.

Джак заметил, как Магадон хотел удержать Ривена, но убийца отмахнулся от друга. Взгляд его был ледяным и тяжелым.

– Она не хотела зла, – молил старик, вновь попытавшись встать. – Не трогай ее, Эргис! Она просто стара, вот и все.

Пират Эргис, все еще нависая над поверженной собакой, повернулся и уставился на трактирщика. Старик съежился. Посмотрев на мускулатуру, грубые волосы, покрывавшие руки, звериные, беспощадные глаза, Джак решил, что пират происходил от орка, причем ушел от предка всего на пару поколений, не больше. И все еще был диким существом.

– Она нассала на мой ботинок! – прорычал Эргис и поднял ногу, чтобы показать кожаный ботинок с темным пятном. – Мой новый ботинок! Я убью тварь и сварю в твоем же горшке, Фелвер.

На это трактирщик собрал всю свою храбрость и закричал, пытаясь остановить пирата. Двое бандитов с хохотом придавили его к земле.

– Прикончи ее, капитан, – поддержал главаря один из матросов.

Эргис повернулся к собаке и высоко занес над ней ногу в сверкавшем черном ботинке. Псина, измученная болью или слишком уставшая, лежала перед ним, неуверенно помахивая хвостом.

Джак уже приготовился поразить пирата заклинанием, а Кейл наполовину вытащил Клинок Пряжи из ножен, как полоска отлично сбалансированной стали вспорола воздух и вонзилась в икру полуорка. Пират завопил от боли и изумления и, прыгая на здоровой ноге, пытался вытащить метательный кинжал, засевший глубоко в его плоти. Кровь лилась из раны. Собака перевернулась на живот, кое‑как поднялась и, отковыляв немного в сторону, уселась, принявшись вылизывать раненую лапу.

Все взгляды обратились к тому, кто метнул оружие, – к Ривену. Джак даже не увидел, как убийца вытащил кинжал.

Проклятие, какой же он быстрый!

Драйзек уже держал в правой руке второй кинжал. Глаз его был пустой дырой, не выражавшей никаких чувств, но было видно, что убийцу трясет от ярости.

– Тронешь эту собаку, подонок, и следующий попадет тебе в глаз, – пообещал он тоном холодным, словно ледяной шторм. Своим друзьям Ривен негромко сказал, даже не поворачиваясь: – Оставайтесь здесь. Собака – это моя проблема.

Не дожидаясь ответа, Драйзек двинулся вперед, не отрывая взгляда от полуорка.

Магадон нарушил изумленное молчание, заметив:

– У него всегда была слабость к собакам. Я до сих пор не знаю почему.

Джак не мог представить, чтобы у Ривена была к чему‑то слабость, но вот ведь сейчас перед ним стоял грозный Драйзек, защищавший старую псину на улицах Скаллпорта. Он посмотрел на прохожих – работорговец, трое полудроу, четверо людей и хафлинг, необычайно похожий на покойного дядю Коба. Сначала Джак испугался, что меняющие обличья слаады прочитали его разум и приняли форму, знакомую Флиту. Но затем понял, что не видит зла в насмешливых глазах хафлинга. Прежде чем Джак успел поприветствовать соплеменника, тот широко улыбнулся и скрылся в темноте. Остальные прохожие тоже удостаивали схватку лишь мимолетными взглядами и отправлялись дальше по своим делам. Либо все в Скаллпорте думали прежде всего о собственных заботах, либо насилие было здесь настолько обычным и привычным делом, что вряд ли заслуживало пристального внимания.

– Все, человек, ты мертвец, – предупредил Эргис.

Он выдернул из ноги кинжал, лишь слегка поморщившись. Рана продолжала сильно кровоточить, но полуорк этого словно не замечал.

– Сначала ты, потом собака, – добавил он.

Опираясь в основном на здоровую ногу, пират швырнул кинжал Ривена в землю так, что он воткнулся в мостовую, и вытащил свою здоровенную саблю. Вооружившись таким образом, полуорк одарил убийцу жестоким орочьим оскалом. Двое его приятелей тоже вытащили оружие, и каждый из них, напоследок пнув трактирщика, выступил вперед, чтобы встать рядом со своим капитаном.

Джак потянулся за клинком, но Кейл и Магадон остановили его, одновременно положив руки на плечи хафлингу.

– Но их трое, – запротестовал Флит.

– Дружище, он именно этого и хочет, – сказал Эревис.

– Количество не имеет значения, – добавил Магадон.

Джак с минуту колебался, а затем опустил руку, не прикоснувшись к рукояти меча.

Хотя все трое противников были вооружены огромными клинками, Ривен даже не замедлил шага. Он шел к ним с метательным кинжалом в руке и кровавыми намерениями в голове.

– Это ваш последний шанс убраться, – произнес Драйзек.

Пираты переглянулись, ухмыляясь.

– Отсюда мы не уйдем, – отозвался полуорк.

– Капитан, я разберусь с ним, – сказал матрос поменьше.

Он сделал фальшивый выпад в сторону убийцы, высунув язык и злобно глядя на убийцу.

– Все трое пьяны, – тихо сказал Кейл, стоя позади Джака. – Ривен возьмется за того, кто первым заговорил, просто для начала, а затем перейдет ко второму. Полуорка он оставит напоследок.

За спинами матросов поднялся на ноги трактирщик.

Отряхивая рукой штаны, он позвал собаку:

– Иди сюда, девочка. Сюда, Рета.

Услышав хозяина, собака поднялась на подкашивавшиеся лапы и побрела к трактирщику, постоянно подвывая от боли. Эргис не отрывал звериного взгляда от Ривена. Но самый маленький из матросов отвел назад ногу, словно намереваясь пнуть животное.

Кинжал Драйзека сверкнул и вонзился в горло бандита. Пират тщетно схватился за клинок и даже не успел булькнуть, перед тем как свалиться замертво. Лишь тонкая струйка крови сбежала по шее.

Собака доковыляла до старика.

– Грязный ублюдок! – выругался второй пират, но не двинулся, и Джак услышал дрожь в его голосе.

– Он следующий, – произнес Эревис.

Ривен не проронил ни слова, лишь подошел еще ближе. На первый взгляд он даже не был вооружен.

Когда убийца находился уже в паре больших шагов, меньший пират бросился на него, намереваясь саблей перерубить горло Ривену. Но убийца нырнул под лезвие, скользнул ближе, схватив матроса за руку, державшую оружие, и вывернул ее в локте. Как только матрос закричал, Ривен ударил его головой в нос. Хлынула кровь. Другой рукой Драйзек вытащил из‑за пояса еще один кинжал.

Джак лишь подивился плавности всех движений убийцы.

Позади него Кейл комментировал схватку так, словно он и Ривен были единым целым.

– Легкое, легкое, сердце, – сказал он, и Драйзек сделал в точности так, кинжалом пронзая тело матроса через щели в кольчужной рубашке.

Матрос обмяк. Он открыл рот, но не смог издать ни звука.

Быстро, словно ветер, Ривен оказался за спиной несчастного и вонзил лезвие кинжала в основание черепа.

– И мозг, – прокомментировал Кейл.

Магадон негромко присвистнул.

Кровь заливала тунику моряка. Его глаза были еще открыты, но тело уже мертво. Словно кровавую марионетку, Ривен удерживал несчастного на ногах кинжалом, вонзенным в череп, и рукой, сжимавшей плечо.

Все произошло менее чем за пять ударов сердца.

– А теперь полуорк, – промолвил Эревис.

Джак посмотрел на Кейла и припомнил слова, которые Эревис сказал ему давным‑давно: «Понять убийцу может лишь другой убийца». Его друга – его лучшего друга – отделяло от Драйзека Ривена лишь лезвие клинка, если и того не меньше.

Ривен, чье лицо не выражало никаких эмоций, напоминая ледяную маску, ногой пнул труп в спину в сторону Эргиса. Тело плюхнулось у ботинок полуорка. В звериных глазках пирата отразился страх.

– Я ухожу, – сказал он и сделал шаг назад. Опустив меч, он протянул руку. – Пойдет?

Он посмотрел мимо Ривена на Кейла, Джака и Магадона, словно ища поддержки.

– Фелвер, прости меня, – сказал пират трактирщику. – Я больше здесь не появлюсь. – Повернувшись к Драйзеку, он добавил: – Клянусь задницей Амберли, приятель, это же просто собака.

Ривен одарил Эргиса ледяным взглядом, со зловещим видом взвесил в ладони окровавленный кинжал, а потом оглянулся на раненую псину, которая лизала грязную руку трактирщика и жалобно подвывала.

Джак увидел, как волна гнева вновь сотрясла все тело убийцы.

Повернувшись обратно к Эргису, Ривен ответил голосом столь тихим, что Флит с трудом смог расслышать:

– А ты просто номер! И выхода отсюда нет, капитан.

Побледневший полуорк повернулся и побежал прочь. Однако из‑за раненой ноги двигаться быстро он не мог.

Ривен рванул за ним, но голос Кейла заставил его замереть на месте:

– Отпусти его.

Услышав друга, Джак чуть не ухмыльнулся от облегчения. Быть может, Кейла и Драйзека и разделяло лишь лезвие клинка, но это лезвие было чистым. Эревис проявлял милосердие. Ривен – нет.

Убийца оставил преследование, но больше ничем не дал понять, что слышал слова Кейла. Эргис исчез в темноте улицы. Какое‑то время Ривен просто стоял спиной к друзьям, сжимая в руке окровавленный кинжал, и в его позе явно читался гнев. Через мгновение он повернулся, подобрал свои кинжалы и подошел к трактирщику и искалеченной собаке. С неожиданной мягкостью убийца опустился на колени, позволил псине обнюхать его руку и почесал животное за ушами.

– Пусть боги улыбнутся тебе, – сказал трактирщик, беря Ривена за вторую руку.

Джак услышал, как Драйзек усмехнулся.

Убийца шепотом выдохнул заклинание и собрал в пальцах струйки теней. А затем коснулся ими собаки. Животное заскулило, когда кость встала на место и срослись ткани.

Ривен в последний раз потрепал собаку, поднялся и холодно ответил трактирщику:

– Боги улыбаются сильным, старик. Возвращайся к себе и позаботься о своей собаке.

Благодарная улыбка трактирщика несколько поблекла. Очевидно сконфуженный, он направился обратно в заведение, ведя за собой псину.

Ривен развернулся на каблуках и направился к Кейлу, все еще не убирая кинжал и все с тем же ледяным выражением на лице. Эревис не отступил, с кожи его стекали струйки теней.

– Никогда не говори мне, что делать, Кейл, – процедил Драйзек.

Кейл сощурился:

– Тогда не заставляй меня это делать. Ты уже выразил свое мнение. – Эревис махнул рукой в сторону двух трупов, остывавших на улице, и добавил: – Собака была в безопасности.

– Ты спасаешь шлюх, а я собак, – парировал Ривен. – И оба мы позволяем кому‑то спастись. Кейл, это становится дурной привычкой.

Тени вокруг головы и рук Эревиса сгустились.

– Это мои привычки, – ответил он. – Не нравится – можешь уходить. И больше никогда не называй ее шлюхой в моем присутствии.

Драйзек сощурил единственный глаз.

– Мягкость, как у женщины, – понизив голос, сказал он, – еще одна из твоих дурных привычек, Первый из Пяти.

Джак понятия не имел, о какой женщине шла речь, но спросить не решился, по крайней мере в тот момент.

Кейл ответил ледяным молчанием и столь же холодным взглядом. Какое‑то время они стояли друг против друга, жрец и убийца, не говоря ни слова и в то же время говоря все.

Магадон снял напряжение.

– А давайте пойдем, куда шли, и уберемся с улицы, – предложил он, не сводя взгляда с прохожих.

Джак понял, что все это время не решался даже вдохнуть. Кейл и Ривен в один момент могли действовать слаженно, словно шестеренки часов, а в другой момент сталкиваться с искрами, словно кремень и металл. Это постоянное подспудное напряжение истощало Джака.

– Хорошая идея, – откликнулся Драйзек. – И это вполне может быть местом, куда мы шли. – Он указал на «Дом возлияний». – Похоже, старик бесплатно предоставит нам и еду, и комнату. А я пока подготовлюсь к встрече.

С этими словами он резко развернулся и пошел прочь.

Кейл острым взглядом проводил убийцу.

Проходя через занавески из ракушек, служившие дверями в трактире, Джак оглянулся и увидел, как несколько тощих людей в оборванных одеждах выбрались из ближайшего переулка и начали обирать трупы, избавляя их от всего ценного, словно стая собак, сдиравшая с костей клочья мяса.

Когда Эревис и Магадон договорились о комнате – Ривен оказался прав, старик настоял на том, чтобы гости ничего ему не платили, – Кейл сказал ему:

– Дружище, оставайся здесь. Мы вернемся через пару часов. Магз, ты пойдешь со мной.

* * *

С подвешенного над улицей моста Азриим наблюдал за спором между Кейлом и одноглазым убийцей. Он не мог расслышать слов, но видел огромное напряжение между ними, чувствовал подавленный гнев.

Когда убийца ушел, а Кейл со спутниками вошел в трактир, Азриим понесся по веревочной дороге. В обличье Тилда слаад назначил убийце встречу через полчаса. Теперь, после стычки с Кейлом, Азриим знал, что Ривен придет один.

Глава 16 НОВЫЕ ТРЮКИ

Азриим увидел, как одноглазый убийца прокрался в общую залу «Судов и доков». Человек двигался с изяществом и грацией хищника, напомнившими слааду его собрата, Серрина. Эффективность в бою – по крайней мере, если судить по схватке с матросами на улице – тоже напомнила ему Серрина. Неудивительно, что брат Азриима так неистово ненавидел этого человека. Серрин и Азриим чуть не сцепились из‑за того, что первый постоянно настаивал на своем присутствии при встрече с человеком. Азриим отказал, опасаясь, что враждебность собрата к убийце просочится даже сквозь измененный облик. Вместо этого он поставил снаружи Долгана в привычной для здоровенного слаада форме уличного пьяницы, а Серрина оставил на складе.

– Увидел что‑нибудь необычное? – мысленно спросил Азриим у собрата.

– Он пришел один, – отозвался Долган.

Одетый в неприметный серый плащ, накинутый поверх доспехов, человек был вооружен саблями – магическими саблями, отметил Азриим натренированным взглядом. Глаз убийцы быстро обшарил залу, заметив затянутую дымкой и освещенную свечами общую залу с дюжиной, или около того, рабочих за потертыми столами. «Суда и доки» было излюбленным местом, где питались портовые рабочие. Человек прищурился, заметив Азриима в форме Тилда.

Вместо того чтобы сесть за столик в центре общей залы, выбранный слаадом, человек подбородком указал на другой, в темном углу, с которого открывался обзор на все помещение. Азриим улыбнулся, вставая. Человек выбирал поле для схватки, на случай если Азриим подстроил ему ловушку, и заставлял слаада сидеть спиной к двери.

Подражая хромающей походке Тилда, слаад пересек залу и уселся напротив убийцы. Для этой встречи Азриим скрепя сердце изменил цвет своих глаз на тусклые коричневые глаза Тилда.

– Говори, – предложил убийца. – Ты знаешь, что я хочу услышать.

Азриим положил руки на стол и сцепил пальцы.

– Сначала поговорим о цене, – ответил он, не выходя из роли.

– Если сведения окажутся ценными для меня, я хорошо обойдусь с тобой, – усмехнулся убийца. – Если солжешь, отношение будет прямо противоположным.

Слаад поскреб шею сзади, притворяясь, что напряженно обдумывает слова собеседника.

– Что ж, хорошо, – согласился он. – Ты хочешь узнать о дергаре с разноцветными глазами. Вот что я знаю. Вкратце, естественно.

Азриим начал рассказывать выдуманную историю о том, как дергар‑работорговец с двумя спутниками‑людьми нанял отряд воинов для охраны каравана, идущего в северные туннели Подземья. Похоже, они переправляли какой‑то очень ценный груз.

Все это время Азриим думал о том, что появление Кейла и его спутников в самом центре войны между и грозного ответа со стороны Черепов. Прекрасно, просто замечательно. Лучше и придумать было нельзя.

* * *

Кейл и Магадон, скрыв лица под капюшонами, боковыми улочками пробирались к «Судам и докам». Эревис предпочел бы, чтобы Джак пошел с ними. Но так же сильно ему хотелось избавить хафлинга от картин Скаллпорта. Он прекрасно знал, что пропитавшее город зло действовало на Джака сильнее, чем на всех них. Порт Черепов был скопищем загонов для рабов, скотобоен, притонов и просто огромным рынком. Даже Кейлу тяжело было его выносить.

Напротив дверей в таверну друзья свернули в переулок, столь узкий, что Кейл, вытянув в стороны руки, мог коснуться стен домов с обеих сторон. В воздухе воняло мочой, рвотой и запахом плесени, пропитавшим весь Скаллпорт. Открытая канализационная канава кинжалом пронзала весь переулок, производя неописуемую вонь. Несколько факелов у дверей забегаловки служили единственными источниками света.

Дроу, змеелюди, орки и еще более зловещие создания проходили мимо, таща за собой рабов и негромко переговариваясь на своих – чужих – языках. Время от времени из большого каменного здания, расположившегося дальше по улице, доносился приглушенный рев толпы. Кейл решил, что эта постройка служила своего рода бойцовой ареной. Откуда‑то сверху, с веревочных дорог, долетал запах жареного мяса.

– Ты заметил того пьяницу? – мысленно спросил Эревис у Магадона.

Чуть дальше, на их стороне улицы у стены здания, которое, похоже, было заводиком по производству эля, лежал обросший алкаш в грязной рубашке, слишком короткой, чтобы прикрыть раздутый живот. Двойной подбородок наплывал на грудь. Прохожие пробирались мимо или прямо по пьянице, а некоторые даже плевали на него.

Магадон всмотрелся в темноту. Кейл знал, что проводник не мог так же ясно, как сам убийца, видеть в темноте, даже несмотря на свое дьявольское наследие.

– Да, я его вижу, – ответил он наконец.

– Он не пьян, – заявил Эревис.

Убийца заметил забулдыгу в тот момент, когда осматривал улицу, и с тех пор наблюдал за ним. Этот якобы пьяный из‑под капюшона регулярно осматривал улицу и явно следил за входом в таверну. Он, несомненно, работал на того, с кем встречался Драйзек.

– Один из слаадов? – спросил Магадон. – Или просто следит за Ривеном?

Кейл покачал головой. Он никак не мог это выяснить, не приблизившись и не использовав заклинание, но при этом его наверняка бы заметили. Он мог бы стать невидимым, чтобы подобраться к забулдыге, но прекрасно помнил схватку в Селгаунте, когда Азриим увидел и поймал невидимого Джака. Отсюда убийца сделал вывод, что слаады – если, конечно, пьяница был сменившим обличье слаадом – могли видеть невидимых созданий. Обнаруживать свое присутствие ему не хотелось.

– Магз, соедини нас с Ривеном. – попросил он.

Проводник закрыл глаза. Через мгновение Кейл почувствовал, словно в его разуме, будто в комнате, открылось еще одно окно.

– Ривен? – окликнул он. Пауза.

– Я слышу тебя, – последовал ответ. – Не ожидал твоего появления после нашей маленькой размолвки. Думаешь, я недостоин доверия, Первый из Пяти?

Кейл пропустил яд Драйзека мимо ушей и спросил:

– Что думаешь обо всем этом?

Еще одна пауза. Похоже, убийца сосредоточил внимание на своем собеседнике.

– Глаза нормальные, – ответил Ривен наконец. И уже более спокойным тоном: – Он выглядит и разговаривает нормально. Но предлагает слишком много за слишком малую цену. Он либо тупица, либо один из слаадов.

Услышав это, Магадон переступил с ноги на ногу. Кейл тоже почувствовал прилив адреналина. Он сомневался, что причиной странного поведения собеседника Драйзека была тупость.

– Пусть и дальше говорит, – сказал он Ривену. И обратился к Магадону: – Там, в Звездном Покрове, ты сказал, что можешь сделать так, чтобы видеть то, что видит другой человек.

– Слаад или Ривен? – спросил проводник, тут же поняв, что имел в виду Кейл.

– Слаад, – ответил Эревис.

– Да, я могу это сделать. Но сначала мне нужно увидеть цель, закинуть первый крючок. – Он помолчал, а затем добавил: – А еще он может почувствовать ментальное вторжение.

Кейл кивнул. Они должны использовать эту возможность.

– Как долго сможешь поддерживать связь?

– Столько, сколько хочу, – ответил Магадон. – Хотя думаю, что это меня истощит. Постоянная связь требует малых ментальных затрат, пока я не активизирую ее, чтобы видеть то, что видит объект. Но каждый раз при этом мы будем рисковать, что он почувствует наше присутствие.

– Это пустая трата времени, – встрял Ривен. – Давайте просто схватим его.

Кейл покачал головой, хотя знал, что Драйзек не мог его видеть.

– Нет, – решил он. – Он только один из троих слаадов. Второй может быть здесь, на улице. Нам надо понять их замысел и схватить всех троих. Остановить их – не обязательно означает остановить Странника.

Ривен молчал, хотя Кейл чувствовал его раздражение даже через ментальную связь.

Эревис решил сначала, что Магадону следует связаться с тем слаадом, который валялся на улице, но передумал. Этот забулдыга не был лидером. Слаадов наверняка возглавлял тот, кто разговаривал сейчас с Драйзеком.

– Ривен, – произнес он, – нам надо увидеть твоего собеседника. Выслушай его и выходи с ним на улицу. Если он почувствует вмешательство Магадона, у тебя будет возможность прибегнуть к твоему варианту. Если это случится, мы с Магзом займемся наблюдателем.

Ривен выразил согласие, и воцарилась ментальная тишина.

* * *

Ривен следил за столом, слушая, что плел фальшивый скалкер, и размышляя о том, что же планировали слаады. И борясь с желанием выхватить оружие. Несмотря на внутреннее волнение, ему не составляло никакого труда сохранять невозмутимый, можно даже сказать, дружелюбный вид. Драйзеку так часто приходилось сидеть за одним столом с людьми, которых он намеревался убить, что он уже давным‑давно развил в себе способность сохранять спокойствие, даже тогда, когда выбирал между клинком, стрелой или ядом. Никакие душевные муки ни разу не пробивали эту маску. Для Ривена убийство было ремеслом. Для него все было ремеслом. Главное, чтобы сам Ривен оказывался в конце концов на победившей стороне.

В отличие от друзей, он не чувствовал особо сильной личной враждебности к слаадам. По правде говоря, гораздо большую антипатию он питал по отношению к Кейлу – Первому из Пяти. Драйзек хотел уничтожить слаадов лишь потому, что оставить их в живых значило оскорбить его профессиональную гордость.

А еще потому, что Повелитель Теней, похоже, желал их смерти.

Слаад как раз заканчивал описывать Ривену тропу, по которой караван должен был отправиться через северные туннели Подземья.

– Когда? – спросил убийца.

– Третий час следующего цикла, – ответил собеседник.

Ривен кивнул, сделав вид, что доволен сообщениями слаада.

– Этот дергар заслужил твой гнев? – спросил слаад.

Драйзек уставился в глаза собеседника, раздумывая, не крылось ли в его словах предложение. Но взгляд слаада был совершенно бесстрастным. Убийца покачал головой.

– Нет, – ответил он. – Это всего лишь дело. И, как и во всем, что связано с делами, я забочусь только о том, чтобы преуспеть в нем. – Он помолчал, наблюдая, как слаад с мудрым видом кивнул, и продолжил: – И всегда все проверяю, чтобы не оказаться на проигравшей стороне.

Слаад замер и с любопытством посмотрел на убийцу:

– Что ж, вижу…

– Рад за тебя, – отозвался Ривен, не пускаясь в дальнейшие объяснения. Он откинулся на спинку кресла и выудил из кармашка на поясе один из маленьких алмазов, которые захватил с собой из Селгаунта. – Этого достаточно, я полагаю? – спросил он.

Слаад согласился, сгреб камень с ладони убийцы и спрятал в карманах своей потрепанной робы, даже не окинув оценивающим взглядом. Не будь Ривен уверен в том, что перед ним слаад, безразличие к оплате укрепило убежденность в том, что перед ним не простой человеческий торговец сведениями.

– Что ж, тогда дело сделано, – сказал слаад, вставая.

Сверху вниз он неискренне улыбнулся Драйзеку, и убийца подметил превосходные зубы собеседника.

«Это было просто», – подумал Ривен, но лишь кивнул в ответ.

– Удачи тебе с твоим дергаром, – сказал слаад. – Я слышал, что он довольно хорош в бою.

Ривен безразлично отмахнулся и отпил эль. Лицо слаада вспыхнуло от гнева, но, к его чести, он смог сохранить притворную улыбку.

– Тогда я ухожу, – сказал он натянуто.

Драйзек позволил слааду уйти на несколько шагов, прежде чем подняться.

– Думаю, мне тоже пора, – промолвил он. – Подожди минуту.

Слаад притормозил, хотя его явно стесняла компания убийцы. Когда они проходили через дверь, Ривен привычно положил руку на один из своих кинжалов. Он искоса посмотрел на слаада, определяя, где находятся почки. Интересно, почувствует ли существо ментальную атаку Магадона?

– Мы выходим, – передал он Кейлу и проводнику.

– Приготовься, – ответил Эревис. – Если почувствует атаку – он в твоем распоряжении.

Ривен не удосужился ответить. Он не нуждался в инструкциях от Кейла. Убийца прекрасно понимал свои обязанности, причем все.

Драйзек и слаад вышли из таверны, и убийца быстро осмотрел прохожих на улице, крыши и «пеньковые тропы» наверху. Ничего необычного. В темноте он не видел ни Кейла с Магадоном, ни пьяницу. Неподалеку от них остановилась тележка, запряженная рофом и доверху нагруженная сушеными грибами, которой управлял серокожий дворф. Мохнатое существо беспокойно ревело, потрясало косматой гривой, но не двигалось. Группа подвыпивших полуорков поливала дворфа насмешками и бранью. С другой стороны улицы, с арены, донеслись вопли одобрения.

– Сейчас! – скомандовал Магадон.

Ривен знал, что где‑то неподалеку проводник пытался проникнуть в разум слаада.

– Я внутри, – сообщил Магадон. Слаад вдруг повернулся лицом к Драйзеку.

Убийца рефлекторно сжал кинжал, хотя лицо его осталось невозмутимым.

– Недотепы, – сказал слаад, указав на полуорков. – Только послушай их. У них разум булыжников.

Ривен ослабил хватку.

Он ухмыльнулся, соглашаясь.

– Это в крови, – заявил убийца, надеясь, что стоящий рядом с ним слаад – Азриим. – Полукровки частенько бывают весьма туповаты.

* * *

Кейл и Магадон избрали для возвращения в трактир другую дорогу, нежели Драйзек. Когда пришел и убийца, все трое встретились с Джаком. Сидя в спокойной полутьме комнаты, Ривен рассказал о том, что сообщил ему слаад. Кейл выслушал, размышляя.

– Они хотят, чтобы мы на них напали? – спросил Джак.

Хафлинг сделал затяжку и выдохнул дым.

– Или на весь караван, – отозвался Магадон. – Или, по крайней мере, хотят, чтобы мы преследовали его за городом.

– Мне кажется, последний вариант самый вероятный, – сказал Эревис. – Но уверенным быть нельзя.

– Каков план, Кейл? – спросил Ривен, затягиваясь. Эревис, расхаживая по комнате, заложив руки за спину, изложил свои соображения:

– Что бы они ни планировали, это будет сделано около трех часов следующего цикла. Согласны?

Головы склонились в одобрении, и Кейл продолжил:

– Так что они либо хотят каким‑то образом сделать нас частью своего замысла, либо убрать с пути. Не важно, что именно верно. Связь Магадона со слаадом позволит нам в любое время узнать, где они будут находиться. Посмотрим, а потом будем импровизировать. Если они будут с караваном, что ж, отлично. Если где‑то в другом месте – тоже неплохо. Где бы ни были слаады, мы последуем за ними и положим конец всему, что они планируют. А затем остановим их.

Ривен улыбнулся и выдохнул кольцо дыма.

– Похоже, Кейл, – заметил он, – тебе понравилось импровизировать. Смотри, возможно, будут сюрпризы.

Кейл ничего не ответил, потому что и сказать‑то было нечего. Им больше просто ничего не оставалось.

Глава 17 ОХОТА

Дважды за цикл Кейл просил Магадона прибегнуть к связи со слаадом. Каждый раз взгляд проводника становился пустым, когда ментальный контакт позволял ему видеть глазами Азриима. Судя по всему, слаад находился в каком‑то помещении, похожем на склад, с двумя собратьями, одним в форме огромного выходца из Амна и другим в облике пирата с Побережья Мечей. Они разговаривали, но проводник не мог слышать слова.

– Говорит только наш слаад, – сообщил Магадон. – Остальные слушают. Я вижу слаада с серыми глазами. Он сейчас корсар с палашом… и козлиной бородкой. Немного похож на Ривена. У амнийца лицо туповатое. Выглядит как придурок.

– Сероглазый – это наш друг из амбара близ Сел‑гаунта, – сказал Кейл, обращаясь к Ривену.

– Я помню его, – кивнул Драйзек.

– Мы кое‑что ему должны, – напомнил Джак, сидевший в единственном в комнате кресле, с ногами на маленьком столике и руками, закинутыми за голову.

Одной рукой он коснулся груди, разодранной тогда сероглазым слаадом.

– Мы всем им должны, дружище, – согласился Кейл. – Амниец наверняка Долган. Здоровенный и тупой в любой форме.

Убийце дважды удавалось почти убить Долгана. При следующей встрече он удостоверится, что довел работу до конца.

– Тогда остался лишь Азриим. Значит, это его глазами мы видим.

Эревис кивнул, вспомнив взгляд разноцветных глаз. Он был даже рад, что именно этот слаад стал целью Магадона. Из того, что тот видел, Кейл заключил, что именно Азриим являлся лидером слаадов, самым умным и, следовательно, самым ценным, а значит, что бы ни случилось, этот слаад будет в центре событий.

– Сероглазый уходит, – сообщил Магадон.

– Без Азриима? – спросил Кейл.

Проводник кивнул и добавил:

– Получает инструкции.

Эревис вновь пожалел, что способности Магадона не позволяли им слышать беседу слаадов.

– Заканчивай, Магз, – немного подумав, велел он. – Связь с Азриимом у нас есть. Если понадобится, используем ее. Это слишком опасно.

Хоть слаад ничем не выдал, что обнаружил присутствие проводника, Кейл не хотел испытывать удачу, поддерживая связь и дальше. Они постараются сделать все контакты краткими, достаточными лишь для того, чтобы увидеть, чем занимаются слаады и где. Да, Тимора иногда улыбалась глупцам, но куда чаще проявляла благосклонность к осторожным.

Однако важнее было другое. Кейл видел, как истощал проводника даже самый короткий сеанс. Магадон побледнел, у него слезились глаза, и время от времени он потирал лоб, видимо из‑за жестокой головной боли. Но проводник ни разу не пожаловался. Эревис все больше и больше уважал друга.

Проводник поддерживал связь еще пару мгновений, а затем с громким вздохом прервал контакт и резко заморгал, его глаза вновь приняли обычный вид.

– Проверяй его каждые полчаса, – попросил Кейл, похлопав друга по спине. – Время близится. Не хотелось бы, чтобы у них оказалось чересчур большое преимущество.

Проводник лишь вздохнул, потирая бровь.

Собравшись, друзья ждали в своей комнате, с трудом сохраняя спокойствие. Время шло. Магадон периодически проверял противников, но каждый раз двое оставшихся слаадов ничего не делали. Ривен, словно дикое животное, запертое в клетке, мерил шагами комнату.

– Мы можем выйти прямо сейчас, – убеждал он Кейла. – Ты по теням перенесешь нас всех к этому складу.

Кейл покачал головой и даже не стал ничего объяснять.

– Глупо задерживаться! – рявкнул Драйзек. – К тому времени как выступим, их будут охранять тридцать наемников. Кейл, твое решение подождать ставит нас всех под удар.

Эревис понимал это. Но просто убить слаадов было недостаточно. Он хотел возмездия, справедливости, chororin. А для этого требовалось найти Странника, который все это затеял. Найти, остановить и убить.

Вместо того чтобы спорить с убийцей, он просто сказал:

– Ты можешь выйти из дела в любой момент, если хочешь.

Ривен перестал метаться, глаз его вспыхнул. Мгновение он сверлил Кейла взглядом, а потом кивнул на карман, в котором Эревис хранил маску, свой священный символ.

– Ты был бы только за, не правда ли, Первый из Пяти? – съязвил он. – Никто бы не оспаривал его внимание.

Кейл ответил на взгляд Драйзека одним из своих собственных взглядов.

– Его милость здесь ни при чем, – ответил он. – Его милость дала мне это. – Он вытянул воссозданную из теней руку. – Дело в другом: либо ты делаешь по‑моему, либо вообще никак. Это ты решил остаться, зент. Тебя здесь никто не держит. Можешь уйти когда пожелаешь.

Ривен посмотрел на Эревиса, а затем выдал сквозь свою бородку улыбку, лишенную всякого веселья.

– Думаю, я останусь, – промолвил убийца. – Пока что. – И принялся вновь ходить по комнате.

Джак и Кейл обменялись понимающими взглядами. В зеленых глазах Флита читалось только одно: «Я ему не доверяю». Со своей стороны Эревис объяснял раздражительность, терзавшую убийцу с момента их прибытия в Скаллпорт, жаждой действий. Кейл тоже был не в духе, что и вызывало его чересчур резкие ответы на выпады Ривена.

– Они выходят, – сказал Магадон.

Эревис с Джаком вскочили, а Драйзек, резко повернувшись, приблизился к проводнику.

– Куда? – одновременно спросили все трое.

Магадон поднял ладонь, пресекая дальнейшие вопросы. Глаза его закатились, так что виднелись лишь белки.

– Выходят из склада. Я не могу определить, где они. Идут по улице… повозки… рабы…

– Нет никаких приметных мест, знаков? – спросил Кейл.

Псионик покачал головой:

– Все еще не вижу гавань. Думаю, они сейчас в нижних Торговых рядах, направляются на север или восток. На улице оживленное движение… бордели, таверны, хибары, стекольная мастерская… – Он на время замолчал. – Здания становятся все более и более ветхими, даже для Скаллпорта.

Проводник продолжил описывать окрестности, надеясь, что хоть один из друзей заметит что‑нибудь знакомое.

– Видишь лавки пивоваров? – спросил Ривен. – Много гоблинов? Кобольдов?

Магадон покачал головой:

– Нет… Подожди, да, вижу! У нескольких зданий стоят полные бочки эля. И гоблинов больше, чем обычно.

– Они на северных Торговых путях, – пояснил Драйзек, – в районе трущоб близ Повозочного городка. Направляются в туннели Подземья, ведущие на север от города.

– Ты уверен? – спросил Кейл.

Убийца кивнул:

– Это сходится с тем, что сообщил мне слаад там, в таверне.

– Телеги… Упряжки ящеров… – продолжал проводник.

– Подержи его еще немного, – попросил Кейл. – Нам надо убедиться.

Магадон лишь кивнул. Друзья ждали.

– Они дошли до края пещеры, – сказал проводник. – Впереди видны туннели. Много факелов и ламп… гонцы‑гоблины. Это сборный пункт каравана, но я вижу всего один фургон. Рядом стоит тяжеловооруженный дергар и с ним еще четверо без доспехов. Сероглазого слаада не видно.

– Магадон, обрывай связь, – попросил Кейл.

– Постой… дергары без доспехов собираются вокруг Азриима. Если судить по рукам и росту, похоже, что Азриим сам в облике дергара или кого‑то столь же невысокого. Он вручает им жезлы. Смотрит на туннель и на что‑то указывает. Думаю, они готовятся выступить.

– Магадон, заканчивай, – велел Эревис. – Мы знаем достаточно.

Проводник рассеянно покачал головой, словно желая стряхнуть все плохое. Глаза его вновь приняли нормальное положение, но сам псионик выглядел измотанным.

Кейл потрепал проводника по плечу.

– Должно быть, это тот самый караван, о котором тебе говорили, – обратился он к Риверу.

– Согласен, – отозвался Драйзек. – Двое из троих слаадов там, и с ними кучка дергаров.

– Тогда где слаад с серыми глазами? – спросил Эревис, ни к кому конкретно не обращаясь.

Магадон покачал головой, Ривен пожал плечами. Джак уже убрал трубку и закинул за спину рюкзак.

– Я все еще не улавливаю смысла, – признался он. – Слаады и правда с караваном, но хотят, чтобы мы их атаковали?

– Засада? – предположил маг.

– Возможно, – согласился Кейл. – Но я подозреваю, что все куда сложнее. Помните, они же способны в любое время перенестись куда захотят при помощи жезлов телепортации, если, конечно, осмелятся рискнуть. Они могут сейчас быть с караваном, чтобы все выглядело правдоподобно, а когда мы появимся, исчезнуть.

Магадон склонил голову, обдумывая слова друга.

– В любом случае, – продолжил Эревис, – желание заставить нас напасть на фургон – наверняка лишь развлечение, а не истинный их план. Мы последуем за слаадами скрытно, но с оружием наготове, пока я не скажу, что делать. Здесь должно произойти что‑то еще.

Магадон встал и надел рюкзак. Ривен сделал то же самое. Кейл посмотрел на убийцу:

– Ты знаешь, как попасть в то место?

– Я бывал там, – сдержанно отозвался Драйзек.

– Тогда мы следуем за тобой, – заключил Кейл. – Магз, когда приблизимся, ты поведешь нас в тот туннель, куда пойдет караван. Давайте выдвигаться.

* * *

Они неслись по освещенным факелами улицам Скаллпорта, уворачиваясь от повозок и рабов, наемников и магов, бугберов и орков. На пару с Магадоном, державшимся рядом, Ривен вел соратников на север через квартал пивоваров, полный удушающего дыма из бочек для дистилляции и брожения, сквозь трущобы, заполненные грязью, разлагающимся мусором и нечистотами. Наконец они достигли плоского открытого места, где располагались загоны для быков, бондарные мастерские, большие палатки, мастерские по изготовлению колес и многое другое, необходимое для нужд караванщиков.

Закрепленные на высоких металлических шестах чадящие факелы освещали окрестности так же ярко, как это делалось по ночам в городах на Поверхности. «Пеньковые тропы» не простирались так далеко на север, и потолок терялся где‑то во тьме наверху. Кейлу показалось, что район был зеркальным отражением верфей Скаллпорта, только вместо судов здесь были повозки, а вместо матросов – погонщики. И темные туннели вместо темной воды.

– Повозочный городок, – бросил через плечо Ривен.

Эревис понял, почему район получил такое название. Место было заставлено тягловой скотиной, повозками и телегами. Его заполняли люди и самые разные человекоподобные существа, и все они были заняты погрузкой и разгрузкой товаров и рабов для перевозки их караванами. Кейл не стал задумываться, для каких темных целей брались с собой невольники.

Толпы кобольдов и рабочих‑гоблинов мелькали то тут, то там, таская канаты, выкрикивая указания, сгоняя рофов и вьючных ящеров. Сернистый дым из кузниц и едкий запах животных наполняли воздух. Голоса караванщиков сливались в неразборчивый гул, который, подобно дыму, поднимался к потолку пещеры.

Джак дотронулся до локтя Кейла и указал наверх. Там в обрамлении тонких, словно пики, сталактитов парили два Черепа, обозревая окрестности с высоты и следя, чтобы зарождающийся хаос не перерос в насилие. Эревис почувствовал необъяснимую тяжесть их взоров, когда Черепа повернулись в их сторону. Ощутив, как дернулся на поясе Клинок Пряжи, он забеспокоился, не притянет ли магия меча внимание Черепов, словно магнит железную стружку. Но этого не произошло, и путники продолжили свой путь, не замеченные стражами города.

Справа от них собирался караван из восьми повозок, загружались товары, возницы пытались справиться с парой непокорных ящеров. Около дюжины вооруженных охранников – орков и хобгоблинов – холодно осмотрели друзей. Здоровенный хобгоблин в кольчуге направил на Кейла арбалет и ухмыльнулся, обнажив пасть, полную испорченных зубов. Убийца замедлил шаг и уставился на стражника. Тот опустил оружие, улыбнулся Эревису и насмешливо салютовал ему, а затем рассмеялся вместе с другими охранниками.

В это время Магадон с Ривеном прокладывали путь сквозь толчею, торопясь к северной стене пещеры. Похоже, проводник точно знал, куда они направлялись. Джак и Кейл лишь следовали за компаньонами.

Они остановились на середине забитой транспортом и прохожими грунтовой дороги, шагах в двадцати от грубого фасада северной стены. Уличное движение потекло в обход их, словно волна вокруг утеса.

Обычно тот факт, что Скаллпорт располагался в громадной пещере, забывался как‑то сам собой. Город был настолько большим, а темнота столь плотной, что Эревис зачастую не видел ни стен, ни потолка. Теперь же, оказавшись перед отвесной северной границей, он вспомнил, что Порт Черепов, по прихоти богов земли и камня, лежал в хрупком каменном пузыре глубоко под поверхностью земли. Если Азриим и остальные слаады преуспеют в своих замыслах, город будет просто раздавлен.

И Варра разделит судьбу всех остальных его обитателей.

– Магз, куда теперь? – спросил он. – Ривен?

В стене перед ними виднелись отверстия более десятка больших туннелей, в каждое из которых могла проехать повозка. Как раз в этот момент хвост каравана исчезал в самом левом туннеле.

Ривен покачал головой.

– Слаад не распространялся так подробно, – ответил он. – Я не знаю, какой туннель.

Отделившись от уличного потока, Магадон присел на корточки и, потерев щеку, осмотрел землю перед туннелями, словно что‑то вспоминая. Дорогу усеивали следы от множества колес, но Кейл ни за что не смог бы в них разобраться. В стене виднелись туннели и поменьше, однако убийца исключил их, так как в них не мог бы войти фургон. В воздухе сновали летучие мыши и соколы‑стрелы.

– Сюда. – Проводник поднялся и указал на третий туннель слева.

– Ты уверен? – спросил Эревис.

– Да.

Этого убийце было достаточно.

Но Драйзеку, судя по всему, выбор показался неубедительным.

– Давайте удостоверимся, – предположил он, схватив проходившего мимо рабочего‑гоблина за ворот домотканой куртки и подняв в воздух.

Существо завизжало, дрыгая тощими ногами.

– Тихо! – велел убийца.

Гоблин зашипел, оскалив на Ривена желтые клыки.

– Поставь моя на земля, человек, – пропищал он на испорченном общем с жутким акцентом. – Или моя найдет тебя ночью и вырежет оставшийся глаз.

Драйзек ухмыльнулся, и существо отпрянуло. Из кармашка на поясе убийца вытащил три золотые монеты и повертел ими перед глазами гоблина. Тварь попыталась выхватить богатство, но Ривен отдернул руку.

– Чего ты хочешь, одноглазый? – спросил гоблин.

Кейл огляделся, опасаясь, не привлекли ли они лишнего внимания. И с тревогой заметил, как один из Черепов опустился пониже и теперь плыл прямо над ними, рассматривая всех и вся.

– Ривен… – заговорил Эревис, указав на потолок. Увидев Черепов, убийца медленно поставил гоблина на ноги, правда не разжимая хватки.

– Оно твое, – сказал он, вновь показав пленнику золото. Череп проплыл мимо. – Если скажешь то, что я хочу знать.

Острый взгляд Драйзека пронзил красномордого гоблина. Существо с жадностью потерло лапы:

– Спрашивай, одноглазый.

– Меньше чем полчаса назад в туннели отправился одинокий фургон. Его охраняет около дюжины серых дворфов.

Гоблин кивнул:

– Моя видеть это.

– В какой туннель они ушли? – спросил Ривен, встряхнув гоблина.

– Твоя дать еще. Взгляд убийцы стал жестче.

– Я дам тебе еще две, – пообещал он. Существо довольно улыбнулось и облизало губы.

Драйзек вытащил еще две монеты и подержал их перед гоблином:

– И вдавлю каждую тебе в глаза. А теперь говори, мелкий паразит.

Гоблин в страхе вытаращил глаза.

– Вот туда, – пропищал он, указав на туннель, выбранный Магадоном.

Ривен отпустил рабочего и швырнул золото в толпу. Отчаянно заверещав, гоблин кинулся за монетами.

Череп над ними равнодушно отвернулся и поплыл к потолку.

– Просто хотел удостовериться, – пояснил убийца проводнику, своеобразно извиняясь.

– Давайте двигаться, – велел Кейл, и они поспешили к туннелю, преследуемые взглядами магических стражей.

* * *

От вони дергаров Азриима мутило. Наверное, ванну они принимают в лучшем случае раз в месяц, подумалось ему. А их одежда! Интересно, как долго можно терпеть жесткость туники, сплетенной из грибных волокон, и штанов из кожи ящеров? Даже доспехи, явно сделанные на совесть, выглядели грубыми и лишенными какого‑либо намека на изящество.

Слаад утешил себя мыслью о том, что скоро все серые дворфы будут мертвы. Он даже не удосужился запомнить имя их командира, отметил лишь то, что глупое создание было в союзе с Кексеном и служило Зстулкку Ссармну. Как оказалось, весь дергарский клан, к которому принадлежали эти стражники, хранил верность рабовладельцу юань‑ти.

Одинокий фургон, запряженный ящерами размером с пони – исконными жителями Подземья, служившими надежной тягловой силой, – продвигался на север по извилистому туннелю. Пол, на удивление, оказался гладким и ровным. С низкого потолка свисали сталактиты, каменные выступы усеивали стены. Сверху путь освещал светящийся лишайник. Вода капала на пол, собираясь в трещинах, которые представляли собой естественные источники утоления жажды путников.

Запертый фургон охраняли тридцать три стражника, включая Азриима в образе дергара. Тусклые светящиеся шары покачивались в сетках, закрепленных по обеим его сторонам, и служили всему каравану маяком. Внутри лежала приманка: магические предметы, похищенные слаадами у Ксанатара.

Четверка серых дворфов двигалась шагах в тридцати впереди каравана, подняв арбалеты и настороженно прислушиваясь к каждому шороху. Остальные топали с боков и позади фургона, не выпуская из рук топоры и молоты и хмуро поглядывая по сторонам. Даже пышные бороды не могли скрыть угрюмого выражения лиц. Среди них присутствовали четверо магов‑дергаров, вооруженные жезлами, которые дал им Азриим. Теми самыми, что он отобрал у людей Ксанатара. Слааду такая ситуация показалась довольно ироничной.

Долган, в облике выходца из Амна, нанявшего сопровождение для каравана, шел рядом с фургоном и выглядел таким же тупым, как и обычно. Азриим помедлил в хвосте отряда, оглядывая стены и прислушиваясь. Он знал, где Ахмаерго устроил ловушку, – менее чем в часе пути от входа. Неизвестно было лишь, как, когда и где могут появиться Кейл и его приятели. Хорошо бы они объявились одновременно с засадой дворфов. Наверняка схватка представителей двух самых могущественных в Скаллпорте группировок, да еще и с применением сильной магии, заставит Черепов появиться на месте боя. По расчетам слаада, стражи города прилетят вскоре после столкновения. Он лишь хотел, чтобы Кейл со своей компанией очутился в самом сердце подземного ада. Вид их смерти доставил бы ему удовольствие. Но, увы, этому не бывать. Слаады покинут место боя, как только появятся Черепа.

Улыбаясь, Азриим потянулся сознанием и соединился с Долганом, а затем дальше, по туннелю, с Серрином.

* * *

Серрин, в облике некоего Максила, воина‑человека на службе Ксанатара и только затем Скаллпорта, крался вместе со своими «соратниками» в темноте одного из узких боковых туннелей, ответвлявшихся от главной пещеры. Вся громадная сетка змеившихся туннелей пересекалась в одном месте – в большой пещере, которую Ахмаерго назвал полем для убийства. Именно там дворф намеревался устроить засаду каравану.

Рогатый дворф собрал значительный отряд из наемников, магов и даже четырех троллей. Все были защищены заклинаниями, наложенными жрецами Бэй‑на, с которыми Ксанатар заключил союз. Люди дворфа затаились в боковых туннелях, выходивших в пещеру. Когда придет время, они набросятся на караван, а маги поддержат атаку заклинаниями.

Ну или, по крайней мере, так задумал Ахмаерго. Серрин знал, что будет иначе. Слаады манипулировали так называемой засадой согласно своим планам. Как только начнется битва, они при помощи жезлов телепортации перенесутся прочь из туннеля. Сам Серрин будет использовать новый жезл, данный ему Странником.

Вместе с ним в туннеле затаились шестеро людей в кольчугах, вооруженные мечами и арбалетами. С ними был и дворф‑маг, чьи чары делали всех воинов невидимыми. У входа в пещеру застыл тролль. Его дыхание звучало громче кузнечных мехов, а вонь от зеленой, покрытой бородавками кожи перебила бы даже миазмы канав.

– Клянусь клыками демона! – прошептал ближайший к Серрину наемник, вглядываясь вперед, в туннель, из которого должен был появиться караван. – Быстрее бы они уже появились.

Играя свою роль, Серрин лицемерно кивнул в ответ.

– О да. Шевелитесь, парни, – прошептал он пустому туннелю. – Давайте закончим все поскорее.

Солдат потрепал слаада по плечу как раз в тот момент, когда Серрин почувствовал знакомое прикосновение разума Азриима. Внешне он ничем этого не выразил.

– Люди дворфа на месте? – спросил Азриим.

– На месте, – отозвался Серрин. – И я с ними.

– Извести Долгана, прежде чем захлопывать ловушку, – велел Азриим. – Долган?..

– Я предупрежу караван, как только Серрин свяжется со мной, – ответил здоровяк.

Довольный Азриим подытожил:

– Нападение не должно застать караван врасплох. Как только все начнется, проследите, чтобы битва затянулась, и используйте всю доступную магию. При появлении Черепов мы отправимся на поиски сердца покрова.

– Понял, – ответил Серрин. Долган тоже выразил согласие.

– Что с Кейлом и остальными? – спросил Серрин, до того как Азриим разорвал связь.

Слаад хотел, чтобы одноглазый убийца умер, причем долгой и мучительной смертью, за то, что сотворил с ним там, в амбаре близ Селгаунта.

– Я вернусь в туннель и прослежу, чтобы Кейл и его приятели не пропустили веселья, – пообещал Азриим. – Будьте наготове.

* * *

Азриим разорвал контакт с Серрином. Убедившись, что все идет строго по плану, он позволил себе постепенно отстать от каравана. Дергары, похоже, не заметили его отсутствия. Оказавшись на достаточном расстоянии от последнего охранника, слаад прошептал заклинание и стал невидимым. Он знал, что противники не могли проследить, в какой туннель отправился караван. Будучи в облике Тилда, Азриим этого не уточнил. Людям оставалось лишь наблюдать за северными туннелями и попытаться выследить ушедших.

Довольный тем, что учел все возможные обстоятельства, Азриим сменил обличье дергара на свою истинную форму и крадучись двинулся обратно по туннелю.

* * *

Кейл, Магадон, Ривен и Джак спешили вперед. Пол оказался гладким, наверное, чтобы караваны могли путешествовать без помех. Но путникам все равно приходилось пробираться через случайные островки сталагмитов и озерца с неподвижной водой. Связанные незримой сетью с Магадоном, они двигались почти бесшумно. Единственными звуками было их дыхание и время от времени шорох крыльев летучих мышей. Обостренным слухом Эревис пытался уловить шум каравана.

Путники не зажигали света, боясь, что его заметят охранники‑дергары. Кейл знал, что Ривену трудно было что‑то разглядеть при одном лишь слабом свечении лишайника, но убийца тем не менее держал темп и не жаловался.

Они шли уже с полчаса, но до сих пор не обнаружили ни следов слаадов, ни каравана. Магадон дважды останавливался, проверяя, проходил ли кто по туннелю, но каменный пол не позволял определить, был ли здесь недавно их караван или какой‑нибудь фургон.

– Они не могут быть далеко, – сказал проводник. – Да и двигаются они гораздо медленнее нас.

Кейл подавил беспокойство, вызванное мыслью, что они могли выбрать не тот туннель. Магадон еще никогда их не подводил. Если проводник говорил, что они на верном пути, значит, так оно и есть.

– Магз, проверь, – настаивал Ривен.

Магадон посмотрел на Эревиса, и тот кивнул, проигнорировав хмурую мину Драйзека.

Проводник прижал пальцы к вискам, и вокруг его головы появилась корона белого света. Закатив глаза, он установил контакт с Азриимом и заглянул в глаза слаада.

И вдруг застыл, затаив дыхание.

– Что случилось? – спросил Кейл.

Магадон расслабился, что явно стоило ему немалых усилий.

– Караван прошел этим путем, – сказал он чуть громче, чем стоило, и указал на туннель впереди.

Прежде чем Эревис успел задать вопрос, проводник мысленно предостерег:

– Азриим смотрит на нас прямо сейчас. Не оборачивайтесь.

Невидимый Азриим крался по выступу на стене туннеля, не отрывая взгляда от четырех путников. Вплоть до настоящего момента он не знал, кем же был проводник – псиоником или магом. Но белый нимб служил проявлением сил именно псионика. Азриим подумал, что вкус мозгов проводника будет, скорее всего, особенно сладким, приправленным ментальной магией, словно специями.

Он усмехнулся, едва не рассмеявшись вслух. Жрец Маска собрал эту компанию одетых в лохмотья глупцов, которые последовали за ним по всему Фаэруну и даже под землю. Если бы они понимали всю силу Странника, то давно бы уже разбежались и запрятались в самой темной дыре.

Не важно, решил слаад. Скоро все они умрут во тьме.

Он облизал клыки, рассматривая лысый затылок Эревиса Кейла. Проводник в это время сообщал компаньонам, что по туннелю прошел караван. Они следовали за дергарами, как и надеялся Азриим.

– Я нашел людей, – сообщил слаад братьям.

С отсутствующим выражением он вертел в лапе жезл телепортации.

Долган и Серрин возвестили, что услышали его.

– Ты уже видишь огни каравана? – спросил Азриим Серрина.

– Еще нет.

– Но караван уже рядом с засадой, – добавил Долган.

Азриим позволил чувству удовлетворения просочиться в свой разум. Все шло именно так, как он предвидел. Странник, несомненно, наградит его.

В его голове зазвучал голос Серрина:

– Может, тебе стоит убить их прямо сейчас?

В искушении дотянуться до Кейла и одним ударом отделить голову человека от туловища Азриим судорожно сжал когти.

* * *

Несмотря на предостережение Магадона, Кейл сжался в ожидании. С его кожи стекали струйки теней, сгущенные волнением. Застывший рядом с ним Ривен помимо воли потянулся к эфесам сабель. Дыхание Джака участилось.

– Где он? – спросил Кейл.

– Караван недалеко, – промолвил Магадон. – Со стороны твоего меча, шагах в десяти в направлении, откуда мы пришли. В форме слаада. В лапе держит жезл.

Эревис судорожно размышлял.

– Давай убьем его прямо сейчас, – предложил Драйзек.

Кейл поразмыслил над предложением, но затем отверг его.

– Подыграйте мне, – ответил он наконец.

– Караван не мог пойти этим путем, – сказал он Джаку с разочарованием в голосе. – Иначе мы бы уже догнали его.

Хафлинг на мгновение смешался, но быстро вошел в роль и тряхнул головой. В глазах его блеснул гнев.

– Вот проклятие! – Сплюнув, Флит вытащил короткий меч, жестом предлагая Кейлу обнажить свой клинок. – Ты заставляешь меня сомневаться в твоих умениях. Все, с меня хватит. Если уверен, что караван пошел не этим путем, давай вернемся туда, откуда начали. Ты не найдешь их в другом туннеле.

Кейл достал Клинок Пряжи и указал им на грудь Джака, а затем Магадона:

– Вы больше не участвуете в деле. И только ради нашей былой дружбы я сохраню тебе жизнь, хафлинг. – Одарив Флита хмурым взглядом, убийца повернулся к Драйзеку. – Ривен, ты со мной.

Джак отозвался неприличным жестом.

Эревис холодно глянул на него, а затем вместе с Ривеном повернулся, чтобы направиться обратно по туннелю. Увидев выступ, он представил сидевшего на нем Азриима.

– Он смотрит на тебя, – произнес Магадон.

– Скажи, если сдвинется с места, – попросил Кейл, все еще держа в руке клинок.

Меч, окутанный тенями, казалось, тянул его к выступу.

Пока убийцы проходили мимо, Драйзек не отрывал рук от сабель.

Три шага… пять… семь… и они оказались прямо рядом с выступом. Кейл чуть ли не кожей чувствовал тяжелый взгляд слаада. Ладони его взмокли.

– Жди моего сигнала, – велел он Ривену.

* * *

Азриим напрягся, приготовившись к прыжку, и уже протянул лапу, чтобы коснуться Кейла, но сумел подавить в себе жажду убийства. Ему хотелось втянуть Кейла и его спутников в битву у каравана. Их присутствие добавило бы жару в происходящее, и Черепа появились бы быстрее.

– Нет, я никого не убью, – произнес он, обращаясь к собратьям. – Мы должны довести караван до засады и начать бой. Люди услышат его и сами прибегут. Они могут умереть и там.

Слаады мысленно согласились.

– Вижу огни каравана, – возвестил Серрин. – Они совсем близко. Отряды дворфа готовы.

Азриим улыбнулся, безмолвно сказав Кейлу «прощай», и активировал жезл телепортации.

* * *

– Сейчас! – скомандовал Эревис и рванулся с места. Клинок Пряжи просвистел в воздухе на уровне головы слаада, сабли Ривена пырнули чуть ниже.

Но оружие встретило лишь пустоту.

– Исчез, – произнес Магадон. – При помощи жезла.

– Проклятие! – прорычал Драйзек.

Расстроенный, Кейл бросил Клинок Пряжи в ножны. Магадон продолжил:

– Он уже около каравана. Я вижу его впереди. Думаю, Азриим вновь в форме дергара.

– Обрывай, Магз, – сказал Эревис. – Пошли дальше. Мы уже недалеко от места.

Глава 18 КАРАВАН

Дергар‑охранник издал сигнальный свист, и караван со скрипом остановился. Двое серых дворфов, шедшие впереди, теперь бежали обратно, бряцая доспехами и оружием. Долган, только что вернувшийся Азриим и предводитель дергаров вышли им навстречу.

– Впереди большая пещера, – сказал один из дворфов на общем языке Подземья. Шрамы крестами покрывали его лысую шишковатую голову, в бороде засохла грязь. – Плоская и с боковыми туннелями со всех сторон. Идеальное место для засады.

Вождь дергаров, чья пепельная кожа тоже была покрыта сеткой старых шрамов – следов былых сражений, – повернулся к Азрииму:

– Я знаю это место. Чтобы фургон, запряженный ящером, пересек пещеру, понадобится досчитать до ста. Нам нужно сначала все разведать.

Дергар перевел взгляд на Долгана, который в его глазах был клиентом, платившим неплохие деньги.

– Эта пещера впереди сродни открытой долине на Поверхности. Крайне уязвима для атак со всех склонов, а в данном случае со всех сторон. Мы должны быть осторожными.

Долган кивнул, но, не желая говорить без одобрения Азриима, потянулся к брату разумом:

– Что я должен сказать?

Вместо того чтобы напрямую ответить здоровяку, Азриим фыркнул, дернул себя за бороду и потряс топором:

– Разрази меня гром! Если вас что‑то беспокоит, маги могут приготовить заклинания для любого числа людей. – Азриим‑дергар посмотрел на Долгана и добавил: – Мы быстро перейдем пещеру, с оружием наготове. Сделай вид, что размышляешь, – велел он собрату. – Затем согласись. Пусть маги наложат на людей защитные заклинания. Это лишь продлит битву.

Долган сделал все в точности так, как ему было велено, и, когда маги сплели разнообразные чары, защищая воинов, караван вновь двинулся вперед. Они направлялись прямиком в пещеру, где в засаде их ждал Ахмаерго.

– Мы здесь, – сообщил Долган Серрину.

* * *

Когда караван достиг центра пещеры, ловушка захлопнулась.

– Наслаждайтесь, – пожелал сероглазый слаад братьям.

Из четырех боковых туннелей засвистели стрелы. Большая часть их без всякого для каравана вреда ударилась в каменистый пол пещеры, другие отскочили от твердой брони дергаров, но некоторые вонзились в плоть. Одна попала Долгану в плечо. Он с оханьем выдернул стрелу, и рана зажила почти мгновенно. Два болта пронзили ящера, и животное, заревев от боли, рванулось, накренив фургон.

– Ловушка! – завопил Долган, едва сдерживая ухмылку, отчасти от боли в плече, отчасти оттого, что все шло именно так, как задумал Азриим.

Он ответил на стрельбу тремя магическими зарядами из жезла, направив их в жерло пещеры, туда, где заметил крадущиеся тени.

Охранники Кексена действительно были опытными воинами. Дергары быстро отреагировали на нападение: маги нырнули за накренившийся фургон и начали читать еще более могущественные защитные заклинания. Воины тоже укрылись за фургоном или бросились на землю, стреляя из арбалетов.

Из бокового туннеля послышались рев и животные крики. Громадные неуклюжие фигуры выступили из темноты и кинулись вперед громадными прыжками.

– Это тролли! – закричал один из дергаров на общем языке, и те, кто находился ближе всех к несущимся чудовищам, вскочили на ноги.

Обратившись к врожденным магическим способностям своего народа, несколько дергаров увеличились в размерах чуть ли не вдвое, почти достигнув комплекции троллей. Другие вовсе исчезли, скрытые заклинанием невидимости.

Довольный Долган наблюдал за тем, как разворачивается схватка. Из туннелей вслед за троллями появились и воины‑люди.

Маги Ксанатара, укрывшиеся в боковых туннелях, выпускали в противников лучи зеленой энергии и магические стрелы.

– Используйте жезлы! – закричал Долган магам – дергарам. – Это отряды Ксанатара!

Чародеи, многие из которых были защищены даже видимыми щитами магической энергии, подняли жезлы и выстрелили молниями в приближающегося противника. Нападавшие с воплями и стонами рухнули на землю, но их собратья, перепрыгивая через тела, бежали дальше.

Воины‑дергары перехватили инициативу. Когда они обрушивали оружие на головы противников, чары невидимости рассеивались. Схватка началась как раз на полпути от каравана к боковым туннелям. Взлетали и опускались топоры и молоты, рубили и ударяли мечи и щиты. Люди и дворфы кричали от ярости и боли.

В воздухе вдруг расцвела сфера ослепительно‑белого света, освещая царившее в пещере насилие. Чувствительные к свету, дворфы отпрянули, закрывая руками глаза, на время потеряв способность видеть. Воспользовавшись этим, тролли и люди стали яростно теснить противников. Самый сообразительный из чародеев‑дер‑гаров быстро прочел заклинание, рассеивающее магию света. В пещере вновь воцарилось привычное тусклое свечение Подземья.

Стоявший рядом с Долганом Азриим вынул свои жезлы и теперь направлял молнии и разрушающие заклинания лучи на всех, кто двигался, без разбору: на дергаров, людей или троллей. Здоровяк делал то же самое. Их не заботило, кто выиграет в схватке. Важно было лишь протянуть время и задействовать побольше могущественных чар.

Битва быстро превратилась в отдельные схватки по всей пещере. Маги и лучники поддерживали своих воинов на расстоянии. Сменяли друг друга заклятия и заклинания, рассеивающие магию. Молнии срывались с жезлов магов‑дергаров, оставляя отметины на камне, сжигая плоть и наполняя воздух удушливой вонью. Отовсюду слышались вопли ярости и боли. Чародеи Ксанатара отвечали тем же, и по всей пещере расцветали огненные шары. Парочка их взорвалась возле фургона, поджарив ящера и двух дергаров. Сам фургон объяло пламенем. Маги‑дергары в ответ вызвали на поле боя гигантских пауков, набросившихся на раненых и умирающих.

Языки разноцветной магической энергии, взмывая в воздух, сбивали воинов с ног. По пещере метались красные и зеленые лучи. Появлялись и исчезали черные сферы из теней. Из ниоткуда вырастали стены изо льда и пламени, сжигая и замораживая все на своем пути. Волны магической энергии превращали камень в грязь, а плоть в жижу.

Отовсюду доносились рев троллей и шелест пауков, скрежет клыков и когтей, разрывающих плоть и проливающих кровь. Дергары сражались группками по двое или трое, без устали размахивая топорами и молотами. Им противостояли мечи и щиты. Поле битвы осматривали лучники. Выбирая себе очередную жертву, они без устали натягивали тетивы. Все новые и новые рукопашные вспыхивали, подобно разрядам молний. Ахмаерго и сам вмешался в битву, прокладывая себе путь гигантским топором и сокрушая врагов с именем Ксанатара на устах.

– Это должно привлечь Черепов, – сказал Долган Азрииму.

Едва слаад успел закончить мысль, как в него вонзилось несколько магических стрел. Долган ухмыльнулся, наслаждаясь силой боли.

– И Кейла с его приятелями тоже, – добавил Азриим, обрушив молнию на тролля. – Мы уже скоро уйдем. Серрин, будь готов. Ты знаешь место.

* * *

Внезапно Кейл услышал крики и звон оружия.

– Сражение? – промолвил Магадон.

– И большое, судя по шуму, – сказал Джак.

Все четверо проверили мечи, священные символы и луки.

– Двигаемся быстро и тихо, – велел Эревис. – Никто не влезает в бой, пока я не скажу.

При этом он многозначительно посмотрел на Ривена. Убийца промолчал, и Кейл решил принять молчание за согласие.

– Слаады хотят, чтобы мы вмешались, и этого достаточно, чтобы избегать боя, – продолжил он. – Как можно быстрее разглядите их. Магз, мне нужно будет увидеть то, что видит Азриим, так что будь наготове.

Проводник кивнул.

– Пошли! – скомандовал Кейл.

Они быстро преодолели остаток темного пути и достигли поля битвы. Как только компаньоны приблизились к пещере, Эревис сгустил тени вокруг них. Туннель впереди освещали вспышки молний и огненных шаров. Металл со звоном обрушивался на металл. Звуки, усиленные эхом, проносились по туннелю: крики людей, рев чудовищ, треск камней. Казалось, обрушивался сам потолок.

– Не вмешивайтесь, – повторил убийца, и никто не стал спорить, даже Ривен.

Держась у стены, они подкрадывались все ближе.

Наконец перед ними открылась большая просторная пещера. Везде, куда ни падал взгляд, кипела битва. Повсюду с поразительной жестокостью дрались тролли, люди и дворфы. Мелькали молоты и мечи. Крики, стоны и рев поднимались к сводам пещеры. Пол был устлан окровавленными и обугленными трупами.

Фургон лежал на боку и пылал. Все еще впряженный в него ящер, с арбалетными болтами в обуглившемся теле, шипел от боли. В тенях боковых туннелей скрывались маги, посылавшие на поле битвы магические стрелы. Дергары отвечали заклинаниями и лучами из жезлов. Количество магической энергии в пещере заставляло волосы встать дыбом. Клинок Пряжи подрагивал в руке Эревиса, источая тени.

– Следуйте за мной, – велел Кейл.

Он вынырнул из туннеля и стал красться вдоль стены, на приличном расстоянии от битвы. Внезапно убийца заметил большой выступ в стене, шагах в восьми над полом пещеры: неплохое место, открывающее вид на всю битву и при этом защищавшее от стрел и заклинаний.

– Туда! – сказал он, указав на выступ.

Компаньоны подбежали к стене и начали карабкаться вверх. Позади от боли заревел тролль. Затем в паре шагов от них в пол ударила случайная молния, вызвав фонтан каменных осколков. Тяжело дыша, друзья забрались на выступ и затаились.

– Башмаки Обманщика! – выдохнул Джак. – Да тут настоящий ад.

– Ищите слаадов, – велел Кейл и сам принялся осматривать поле боя, стремясь обнаружить хоть что‑то, что свидетельствовало бы о присутствии меняющих обличье.

Но видел лишь обыкновенных дергаров, наемников и троллей.

– Я не могу видеть так ясно, чтобы кого‑нибудь найти! – прорычал Ривен.

– Вон там!

Эревис проследил, куда указывал хафлинг, и увидел высокого толстого человека и дергара, бегущих к дальней стене пещеры.

– Это могут быть они, – мысленно промолвил Магадон. – Сейчас проверю.

– Сделай это, – попросил Кейл.

Пылинки света появились вокруг головы проводника, глаза закатились так, что стали видны одни белки. Какое‑то время Магадон молчал, и путники, затаив дыхание, ждали. Внизу все сильнее разгоралась битва.

– Это Азриим, – сказал наконец проводник.

– Держи связь, – велел Эревис. – Как только уйдут, мы последуем за ними.

– Уйдут? – удивился Джак.

Убийца кивнул. Кажется, он понял замысел противника.

– Слаады затеяли сражение. И теперь, когда все идет своим ходом, выбираются из него. Это обманный маневр.

– Кого они пытаются обмануть? – спросил Ривен. – Нас?

Кейл пожал плечами. Но прежде чем он успел ответить, в основном туннеле, который вел обратно в Скаллпорт, появилось оранжевое сияние. Оно становилось все ярче и ярче, словно к пещере приближался кто‑то с громадным факелом.

– Найдите углубление! – велел Драйзек. – И не шевелитесь. Это очень плохо.

Эревис и Джак обменялись взглядами. Клинок Пряжи дернулся в руке убийцы. Тени вокруг него извивались, словно безумные.

Сияние становилось все ярче. Сражавшиеся в пещере, казалось, только сейчас заметили его. Дергары, тролли и люди отпрянули друг от друга.

Оружие было опущено, а все взгляды прикованы к туннелю.

Кейл потянул за собой к земле Магадона, все еще соединенного с Азриимом, и велел теням вокруг компаньонов сгуститься сильнее.

Вызванный удивлением шепот, поднявшийся в пещере, быстро перерос в беспокойство, а затем в страх. Сражавшиеся наконец разглядели, что именно приближалось к ним. Но Эревис и его спутники, спрятавшиеся в стороне от входа в пещеру, еще не видели источник света.

– Оставайся с Азриимом, – мысленно велел Кейл Магадону. – Что бы ни случилось.

– О боги!.. – ахнул проводник.

Глазами Азриима он видел, что приближалось к полю битвы.

Голос, более громкий, чем гром, и глубокий, чем Лунное море, потряс сталактиты:

– Прекратите!

В пещере воцарилась жуткая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и умирающих.

– Черепа, – прошептал Ривен.

В этот момент в пещеру из туннеля со свистом ворвались шесть светящихся человеческих черепов и быстро облетели поле битвы.

Все взоры были прикованы к загадочным стражам Скаллпорта. Дергары, люди и тролли дрожали под их пронизывающими взглядами. Облетев пещеру, Черепа окружили большую часть сражавшихся. Нервный шелест пронесся по пещере. Те маги и лучники, кому повезло оказаться вне круга, начали пятиться к боковым туннелям.

Кейл и его спутники тоже оказались за его пределами. Убийца чувствовал мощь, витавшую в воздухе. Как и Клинок Пряжи, судя по его жадной дрожи. Сейчас в пещере парили шесть стражей, скорее всего, в городе осталось еще столько же или чуть меньше. Значит, схватка привлекла внимание большинства Черепов.

И тут Эревис все понял:

– Всемогущая тьма!

Слаады устроили сражение с одной лишь целью: отвлечь Черепов от города или от чего‑то еще. Но от чего?

Вновь раздался громовой глас:

– Военные действия в округе города Скаллпорт и на торговых путях запрещены нашим прямым указом! Подлые деяния, да еще и в таком количестве! Глупцы! Какие глупцы!

Черепа заговорили еще на нескольких языках, незнакомых Кейлу. Но тон, несомненно, оставался враждебным.

Сражавшиеся обменялись сконфуженными взглядами, но никто не посмел сдвинуться с места. Черепа продолжили уже на общем:

– По этим причинам Ссармн и Ксанатар должны получить урок. Все вы будете уничтожены.

На какое‑то время воины замерли. Когда смысл страшных слов дошел до умов осужденных, люди и дергары нерешительно сжали в руках оружие, тролли угрожающе зарычали.

И тут Черепа начали убивать.

Шесть стражей, все как один, обрушили на окруженные отряды огонь, молнии и каменный град. Волны скрученных магических сил пронеслись по дергарам. Янтарные стрелы раскололи щиты, пронзая броню и впиваясь в плоть. Воины вскрикивали, изгибались в немыслимых позах, сгорали, замерзали, умирали.

Маги и лучники понеслись к туннелям, словно крысы, бегущие с тонущего корабля. За ними поплыли два Черепа. Каким‑то образом стражи города подстроили ловушку тем, кто осуществлял осаду. Теперь Кейл насчитал уже восемь Черепов.

Из‑за дыма и вспышек света Эревис больше не мог разглядеть Азриима и второго слаада.

– Магз? – позвал он. Ривен схватил его за плащ:

– Кейл, мы должны выбираться. Сейчас же! Отсюда никто не уйдет живым!

В голосе Драйзека прозвучали приказные нотки, но Эревис стряхнул его руки.

Не отрывая взгляда от проводника, он вновь позвал:

– Магз?

– Я все еще держу его, – отозвался псионик. – Он достает жезл телепортации.

– Куда бы они ни направились, покажи мне это место, – велел Кейл. – Я перенесу нас туда.

Магадон кивнул.

– Мы уходим, Ривен, – ответил Эревис убийце. – Доволен?

Драйзек отодвинулся и жестом выразил согласие. Расширившимся глазом он смотрел лишь на Черепов.

В пещере под ними воины решили отбросить взаимные противоречия и объединиться, чтобы выжить. В Черепов полетели боевые топоры, стрелы, лучи энергии, молнии и огненные шары. Но, попадая в стражей, оружие, казалось, не причиняло им никакого вреда. Однако в конце концов один из Черепов встрепенулся в воздухе, словно раненая птица, и рухнул на каменный пол. Кто‑то из дергаров прикончил его ударом молота. Торжествующий рев пронесся по пещере.

Добивший Черепа дергар получил в грудь заряд желтой молнии. Несчастный упал замертво, забрызгав окружающих кровью.

Оставшиеся стражи, не тревожась о судьбе собрата, парили под сводами, сея вокруг себя смерть. Дергары, тролли и люди сбились в группы и продолжали сражаться с Черепами. Маги обоих отрядов выстреливали в стражей все свои заклинания, использовали жезлы. Громадные сталактиты срывались со сводов пещеры и с грохотом разбивались о пол. Один из них размазал второго Черепа, при этом похоронив под собой и отряд дергаров.

– Есть! – объявил Магадон. – Переместились все трое. Они в туннеле с гладкими стенами, все еще в Подземье, но это не в Скаллпорте. С одним из них что‑то не так. – Проводник протянул руку. – Вот, я могу тебе показать.

Кейл сжал руку друга.

– Ложись! – прокричал Ривен.

Прежде чем Эревис успел понять, что происходит, в выступ попал огненный шар. Адское пламя лизнуло стену, и убийца не смог удержать проводника. Он слышал голоса Джака и Драйзека, вскрик Магадона, а затем глухой стук тел, упавших на камень. Силой взрыва Кейла вдавило в стену. Однако он очнулся уже через мгновение и увидел, что одежда на нем дымится, а вот тело совсем не пострадало. В руке вибрировал окутанный тенями Клинок Пряжи.

Проводник и хафлинг лежали по обе стороны от убийцы, почерневшие, в тлеющих одеждах, но оба в сознании. Вытаращив глаза, они уставились на что‑то позади Кейла. Хафлинг пытался открыть рот, но не мог. Обернувшись, Эревис оказался лицом к лицу с сияющим ликом Черепа.

* * *

Азриим появился в пещере под вопли Долгана. Здоровенный слаад материализовался по щиколотку в каменном полу пещеры. Это выглядело так, словно каменные челюсти сомкнулись на лапе его собрата.

Слаад убрал жезл и с раздражением покачал головой – не потому, что беспокоился или переживал из‑за боли Долгана, а потому, что времени было мало и ранение здоровяка их задерживало. Азриим прекрасно знал о неприятных сюрпризах, которые могла преподнести телепортация в пределах Подземья, но решил рискнуть. По правде говоря, у него просто не было выбора. Пока Черепа разбирались с мятежниками в северном туннеле, нужно было добраться до цели. Времени в запасе оставалось немного.

Продолжая вопить, Долган попытался выдернуть лапу из камня. На голени остались глубокие кровоточащие раны, но каменный капкан не выпустил свою жертву.

Азриим знал, что все попытки обречены на провал. Лапу нельзя было высвободить из камня, потому что плоть слаада смешалась с минералом. Оставался лишь один способ.

– Молчи, глупец! – велел он, беспокоясь, что завывания Долгана привлекут кого‑нибудь из оставшихся Черепов.

Но Долган продолжал выть, и тогда слаад создал сферу тишины вокруг собрата. Все звуки стихли.

Стоявший рядом с Долганом Серрин безучастно смотрел на мучения брата.

– Уменьшись в размерах, – сказал он наконец.

Здоровяк резко вскинул голову, посмотрел на собрата и оскалился, превозмогая боль. Из уголков рта закапала слюна. На мгновение он закрыл глаза, сосредоточился и превратился в дворфа.

Азриим оказался прав. Трансформация не помогла освободить плененную конечность.

– Не работает! – процедил Долган сквозь сжатые зубы, оскалившись то ли от удовольствия, то ли от боли.

– Мы видим, – прокомментировал Серрин.

– Больно, – с трудом выговорил Долган.

– Конечно больно, – вздохнул Азриим. Нужно было уходить, так что он скомандовал Серрину: – Отруби ее.

Долган испуганно дернулся:

– Что?! Не надо!

Серрин, сохраняя невозмутимость, прищурился и взвесил в руке палаш.

– Это единственный способ, – сказал Азриим Долгану. – Скажи спасибо, что у Серрина есть меч при себе. Иначе пришлось бы тебе отгрызать себе ногу.

– Но…

– Или нам придется оставить тебя здесь умирать от голода.

Долган на мгновение уставился на Азриима, затем перевел взгляд на Серрина, на палаш в его руке и, обмякнув, прикрыл глаза, соглашаясь с неизбежным.

– Руби, – сказал Долган.

Серрин без промедления высоко занес клинок. Долган, все еще в обличье дворфа, вытянул плененную конечность.

– Не перерубай ее одним ударом, – попросил он, предвосхищая события. – И сделай так, чтобы было больно.

* * *

Кейл вскочил на ноги, сжимая в руке Клинок Пряжи. Череп что‑то произнес, но убийца не узнал языка, лишь уловил враждебность в голосе.

– Я не понимаю, – выговорил он, осторожно пятясь назад, к Джаку и Магадону.

Череп подлетел ближе и повторил те же резкие слова на неизвестном языке. Прежде чем Эревис ответил, глаза стража вспыхнули зеленым светом. Убийца не успел уклониться от луча и инстинктивно заслонился Клинком Пряжи.

И к его вящему потрясению, тени, окутывавшие меч, проглотили смертоносный луч. Клинок нагрелся и задрожал. Кейл чувствовал плененную в оружии силу и ее желание освободиться. Не зная, что еще сделать, он направил Клинок Пряжи на Черепов.

Изумрудная молния, окутанная тонкими струйками теней, вырвалась из меча и ударила изумленного стража в лоб. Череп затрясся в воздухе, готовясь разлететься на куски.

Вместо этого создание склонилось набок, словно в изумлении, и воззрилось на Клинок. Череп вымолвил несколько фраз, все на разных языках, но Эревис почти ничего не понял, уловив лишь одно знакомое слово: «соluk». Слово на турмишском, означавшее «впитывать».

Позади Черепа кипела битва, пещеру освещали огонь и молнии, каменный пол и стены омывались магической энергией и кровью. Зависший перед Кейлом Череп издал резкий, пронзительный вопль. Один из стражей, занятых в битве, резко обернулся и поплыл к выступу.

У Эревиса сердце бешено заколотилось. С двумя Черепами ему было не сладить.

Все еще держа между собой и стражами Клинок Пряжи, он пододвинулся ближе к друзьям, опустился на колено и схватил хафлинга за плащ.

– Джак, вставай! – прошипел он. – Магз… Поднимайтесь. Сейчас же.

С помощью Кейла оглушенные путники поднялись на ноги, все еще дымясь после попадания огненного шара. Второй Череп был уже совсем близко. Первый не отрывал непроницаемого взгляда от Кейла.

– Ривен! – позвал Эревис, нигде не видя убийцу.

– Я здесь, – послышался сзади знакомый голос.

Оглянувшись через плечо, Кейл увидел, что Драйзек, прислонившись к стене и не отрывая взгляда от Черепа, сжимал в руках метательные кинжалы – слабое оружие против столь могущественного врага. Одежда убийцы почернела, но в целом он, казалось, не пострадал от огненного шара.

– Мы уходим, – сказал Эревис и спутникам, и Черепам. – Мы уходим, – повторил он на турмишском, надеясь, что Череп поймет.

Страж что‑то прогудел в ответ. Второй был уже совсем рядом.

Толкая Магадона с Джаком, Кейл стал пятиться к Ривену.

– Магз, покажи мне, куда ушли слаады, – обратился Эревис мысленно к проводнику.

Череп начал плести заклинание, второй, подлетев, вторил ему. Опасаясь, что Клинок Пряжи не сможет поглотить то, что сейчас выпустят стражи, Эревис взмолился:

– Ривен, дотронься до меня! Магз, сейчас!

Драйзек вцепился в плащ Эревиса, а проводник послал Кейлу образ: пещера с гладкими стенами, лесом из сталактитов и мелким водоемом. Кейл знал, что телепортация в Подземье – опасное занятие. Но выбора у него не было. Быстро собрав вокруг себя тени, он пожелал, чтобы компаньоны перенеслись в ту пещеру – перенеслись немедленно.

Буравя убийцу мертвыми глазами, Черепа копили силы. Кейл тоже готовился к действиям.

Неожиданно стражи выпустили волну магической силы.

Кейл закрыл глаза, защищаясь от удара. Он почувствовал холод во всем теле, а затем все вокруг погрузилось во тьму.

Глава 19 ПОСЕВ

Придя в себя, Кейл понял, что по‑прежнему стоит в боевой стойке, сжимая в руке Юшнок Пряжи. Он быстро окинул взглядом туннель, простиравшийся в обе стороны, насколько хватало глаз. Из неровного пола то тут, то там вырастали сталагмиты, а со свода, словно каменные капли, свисали сталактиты. У правой стены поблескивал небольшой пруд, его темные воды покрывала пленка из серой тины. Убийца не мог сказать, как далеко они очутились от Скаллпорта и поля битвы. Все его чувства были в беспорядке.

Кроме дыхания путников, в туннеле не слышалось никаких иных звуков. Слаадов нигде не было видно.

– Где мы? – спросил Джак.

– Где‑то в Подземье, – отозвался Кейл. – Дружище, зажги свет. Магз, найди их.

Хафлинг чиркнул солнечным жезлом по каменному полу пещеры, и тонкий прутик, издав мягкий металлический звон, засиял ярче факела. Света хватит на час или чуть больше. Джак высоко поднял жезл, освещая туннель. Эревис не нуждался в источнике света, чтобы видеть в пещере, но он был рад теням, заплясавшим вокруг.

Магадон осмотрел туннель и, особенно, пол.

– Кровь, – сказал он.

Проводник подошел к чему‑то темному на полу, и Кейл увидел куски плоти и осколки костей в луже запекшейся крови. Каменная поверхность вокруг этого места выглядела так, словно ее с чем‑то смешали и изменили простой камень на нечто иное.

Магадон коснулся лужи и потер пальцы:

– Кровь слаада. Все еще свежая. Один из них был здесь ранен.

Он вытер пальцы о штаны.

– Магз, в какую сторону идти? – спросил Кейл, стараясь выглядеть спокойным.

Он знал, что у них очень мало времени, чтобы остановить слаадов. И ошибиться было нельзя.

Пока Магадон изучал пол пещеры рядом с кровавым пятном, Кейл мысленно умолял его поторопиться. Проводник провел пальцами по камню, словно разговаривая с ним. Он то и дело останавливался, чтобы проверить все как можно тщательнее.

– Что такое? – прошептал Джак.

– На полу царапины от их когтей, – отозвался Магадон. – Очень слабые. Должно быть, слаады перевоплотились в свою истинную форму. – Он встал и указал вперед, в туннель. – Они пошли туда.

Кейл облегченно выдохнул и потрепал проводника по плечу:

– Пойдем.

Путники поспешили по туннелю. Магадон бежал рядом с Кейлом, за ними Джак и Ривен. Клинок Пряжи все еще вибрировал в руке Эревиса и источал тени.

Через пару сотен шагов туннель перешел в широкий коридор. В отличие от грубых, природных стен пещеры, это место было вымощено мрамором, а пол походил скорее на дорогу, делавшую поворот совсем недалеко от путников. Из‑за поворота виднелось мягкое оранжевое свечение.

Держа наготове оружие и священные символы, друзья двигались вперед.

За поворотом коридор неожиданно оборвался, словно отрезанный ножом, и перед компаньонами открылась захватывающая дух панорама.

– Пушистые Башмаки Обманщика! – выдохнул Джак.

Кейл мог только согласиться.

Коридор обрывался отвесной стеной высотой не меньше чем три полета стрелы – стеной круглой пещеры, почти такой же громадной, как пещера Скаллпорта. А в самом сердце, на полу, виднелись руины: увенчанные куполами строения из серого гранита, невероятно тонкие башни, вырезанные прямо в сталактитах, разрушенные храмы из белого мрамора. Но даже их каменные скелеты сохранили математически точную сеть широких дорог и просторных улиц, когда‑то соединявших районы города. Руины напомнили Эревису Элгрин Фау, но вместо некрополя нетронутых могил здесь целым осталось только одно здание.

В центре пещеры возвышался, словно перст божий, колоссальных размеров шпиль из грубого серого камня, сияющий мягким оранжевым светом. Весь он, кроме купола из металла, казался творением природы, а не людей. В самом куполе на каждую из сторон шпиля приходилось по арке, излучавшей необычное сияние. Из‑за света не удавалось рассмотреть, что было внутри шпиля.

От земли и до платформы у ближайшей арки башню обвивала лента из прозрачных кристаллов. Кейлу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что прозрачная спираль была лестницей или трапом.

Сквозь отверстие в куполе вырывался янтарный луч толщиной, наверное, с огра и врезался в потолок.

Именно он освещал всю пещеру мягким светом. Сияние было не очень приятно Эревису, но оно не обжигало, как солнечные лучи, не крало силы убийцы и не забирало восстановленную кисть.

Касаясь потолка, свет разбивался на тонкие лучики, скользившие меж сталактитов, подобно венам. В свою очередь, каждый из этих лучиков разбивался на еще меньшие, и так до бесконечности, пока оранжевые нити не становились настолько тонкими, что их с трудом можно было разглядеть. Вся пещера поддерживалась этой сетью, и у Эревиса не было ни малейшего сомнения в том, что покров простирал свою невидимую длань и над Скаллпортом, скрепляя камни и не давая своду обрушиться под собственным весом. Должно быть, путники оказались ближе к городу, чем казалось убийце.

– В башне находится логово Черепов, – промолвил Кейл, озвучив посетившее его откровение. – Должно быть, это источник их силы. Азриим отвлек стражей от потайного убежища, и они оставили источник без защиты. Он хочет использовать Росток Пряжи, чтобы высосать энергию из башни и из паутины… может быть, даже разрушить ее.

Джак негромко присвистнул. Магадон и Ривен молчали.

Эревис понял, что, если план Азриима увенчается успехом, это будет означать катастрофу для Скаллпорта. Для Варры.

– Мы не можем позволить этому случиться, – сказал он.

– Камень здесь проседал на протяжении многих столетий, – заметил Магадон, оглядываясь. – Этот туннель, похоже, когда‑то был вровень с дном пещеры.

– Либо так, либо коридор как‑то соединялся с верхними этажами башни, – предположил Кейл.

Сеть дорог, охватывавшая весь потолок Скаллпорта, судя по всему, не была этому городу в новинку. Магическое искусство его строителей, выразившееся в шпиле, убедило Эревиса в том, что разрушенный метрополис и даже Скаллпорт когда‑то были величественными сооружениями. Интересно, кем же на самом деле были Черепа.

Подавив в душе благоговейный страх, убийца рассматривал руины в поисках слаадов, но нигде не было и следа присутствия чужаков.

– Нужно попасть к тому шпилю, – решил он наконец. – Слаады наверняка направлялись именно туда. В шпиле находится сердце покрова, именно там Азриим использует Росток Пряжи.

Словно подтверждая его слова, тени, источаемые Клинком Пряжи, поплыли по пещере в сторону шпиля. Но путники стояли на высоте, равной двум третям пути до таинственной башни.

– Кейл, перенеси нас туда, – попросил Ривен.

– Я могу лишь время от времени использовать силу теней, – пояснил Эревис, качнув головой. – Ходить по теням можно часто, но телепортироваться только иногда. А вот у слаадов, похоже, нет таких ограничений в применении жезлов. Скорее всего, они уже внутри купола. Нам нужно найти другой путь.

Заметив довольный взгляд Ривена, Кейл понял, что тот больше беспокоится о своем положении Второго Избранного, чем о слаадах. Впрочем, времени на обдумывание этой мысли не было.

– Смотрите! – вскричал Джак, указав на шпиль.

Из‑за угла появились слаады, взбиравшиеся по хрустальной лестнице к куполу. Самый крупный из них ковылял явно с большим трудом.

– А почему же они не перенеслись прямо в башню? – спросил Магадон, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Возможно, магия башни рассеивает подобные чары, – отозвался Эревис. – Они, наверное, телепортировались у ее основания. Мы ведь отставали совсем ненамного, а теперь они уже на полпути к куполу, а мы еще только тут.

– Я могу доставить нас туда, – сказал Магадон. – Без помощи магии.

Кейл повернулся к проводнику:

– Как ты это сделаешь?

– Сделаю наши тела созвучными воздуху, – ответил проводник, и так уже истощенный и обессиленный. – Мы сможем пробежать над городом прямо к башне.

– Всемогущая тьма! – прошептал Джак.

– Тебе ведь придется от чего‑то отказаться? – спросил Эревис.

– Да, – кивнул проводник. – От мысленной связи со слаадом. Но это небольшая плата.

Убийца размышлял лишь мгновение:

– Тогда сделай это.

Магадон поднес левую руку к виску. Тусклый белый свет засиял вокруг его головы и растекся по всему телу. Раздался слабый звук, похожий на дуновение ветра. Проводник коснулся каждого из путников, и свет все с тем же слабым звуком перетек и на них.

– Сейчас, – сказал он, и свет вспыхнул ослепительной вспышкой.

Задрожав, Эревис почувствовал, что его тело стало легким, невесомым, словно душа. Белый свет потух, но ощущение невесомости осталось.

– Идите по воздуху, словно это твердая земля. Подъемы и спуски контролируйте разумом – просто представьте, что поднимаетесь или спускаетесь по лестнице.

Не добавив больше ни слова, проводник ступил прямо в пропасть. Джак испуганно охнул, но Магадон, вместо того чтобы рухнуть вниз и разбиться вдребезги, завис в пустоте.

Кейл глубоко вздохнул и последовал за другом. Воздух под ногами немного пружинил, но казался достаточно прочным. Далеко внизу убийца видел развалины города и с трудом поборол приступ головокружения.

– Пойдемте, – позвал он Ривена и Флита.

Все четверо зависли над пропастью, а затем побежали по воздуху к башне: Магадон и Кейл впереди, Джак и Драйзек чуть позади.

В пустоте, залитой янтарным светом, Эревис чувствовал себя беззащитным и тосковал по комфорту теней. Он решил было сделаться невидимым, но затем отказался от этой мысли, не видя в ней смысла. Ведь спрятать друзей убийца никак не сможет, а значит, останется вместе с ними.

Друзья успели проделать половину пути до шпиля, когда здоровенный слаад Долган заметил их. Сделав в направлении путников непристойный жест, он что‑то прокричал своим собратьям.

Существа уже почти достигли купола. Еще один виток – и они окажутся на вершине.

Даже с такого расстояния Эревис смог увидеть клыкастую ухмылку Азриима. Где‑то глубоко в мозгу возникло неясное ощущение, переросшее в шепот, а затем в громкий голос.

– Рад видеть тебя снова, – произнес голос Азриима в разуме убийцы. В отличие от мягкого прикосновения Магадона, псионическая связь слаада казалась грязной и враждебной. – А ты настойчив.

– Я собираюсь убить тебя, – парировал Кейл.

– Вряд ли подобные планы тебе в новинку, – усмехнулся Азриим.

Слаад разорвал связь и заговорил со своими спутниками. Все как один, твари повернулись и, произнеся заклинание, выпустили из лап три оранжевых шара размером с горошину в сторону Кейла и его друзей.

– Ложись! – воскликнул Эревис, в ту же секунду поняв, как глупо прозвучали его слова.

Они бежали по воздуху, спрятаться здесь было негде.

Он схватил Джака и накрыл его собой, когда рыжий шарик взорвался. Эревис молился лишь о том, чтобы Магадон выжил в огненном шторме, ведь если проводник погибнет, их способность держаться в воздухе тут же пропадет.

Еще два шара взорвались, и обжигающий воздух ударил Кейла. Джак зашипел от боли. Вокруг были лишь жар и языки пламени. Убийца напрягся, ожидая агонии, но боль так и не пришла. Его измененное тенями тело оказалось неподвластно магии слаадов и даже защитило хафлинга. С комом в горле Кейл ожидал головокружительного падения.

Но воздух остался таким же твердым, какой была бы земля под ногами.

Эревис встал сам и поднял за плащ Джака. Хафлинг уже сжимал в руке священный символ и бормотал заклинание.

Справа от них на ноги поднялись Магадон и Ривен, обожженные, в дымящихся одеждах. Драйзек вытянул тени из пропитанного янтарным светом воздуха, обвил их вокруг пальцев и коснулся ими себя. Раны тут же зажили. Магадон казался изрядно потрепанным, но собранным.

Джак закончил молитву, вытянул руки, и с его ладоней сорвалось белое пламя. Огонь обтек слаадов, словно вода валуны, не причинив, казалось, никакого вреда.

Придя в себя, проводник достал из‑за спины лук и выстрелил в противников. Стрела попала Долгану в плечо, и здоровенный слаад, припав на раненую лапу, с воплем врезался в стену башни.

– Вперед! – велел Кейл. – Надо не дать им попасть в башню!

Компаньоны устремились к шпилю, до которого оставался еще целый полет стрелы.

Увидев это, Азриим рявкнул что‑то остальным слаадам и понесся вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Он обогнул башню и скрылся из виду. Долган, выдернув стрелу, отшвырнул ее прочь и вытащил из кожаного футляра на поясе тонкий железный жезл. Его спутник сделал то же самое, только жезл у него казался вырезанным из дерева.

– Берегитесь! – предостерег друзей Магадон.

– Врассыпную! – прокричал Кейл и стал плести собственное заклинание.

Друзья разделились, и теперь попасть в них при помощи жезла стало гораздо труднее. Эревис дочитал заклятие, позволявшее ему рассеивать чужую магию, и направил на жезл сероглазого слаада, надеясь его обезвредить. Заклинание рассыпалось, коснувшись цели. Убийца почувствовал силу магии того, кто был творцом артефакта, – Странника.

– Всемогущая тьма! – прошептал он.

Оскалившись, Долган прохрипел заклинание, и наконечник жезла вспыхнул, изрыгая в сторону Джака и Ривена отвратительное клубящееся облако зеленого газа. Хафлинг отпрянул, но Драйзек упрямо рванулся вперед. Зловещие испарения поглотили убийцу. Облако было настолько плотным, что Кейл даже не мог рассмотреть то, что творилось внутри.

– Ривен! – позвал Магадон.

Друзья вернулись, не желая оставлять Драйзека одного.

– Я достану его, – выпалил Джак, быстро вытащив меч и убрав священную подвеску.

Набрав в грудь побольше воздуху, хафлинг задержал дыхание и нырнул в облако. Через мгновение он вернулся, таща за собой Ривена. Согнувшийся пополам убийца мучился от надсадного кашля и рвоты. Оттолкнув Джака, он указал на башню и прохрипел:

– Идите! Я догоню. – И его опять вырвало. Облако газа, оказавшееся тяжелее воздуха, медленно опускалось на разрушенный город.

Кейл обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как сероглазый слаад выстрелил тонким зеленым лучом из жезла. Магадон тоже это заметил и успел отклониться. Смертоносный луч пронесся как раз возле бедра проводника.

Азриим вновь появился в поле зрения, он по‑прежнему рвался к вершине башни. Слаад уже почти достиг купола. Кейл понял, что друзья не успеют его остановить. Сердце Эревиса сжалось.

Внезапно из арки каскадом лучей излился яркий оранжевый свет, и в этом сиянии убийца увидел способ остановить врага.

– Задержите слаадов на лестнице! – крикнул он Магадону и Джаку. – Я займусь Азриимом. Вперед!

– Поспеши, Эревис, – попросил проводник. В глазах его застыла смертельная усталость, силы его были на исходе.

Эревис кивнул.

Проводник и хафлинг теперь бежали бок о бок. Сам Эревис следовал чуть позади, собирая тени вокруг себя и выжидая нужный момент. Оглянувшись на Ривена и увидев, что убийца пришел в себя, Кейл велел:

– Встреть меня в куполе.

Драйзек поднял голову и, вытерев рот, кивнул.

Джак понимал, что надо было что‑то придумать против жезлов. Они с Магадоном были уже шагах в тридцати от слаадов. Твари успеют выстрелить прежде, чем друзья приблизятся вплотную.

– Магз, прикрой меня, – попросил он.

Хафлинг вытащил священный символ и на бегу принялся возносить молитву.

Не останавливаясь и не задавая вопросов, проводник начал стрелять в слаадов из лука. Его искусство стрельбы оказалось просто невероятным. Противники уворачивались от стрел, при этом здоровенный слаад чуть не свалился с лестницы в пропасть.

Флит закончил с заклинанием и выбрал своей целью разум Долгана, наполняя ум верзилы противоречивыми идеями и путаными образами. Магия подействовала: слаад стал что‑то бормотать, сжав голову когтистыми лапами. Опустив жезл, он оторвал взгляд от Флита и посмотрел на своего собрата, а затем на вершину башни и город внизу.

– Отлично сработано, – заметил Магадон, убрал лук и достал меч.

Джак тоже вынул из ножен короткий клинок, не выпуская из другой руки священный символ.

– Он всего лишь сбит с толку, – объяснил Флит. – Но позднее будет опасен. Сейчас займемся вторым слаадом.

Проводник кивнул, и друзья поспешили к Серрину.

Не затронутый заклинанием хафлинга, слаад направил на них жезл. Джак попытался увернуться от луча, но магическая энергия задела его бок. Все тело Флита стало мягким, аморфным и словно начало трансформироваться…

– Нет! – процедил Джак сквозь стиснутые зубы.

Ноги становились все тоньше и меньше, но хафлинг бежал дальше, приказывая себе оставаться самим собой, единым целым, не поддаваться превращению во что бы там ни было.

Это сработало. Магия рассеялась, и яростно ухмылявшийся Джак вновь стал самим собой.

Сероглазого слаада неудача ничуть не обеспокоила. Убрав жезл, он вытащил из‑за спины громадный палаш.

Разделившись, друзья приближались к слааду с разных сторон.

Но прежде чем они успели добежать до башни, здоровенный слаад, одурманенный заклинанием Джака, неразборчиво прорычал что‑то и, повернувшись к собрату, хлестнул его когтистой лапой. На груди Серрина остались глубокие рваные раны. Он отпрянул, скатившись на несколько ступенек вниз и яростно крича что‑то на незнакомом хафлингу языке. Раны начали закрываться, но здоровенный слаад не отступал и вновь набросился на собрата.

Заклинание Джака сработало так, как он и не надеялся. Тимора и Обманщик всегда улыбались храбрецам.

Но все же стоило соблюдать осторожность. Замедлив бег, хафлинг сплел еще одно заклинание, и его руки и ноги стали липкими. Теперь он мог бы ходить по стенам и потолку и не свалиться с башни.

Магадон тоже не терял времени даром и с криком набросился на сероглазого слаада. Финальным выпадом он попытался отрубить врагу голову, но тварь, парировав удар, нырнула и попыталась пырнуть проводника в живот, однако тому удалось отскочить назад. Здоровяк вновь набросился на собрата, но тот, извернувшись змеей, нанес режущий удар по лапе Долгана.

Джак понял, что с луком и стрелами проводник управлялся искуснее, чем с мечом. Только Ривен или Кейл мог бы сравняться в скорости с невысоким сероглазым существом.

Долган занес было лапу для удара, но вдруг остановился. С недоумевающим видом он уселся на ступеньку и уставился на окровавленные когти так, словно они принадлежали кому‑то другому, а потом стал раздирать собственную лапу, завывая то ли в мучениях, то ли в экстазе.

Сероглазый слаад оскалился и, обманным маневром отведя меч Магадона в сторону, полоснул проводника по плечу. Тот охнул от боли и стал отступать вниз по лестнице, защищаясь ударами меча, но слаад отбил их все одним взмахом палаша и кинулся в атаку. Магадон пытался отражать молниеносные удары твари, но лишь получал одну рану за другой. Силы его были на исходе.

И тогда Джак решил рискнуть. Прошептав слова еще одного заклинания, он подбежал и вклинился между слаадами, как раз на самом краю ступенек. Одурманенный, Долган его даже не заметил.

– Иди сюда, ты, выродок больной жабы! – позвал хафлинг.

Оскорбление было глупым, но это не имело значения: заклинание придавало словам силу и власть. Если оно сработает, слаад, вопреки своей воле, набросится на маленького наглеца.

Ранив Магадона в живот, Серрин обернулся к Джаку, шипя от ярости. Судя по искренней ненависти в серых глазах, магия подействовала.

– Я отрежу твой поеденный личинками язык и засуну его тебе так глубоко в задницу, что ты сможешь лизнуть собственные глаза, – добавил хафлинг очередное оскорбление, размахивая коротким мечом и не в силах сдержать ухмылку.

Слаад выронил палаш и с ужасающей быстротой кинулся вниз по лестнице, намереваясь разодрать когтями горло Флиту.

Подавив страх, Джак поднял меч и стал неуклюже пятиться назад. Налетев на несчастного, Серрин когтями полоснул ему по лицу и груди. Мир вокруг застлала боль.

Джак выскользнул из лап слаада, перевернулся в воздухе и хлопнул руками по стене башни. До него слишком поздно дошло, что шпиль мог быть защищен заклинаниями, рассеивающими магию, и от страха у него бешено заколотилось сердце.

Но он не отпустил рук.

Слаад с воплем свалился с лестницы в пропасть.

Но Джак не успел насладиться победой: противник мертвой хваткой вцепился ему в ногу. Под тяжестью Серрина хафлинг чуть не отпустил руки. Но заклинание все же выдержало, и теперь они оба висели на стене в четырех полетах стрелы от руин. Флит дрыгнул ногой, пытаясь стряхнуть слаада, но тщетно.

Джак попытался встать на воздух, но понял, что магия Магадона больше не действовала. Неужели проводник погиб?! И что случилось с Кейлом и Ривеном? У него не было времени на вопросы.

– Мелкая тварь, ты заплатишь за это! – прорычал внизу слаад, все сильнее впиваясь когтями в ногу хафлинга.

Он начал карабкаться вверх по Джаку, как по веревке. Извиваясь и почти теряя сознание от невыносимой боли, хафлинг издал мучительный крик. По ноге бежала теплая кровь.

– Магадон! – закричал он, надеясь, что проводник еще был жив. – Магз!

Сверху доносились только глухие стоны одурманенного слаада.

– Боль… – прорычал Серрин.

Тварь вонзила когти Джаку в плечо и подтянулась вверх. Хафлинг вновь завопил от боли. Больше держаться не было сил. Он ясно увидел зубастую пасть слаада у своей головы и совершено искренне пригрозил:

– Я сброшу нас обоих в пропасть, ты, вонючая жаба!

Слаад напрягся. Хафлинг приготовился оторвать руки от стены, взмолившись Обманщику, чтобы падение прикончило его сразу и без мучений.

И тут над краем пропасти появились голова Магадона и сияющий наконечник зачарованной стрелы.

Измученное лицо Джака озарила счастливая улыбка, какой бы сумасшедшей она ни выглядела сейчас.

– Магз!

Он легко мог представить себе шок на лягушачьей морде слаада.

– Вот тебе за все, – произнес Магадон и выстрелил.

Стрела сорвала Серрина со спины хафлинга. Джак услышал короткий вопль боли и, посмотрев вниз, увидел, как тварь, кувыркаясь, летела к руинам.

– Джак! – позвал проводник.

Подняв голову, хафлинг увидел протянутую руку и вцепился в нее своей липкой ладонью. Магадон вытащил друга на лестницу. Только тут Джак увидел, что псионик весь покрыт ранами, причем некоторые из них были очень глубоки.

Одурманенный слаад так и сидел на лестнице, терзая собственную плоть и что‑то бормоча.

Не обращая на него внимания, Джак коснулся проводника и прошептал исцеляющее заклинание. Под его действием пропала мертвенная бледность, затянулись страшные раны.

Только после этого, не спуская глаз с Долгана, Джак исцелил собственное тело.

Затем они одновременно подняли головы к куполу, и хафлинг взмолился Обманщику и Тиморе, чтобы Кейл добрался до арки раньше, чем иссякнет заклинание Магадона.

Посмотрев на рехнувшегося слаада, друзья переглянулись.

– Если получится, обойдем его, – сказал Джак. – Если понадобится, то пройдем через него.

– Через, – мрачно отозвался Магадон.

Когда проводник приблизился, одурманенный Долган вопросительно посмотрел на него.

Двумя сильными ударами крест‑накрест Магадон полоснул по горлу слаада. С изумлением в глазах Долган откинулся на спину, хрипя и дергаясь в предсмертных конвульсиях.

Перешагнув через тело, проводник стал подниматься по лестнице.

– Не поскользнись, – предостерег он Джака.

Хафлинг кивнул и последовал за другом.

* * *

Кейл ждал, когда Азриим войдет в сияющую арку и его тело отбросит назад длинную черную тень. Эревис почувствовал едва уловимую связь между собранными им тенями и тенью Азриима. Как и всегда, перемещение было лишь шагом в определенном направлении, который большинство существ не могли ни почувствовать, ни увидеть. Убийца сжал клинок, молясь, чтобы башня не рассеяла его способности, и сделал шаг.

Мгновенное ощущение перемещения, и затем он – позади Азриима. Должно быть почувствовав неладное, слаад медленно обернулся. Но было слишком поздно. Оскалив зубы, Кейл вонзил Клинок Пряжи в спину существа, раздробив позвоночник и разорвав обтянутую зеленой кожей грудь. Тварь завопила от боли, оскалила клыки и бесформенной тушей осела на пол. Что‑то маленькое выпало из ее когтей и покатилось по полу залы за арку. Теплая черная кровь хлынула на рукоять меча и руки убийцы. Эревис провернул меч и, когда Азриим с шипением вытянулся на полу, поставил ему на разрубленную спину ногу и выдернул оружие. Затем он вошел в арку.

Зала под куполом оказалась простым открытым пространством с металлической крышей. Металл украшали выгравированные с большим мастерством таинственные символы. Кейл не мог даже представить, для каких целей строилось это место.

В центре залы, вырываясь из камня, словно лезвие гигантского клинка, возвышался изумительный кристалл. Сияя многочисленными гранями, камень пульсировал силой и испускал тот самый янтарный луч, ударявший в потолок пещеры.

– Я же сказал, что убью тебя, – промолвил Эревис, удивившись собственному ледяному тону. Так обычно разговаривал Ривен – тоном убийцы, делавшего свою работу.

Слаад попытался отползти от Эревиса, но лапы его не слушались, волочась мертвыми плетями.

– Ты так и сделал, – ответил Азриим, и даже его ментальный «голос» казался пропитанным болью.

С неожиданной быстротой он перевернулся и, направив к Кейлу ладонь, произнес магическое слово. С пальцев слетел веер разноцветных лучей, взорвавшийся вокруг убийцы…

…и без следа растворившийся в Клинке Пряжи. Эревис почувствовал, как меч запульсировал полученной мощью и задрожал от близости к магическому янтарному лучу.

Разноцветные глаза Азриима расширились от ужаса и изумления. Слаад повернулся и потащил свое полумертвое тело к упавшему предмету. Он лежал совсем рядом: серебряный орех, покрытый черными венами, размером со сжатый кулак Джака. Семя.

Рванувшись вперед, убийца с силой опустил ногу на спину Азриима. Слаад зашипел от боли и рухнул на живот.

– Ты ведь не убьешь меня в такой кошмарной одежде, правда? – спросил Азриим, и Кейл едва не расхохотался нелепости вопроса.

Он заметил, что раны, нанесенные Клинком Пряжи, начали закрываться, а кожа твари почти срослась. Вскоре слаад вновь сможет ходить. Существо исцелялось очень быстро, быть может даже быстрее, чем сам Кейл. Ему придется прикончить Азриима и сделать это с особенной жестокостью.

Убийца помедлил, размышляя, не стоит ли связать слаада и заставить его рассказать все о Страннике.

Нет, решил он. Эревис сам выяснит все другим путем. Азриим должен умереть. В данный момент этого требовала chororin.

Он высоко занес Клинок Пряжи.

– Это конец, – произнес он приговор и с радостью понял, что слышит собственный голос, а не холодный тон Ривена.

Азриим повернулся к нему лицом – лицом к смерти. В разноцветных глазах, ставших громадными, не было страха.

Кейл увидел в них изумление, но причину понял слишком поздно.

Пронизывающая боль взорвалась в спине убийцы. Магическая сталь, вонзившись в его плоть, уперлась в ребра. Опустив голову, Эревис увидел, как плащ прорвали лезвия двух кинжалов, пронзив тело насквозь.

Кинжалов Ривена.

Кровь хлынула из ран, в глазах помутилось, но каким‑то образом Кейл устоял на ногах. Драйзек вытащил кинжалы, заставив Эревиса застонать от боли, объявшей все тело. Он хотел обернуться, но тело не послушалось. Все, что он мог делать, – это стоять прямо. Убийца попробовал крепче сжать Клинок Пряжи, но почувствовал, как он выпал из его руки.

– Это конец, Кейл, – проговорил Ривен голосом холоднее зимней стужи. – Это конец.

Кинжал вновь пронзил тело Эревиса. И еще один. Он не мог даже стонать. Сила ушла из ног, и убийца рухнул на пол. Казалось, падение длилось целую вечность.

Он еле дышал. Все звуки представлялись бесконечно далекими, и Кейл не понимал, что происходит вокруг. Он ясно слышал лишь шелест собственного дыхания и неритмичные удары сердца.

Эревис лежал на боку, не закрывая глаза. Тело отчаянно пыталось исцелиться, но убийца подозревал, что ничего не получится. Слишком глубокие раны нанес Ривен. Как и сам Кейл, одноглазый зент знал, как нужно убивать. И как предавать.

Какой‑то частью разума Кейл думал, когда же Драйзек принял решение переметнуться на другую сторону и как долго планировал он предательство. Почему‑то Эревису вспомнился Уровень Тени. И он проклял себя за глупость и доверчивость. В голове у него ясно прозвучал издевательский смех Азриима.

Ривен прошел мимо Кейла, мимо поверженного слаада и подобрал серебряное семя. С окровавленными клинками в руках он вернулся к Азрииму и направил оружие ему в грудь.

– Мой разум открыт, – сказал Драйзек твари. – Прочти его.

Азриим сузил разноцветные глаза, и Кейл почувствовал поток ментальной энергии. По лягушачьей морде расползлась клыкастая ухмылка.

– Я отправлюсь с тобой и буду участвовать во всем, что планируется. – Ривен одновременно и просил, и приказывал.

Слаад не возражал. Драйзек убрал кинжалы и протянул руку, чтобы помочь твари подняться. Азриим принял ее и медленно встал на лапы.

– Отдай мне семя, – велел он.

Ривен пропустил приказ мимо ушей, и Кейл не видел, но с легкостью представил усмешку на лице убийцы.

Все еще сжимая в руке семя, Драйзек повернулся к Эревису и опустился на колено, так чтобы тот видел лицо убийцы. Живой глаз Ривена был ледяным, на месте второго – лишь черная дыра. Жрец подумал о переулке в Селгаунте, где Ривен был беспомощен перед ним. Надо было убить его тогда.

– Я всегда на стороне победителей, Кейл, – сказал убийца. – Ты не видишь этого, никогда не видел. Но ты уже проиграл. – Ривен поднялся и плюнул в лицо Эревису. – И я достаточно долго был Вторым.

Кейл попытался схватить убийцу за ногу, но не смог, закашлялся кровью и с трудом выдавил:

– Ты всегда… будешь Вторым… для меня, зент.

Мгновение Ривен молчал, и Кейл ожидал последнего удара кинжалом. Его не последовало, и, когда убийца заговорил, Эревис услышал усмешку в его голосе:

– Сейчас так не кажется.

Вместе Ривен и Азриим подошли к гигантскому кристаллу в центре залы. Мгновение они смотрели на янтарный луч, питавший Черепов и поддерживавший свод над Скаллпортом.

Более не церемонясь, Драйзек отдал слааду семя. Тот смешался, но принял артефакт.

Азриим оглянулся на Кейла и сказал Ривену:

– Если он выживет, то придет за тобой.

– Я на это надеюсь, – ответил Драйзек, холодно воззрившись на Эревиса.

– Надо найти тебе новую одежду, – улыбнулся слаад и затем опустил семя в луч янтарного света.

Как только серебряный артефакт коснулся оранжевого луча, то рассыпался на миллион сверкающих частичек, и все они роем огоньков взметнулись вверх. Янтарное сияние потемнело, став пурпурным. Даже сам воздух изменился. Внезапно раздался низкий, вибрирующий гул, от которого у Кейла заложило уши. Звук становился все громче и громче.

Зала стала сотрясаться, вся башня вздрогнула. Громадный кристалл треснул, и по его граням побежал миллион линий.

Повернув голову, Кейл увидел, что снаружи от потолка отделялись сталактиты и, грациозно падая, с грохотом разбивались в руинах, поднимая клубы пыли. Пошел каменный дождь.

И именно в этот момент Эревис понял, что кровотечение из раны на спине остановилось. Тело зажило. Превозмогая слабость, убийца дотянулся рукой до кармана и достал свой священный символ. Мягкий бархат приятно ласкал пальцы.

«Я – Первый, – подумал он. – Я – Первый».

Он обыскал свой разум в поисках заклинаний, способных остановить убийцу и слаада. Нашел одно, но не сумел произнести его, не в силах был сосредоточиться. Эревис мог только смотреть на врагов и видеть в них причину собственного поражения.

Азриим, ухмыляясь как лунатик, достал жезл телепортации. Ривен остановил его, схватив за руку.

– Я иду с тобой, – сказал он.

– Я другого и не ожидал, – продолжая глупо улыбаться, признался Азриим.

Он стал возиться с жезлом.

Откуда‑то сзади Кейл услышал негодующий голос Джака:

– Ривен! Ты, бессердечный сукин сын, я знал, что так и будет!

Слаад с убийцей удивленно оглянулись.

Повернув голову, Кейл увидел в арке хафлинга и Магадона. Оба они смотрели на него. Эревис попытался жестом дать им понять, что с ним все в порядке, но смог лишь моргнуть, не отрывая взгляда от друзей.

– Ублюдок! – бросил Джак Ривену.

Быстрее молнии хафлинг выхватил два метательных кинжала и послал их через залу.

По вскрику Ривена Кейл понял, что один из них достиг цели, и, оглянувшись, увидел, что нож по самую рукоять вошел в плечо убийцы.

– За это я бы убил тебя, дружище, – процедил Драйзек и, скривившись от боли, вытащил оружие. – Но ты и так уже покойник. А я ухожу.

Убийца кинул в Джака чем‑то, что держал в руке. Хафлинг не отклонился, и деревянная трубка, скользнув по его груди, упала на пол.

– Скажи спасибо, что это не сталь, Флит, – прорычал Ривен.

– Ты хотел этого, – промолвил Джак, продвигаясь вперед. – Теперь ты это получил. Давай же, зент!

Магадон с мечом наголо шел следом.

– Ривен, ты не сможешь уйти! – с угрозой в голосе сказал проводник.

– Я уже сделал это, тифлинг, – усмехнулся убийца.

Азриим продолжал поворачивать части жезла. Кейл хотел крикнуть Магадону, чтобы тот соединился с Ривеном разумом, но не смог произнести ни единого слова.

Драйзек посмотрел мимо Джака и Магадона на что‑то в арке.

– Они не выглядят довольными, – сказал он и исчез вместе со слаадом.

– Трус! – выкрикнул Джак в пустой воздух.

Кейл проследил за направлением взгляда убийцы и увидел шесть Черепов, влетевших в пещеру. И хотя стражи были еще далеко, он разглядел раскрытые рты и услышал вопли ярости и смятения. Вокруг каждого, подобно молниям, потрескивали лучи энергии.

Зала сотрясалась все сильнее, с потолка не переставая сыпались сталактиты. Покров, поддерживавший свод, потрескался и искрился, ослабевая. Кейлу казалось, что всей пещере грозит немедленный обвал.

Джак и Магадон бросились к убийце и помогли ему сесть. Кейл застонал, поднявшись на ноги.

– Кейл, ты… Башмаки Обманщика! Да ты весь в крови.

Опираясь на плечи друзей, Эревис заверил их, что с ним все в порядке.

Его измененное тенями тело продолжало свою удивительную работу по самоисцелению.

Неожиданно в одну из арок купола ворвалась молния, швырнув друзей на каменный пол. У Кейла волосы встали дыбом.

Он понял, что это работа Черепов и они крайне разгневаны.

– Пойдемте, – сказал он, медленно поднимаясь на ноги.

Опираясь на друзей, убийца поковылял к противоположной от приближавшихся Черепов стене залы. Там они и встали, на краю пропасти, глядя на руины далеко внизу. Совсем скоро город будет погребен под камнями, а зала будет навечно потеряна для истории.

Потолок пещеры озаряли вспышки пурпурных молний и снопы искр. Кейл заметил, что одни Черепа неистово кружили по пещере, предотвращая разрушения везде, где только могли, и изо всех сил латая покров на потолке.

Но два других неотвратимо приближались к башне. Истошно завывая и светясь от силы, ярости и отчаяния, они поливали огнем Кейла и его друзей.

Башня содрогнулась под ногами так, что Кейл чуть не рухнул на бок. Казалось, весь мир вокруг них сотрясался.

– Держитесь за меня, сейчас будем прыгать, – предупредил Эревис, собирая силы в единый кулак.

Джак с Магадоном в ужасе уставились на убийцу.

– Что мы будем делать? – переспросил хафлинг.

Кейл объединил все тени, какие смог, но и их было недостаточно, так как вершина башни озарялась слишком ярким светом.

– Прыгайте, – поторопил он все еще сомневавшихся друзей. – Вместе.

Джак и Магадон медлили.

Черепа наконец ворвались в башню.

– За ваш поступок вы подвергнетесь освежеванию и бесконечным пыткам, вы…

– Проклятие, прыгайте, сейчас же! – скомандовал Эревис.

Глазницы Черепов вновь налились огнем. Не раздумывая больше, Джак и Магадон решительно шагнули вниз, увлекая за собой Кейла.

Глава 20 СБОР УРОЖАЯ

Паря в воздухе в центре питомника, Востим прижался ухом к стволу Ростка Пряжи и вздрогнул от невероятно яркой пульсации, пробежавшей по коре артефакта. Большинство существ при таком свете не смогли бы разглядеть и собственных ладоней, но даже столь тусклое сияние жалило глаза мага.

С покрытых бутонами ветвей и мясистых переплетающихся корней Ростка Пряжи свисали высохшие, почерневшие трупы пойманных ангелов и демонов. Их жизненные соки и питали артефакт. Лица несчастных, с открытыми ртами, были перекошены от невероятной боли, сопровождавшей медленную мучительную смерть.

Пронзенные тела, сморщенные, иссохшие и перекрученные, висели, словно кошмарные фрукты на ветке диковинного дерева. Коснись маг одного из них, и тело, казалось, рассыплется в пыль.

Востим безразличным взглядом окинул мертвых ангелов и демонов. Слабые всегда должны страдать по воле сильных. А сам Востим был из последних. Все эти существа умерли, служа целям чародея, ускоряя рост первого семени Ростка Пряжи.

Его слаады посадили то семя в сердце покрова Скаллпорта. Усики семечка уже расползлись по всему городу, питая и укрепляя мощь артефакта.

На другой стороне Фаэруна набирала силу волна магической энергии, которая принесет Ростку всю ту мощь, что соберет посаженное семя. Здесь она и будет храниться.

Востим чувствовал силу, собиравшуюся в магической ткани, подобно приливу, ощущал, как она готовится хлынуть к нему, словно яростный поток.

Впервые за много столетий сердце чародея билось так сильно. Он успокоился и настроил зрение, чтобы видеть магическую силу.

Сам артефакт, похоже, тоже почувствовал приближавшуюся мощь. Его корни принялись извиваться, словно змеи, зашевелились ветви. Движение это было столь медленным, что его легко было не заметить, если бы не хлопья черного пепла, которым рассыпались тела погибших.

Серебряный пульс Ростка Пряжи ускорился, становясь все ярче. И этот свет кинжалами боли вонзался в глаза Востима. Но маг терпел. Он слишком сильно хотел стать свидетелем успеха первой части его плана.

Сила приближалась…

И вот она.

Без единого звука алмазные спирали, покрывавшие стены, начали светиться магическим сиянием. Свет – не настоящий свет, а его восприятие измененным зрением Востима – не причинил магу боли. Все больше и больше энергии поступало в алмазы, засиявшие ярче солнца. Весь питомник завибрировал от силы. Хлопья пепла кружились в воздухе, словно пылевые демоны. Ветви Ростка Пряжи медленно потянулись к алмазам. Корни же, в свою очередь, устремились к полу, словно пытаясь проникнуть глубже в Теневую Пряжу, против ожидаемого прилива магии из Пряжи.

Востим ждал, смакуя мгновение. Его глаза слезились от серебряного пульса Ростка Пряжи, а душа торжествовала от успеха.

С внезапностью, заставившей отпрянуть даже чародея, три тысячи девятьсот пятьдесят девять алмазов испустили лучи магической энергии толщиной с палец в Росток Пряжи. Живой артефакт парил в паутине магической энергии, словно рыба в сетях рыбака. Деревце все сильнее пульсировало мощью. Его голые ветви извивались в экстазе, пока не покрылись листьями цвета янтаря, каждый из которых был пронизан черными венами, где сосредотачивалась сила.

Неожиданно связь между семенем и материнским деревом оборвалась. В питомнике воцарилась тишина. Силы семени истощились. Оно было рождено, процветало и умерло всего за несколько ударов сердца. Но, погибнув, семя послало Ростку всю собранную энергию, с которой созреют новые семена и которая сохранится в артефакте.

Востим окинул взглядом Росток Пряжи и подумал, что даже не напитавшийся и половиной энергии артефакт был одной из самых прекрасных вещей, которые ему приходилось видеть. В мерцавших янтарных листьях заключалась мощь архимага, даже нескольких архимагов. И чародей мог воспользоваться ею в любой момент.

Но пока он этого не сделает. Нужно было пройти еще два этапа, прежде чем Востим сможет завершить свой замысел, и для них вполне хватит и собственных сил мага.

Мысли чародея вернулись к детям, его возлюбленным слаадам. Они отлично послужили отцу, и он наградит их превращением в серых, но не даст полную свободу. Ведь ему все еще нужна была их помощь.

Востим подумал о Скаллпорте. Интересно, какие разрушения вызвало высасывание энергии из покрова? Быть может, Черепам удалось спасти город, а может, и нет.

Магу не было до этого никакого дела. Он будет делать все, что захочет.

Отправив свое сознание на поиски сыновей, чародей быстро обнаружил Азриима и Долгана. Самый крупный из его сыновей был жив, но тяжело ранен. Серрина он отыскать не смог и без сожалений подумал, что третий сын мог и погибнуть.

Азриим с Долганом были на поверхности Фаэруна, несомненно использовав свои жезлы телепортации, чтобы выбраться из Скаллпорта.

– Прекрасно сработано, сыновья мои, – мысленно промолвил он и убедился, что каждый из его отпрысков почувствовал его радость. – Действительно отличная работа. – Азрииму он добавил: – А где Серрин? И жрец со своими спутниками? Ты убил его, как и хотел?

И почувствовал нерешительность сына.

– Серрин мертв. Но я не убил жреца, – несколько разочарованно отозвался Азриим. – Однако мы уверены, что он и оба его спутника мертвы. А третий…

– Что с третьим? – надавил Востим. Замешательство сына передалось даже по ментальным каналам.

– Третий спас меня и предложил заключить союз. Мы приведем его к тебе. Он хочет присоединиться к нам.

Маг нахмурился, не уверенный в том, что верно понял Азриима. Ничего, это не важно. Он разберется с союзником жреца, когда вернется на свой личный Уровень.

– Приведи его, – велел он слааду. – Я награжу вас обоих.

Востим почувствовал радость и возбуждение сыновей. Азриим и Долган страстно желали превратиться в серых слаадов.

– Мы идем, – ответил Азриим.